Почему актриса лишилась возможности воспитывать троих детей от бывших мужей? Старший 17 лет живет с бабушкой, а двое младших в другой стране с отцом. Что же такого произошло, что все дети не с ней?
В старину таких матерей часто клеймили "кукушкой".
Почему общество не умеет прощать и осуждает работающих матерей за «неидеальность». Может потому, что если женщина успешная, ей часто приходится платить за карьеру слишком высокую цену?
История Оксаны давно превратилась в одну из самых обсуждаемых тем светской хроники, потому что в ней слишком много того, что цепляет публику почти на животном уровне: ранняя слава, тяжелые отношения, мужчины старше нее, разводы и дети, которые живут отдельно.
Но на мой взгляд, самое болезненное даже не то, что трое детей актрисы воспитываются не ею. А то, что многие давно вынесли ей приговор, даже не пытаясь понять, как вообще человек оказывается в такой ситуации.
Первый муж и сын Филипп
Первый брак случился быстро и почти импульсивно в 2008 году, когда ей было 21. Избранником стал Дмитрий Литвинов — человек почти на 11 лет старше старше, спокойнее, состоятельнее, казавшийся надежной опорой для девушки, которая слишком рано вошла во взрослую жизнь. Со стороны все выглядело почти идеально: молодая известная актриса, обеспеченный муж, рождение сына Филиппа. Но очень скоро стало понятно, что семейная жизнь оказалась совсем не похожа на красивую картинку.
Акиньшина никогда не была женщиной, способной раствориться в быту. Ее тянуло обратно — в съемки, в кино, в движение, в ту жизнь, где все горит и происходит каждую минуту. И пока одни женщины спокойно уходят в декрет на несколько лет, Оксана буквально задыхалась в четырех стенах.
Когда Филиппу было всего полтора года, семейная жизнь окончательно начала рассыпаться.
Решение о разводе далось ей тяжело, но еще страшнее было другое — необходимость начинать жизнь заново с маленьким ребенком на руках. Акиньшина съехала с сыном на съемную квартиру, наняла няню и уже в 2010 году вернулась в профессию, потому что понимала: теперь обеспечивать себя и Филиппа ей придется самостоятельно. Она снова пропадала на съемочных площадках по двенадцать часов в сутки, учила тексты по ночам, жила между перелетами и постоянной тревогой за ребенка. Именно тогда на съемках одного из фильмов рядом с ней оказался Алексей Воробьев. Между молодыми актерами быстро вспыхнул роман, о котором тогда много писали таблоиды. Их отношения длились около года — с 2010 по 2011-й, и для самой Оксаны это, вероятно, была попытка хоть ненадолго почувствовать себя не измученной матерью-одиночкой, а просто молодой женщиной, которой тоже хочется любви, легкости и поддержки.
Но за красивыми фотографиями и светскими новостями скрывалась совсем другая реальность. Вскоре Акиньшина приняла решение отвезти маленького Филиппа в Санкт-Петербург к своим родителям. Для публики это стало почти сенсацией и поводом для новой волны осуждения. Многие тогда даже не пытались разобраться в причинах, предпочитая сразу навесить на актрису ярлык «кукушки». Между тем ситуация была гораздо сложнее и болезненнее, чем казалось со стороны. У мальчика обнаружились проблемы со здоровьем — в прессе писали о расстройствах аутистического спектра и особенностях развития. Ребенку требовались постоянное внимание, спокойная обстановка и особый подход. А в ее жизни тогда не было ни спокойствия, ни стабильности.
Она много снималась, работала почти без остановки и пыталась удержаться в профессии, прекрасно понимая, насколько быстро индустрия забывает молодых актрис. Особенно тех, кто исчезает с экранов после рождения детей.
Позже Оксана лишь однажды коротко и очень осторожно заговорила об этом в интервью, будто до сих пор не желая впускать посторонних в самую болезненную часть своей жизни: «Филипп живет с моей мамой в Петербурге. У него не все просто с точки зрения здоровья…» Тогда и было принято решение, которое до сих пор считает одновременно правильным и страшным: ребенку будет лучше с бабушкой. И это тот самый момент, который общество почти никогда не прощает женщине.
Потому что если отец появляется с ребенком раз в неделю — его называют хорошим папой. Но если мать живет отдельно от ребенка, для многих она автоматически становится чудовищем.
Второй муж и двое детей
Позже в ее жизни появился Арчил Геловани — грузинский кинопродюсер, человек совсем другого склада. Спокойный, обеспеченный, семейный. Казалось, именно рядом с ним Оксана впервые попыталась построить ту самую «нормальную» жизнь, которой от нее все время ждали.
В 2012 году они поженились. Потом родился сын Костя. Затем дочь Эми. На какое-то время показалось, что буря закончилась. Семья жила между разными странами, дети учились в хороших школах, сама актриса выглядела спокойнее и мягче, чем раньше.
Но внутри старый конфликт никуда не исчез. Оксана по-прежнему хотела сниматься. Для нее работа давно стала не просто способом зарабатывать деньги, а способом не потерять себя. И именно здесь начались новые проблемы.
По слухам, Арчилу хотелось совсем другой модели семьи — чтобы жена больше времени проводила дома, занималась детьми и меньше жила карьерой. Акиньшина же будто снова оказалась перед тем самым выбором, который однажды уже разрушил ее первую семью.
-Ты все время куда-то бежишь,- сказал ей муж.
- Потому что если я остановлюсь, меня не станет, - ответила она.
- А как дети, забота и воспитание?
- А кто сказал, что я их не люблю?
В этих словах, возможно, и скрывается вся трагедия Акиньшиной. Потому что общество почему-то до сих пор уверено: хорошая мать обязана жертвовать собой полностью. Без остатка. Без права на усталость, карьеру, амбиции и собственную жизнь.
Развод случился в 2018 году. И именно тогда публика снова обрушилась на актрису с новой силой. Потому что вскоре выяснилось: младшие дети тоже остались жить не с ней.
Арчил Геловани уехал в Грузию вместе с сыном и дочерью. Их воспитанием занялась семья отца. Акиньшина осталась в России — работать, сниматься, строить карьеру и периодически летать к детям. Для публики это стало окончательным доказательством ее «вины».
Еще и вспомнили про Филиппа, он уже взрослый, окончил школу и по-прежнему живет рядом с бабушкой, которая фактически стала для него вторым главным человеком в жизни. Акиньшина полностью обеспечивает сына и родителей, но из-за съемок и плотного графика видятся они не так часто, как ей самой хотелось бы. Зато, как рассказывают близкие, они созваниваются практически каждый день. И в этих постоянных звонках, коротких разговорах и попытках быть рядом хотя бы на расстоянии, кажется, скрыто куда больше материнской любви, чем готовы признать люди, привыкшие судить чужую жизнь по заголовкам желтой прессы.
Цена успеха или не та роль?
Комментаторы писали страшные вещи. Ее называли холодной, эгоистичной, неспособной любить собственных детей. И почти никто не задавался вопросом: а что вообще чувствует женщина, которая после двух разводов снова остается одна в пустой квартире?
Ведь за красивыми фотографиями всегда остается то, чего никто не видит.
Тишина после съемок. Пустой номер гостиницы. Детские голоса в телефоне вместо дома. Чувство вины, которое невозможно выключить.
И постоянное ощущение, что ты для всех плохая — недостаточно хорошая мать, недостаточно хорошая жена, недостаточно удобная женщина.
Особенно страшно то, что Акиньшина никогда не пыталась сделать из себя жертву. Она не устраивала публичных драм, не обвиняла бывших мужей, не рассказывала в интервью душераздирающих подробностей. Возможно, именно поэтому публика так легко дорисовала за нее собственную версию истории.
Но правда в том, что чужая жизнь почти никогда не бывает черно-белой.
Иногда люди принимают решения не потому, что не любят, а потому что пытаются выжить внутри обстоятельств, которые оказались сильнее их самих.
Можно сколько угодно спорить о том, права ли была Акиньшина, когда выбирала работу вместо бесконечного сидения дома. Можно осуждать ее за то, что дети росли рядом с бабушками и отцом. Можно называть ее эгоисткой. Но никто со стороны никогда не узнает, сколько бессонных ночей, слез или внутренних компромиссов стояло за этими решениями.
Осуждать вообще очень легко — особенно чужое материнство.
Гораздо сложнее признать, что идеальных матерей не существует. Как не существует и универсального сценария женской жизни.
Акиньшина, возможно, действительно многое потеряла. Близость с детьми, которую уже невозможно вернуть в полной мере. Но, кажется, она слишком рано поняла одну жестокую вещь: иногда женщинам приходится платить за право оставаться собой гораздо большую цену, чем мужчинам.
И именно поэтому история Оксаны вызывает столько эмоций. Потому что за ней скрывается не просто судьба известной актрисы, а болезненный вопрос, на который общество до сих пор не научилось честно отвечать: может ли женщина быть хорошей матерью, если она не готова полностью отказаться от собственной жизни?