Небольшое, но достаточно показательное событие перед нашей свадьбой. Вернее, не событие, а расставление всех точек над «и».
Все мы жили тогда на одном участке. Сестра — в своём доме, мать с отчимом тоже начали строиться и жили в своём. Мы же с моей девочкой — в её доме. Думаю, вы помните: именно так мы считали тогда.
Она очень гордилась этим домом, очень много рассказывала о нём. Эти разговоры были с каждым, кто приходил к нам, и я понимал, что все односельчане слышали это уже многократно. Да и в предыдущей части я немного рассказал о происхождении этого дома. Судьба же его впоследствии оказалась печальной, но исконно исанской.
Каждое утро будущая тёща просыпалась раньше петухов и, подходя к дому младшей дочери — сестры моей девочки, — начинала будить её своим воплем. В этой деревне все петухи так и ориентировались во времени и знали, когда настанет утро.
Мать вопила от того, что боялась упустить макашку с едой, которые с утра разъезжают по деревням, а потом становятся где-нибудь в тени или на рынке. Мать вопила так, что, думаю, губернатор провинции и королевская семья слышали её. С утра никогда не было дождей, так как её крик разгонял тучи, и ливни шли в соседних провинциях.
Таким образом она просила у младшей дочери деньги, тем самым показывая соседям, какая она у неё богатая и успешная.
Та злилась, огрызалась, включала ответку, но деньги всё же давала, скидывая их с лоджии.
Поначалу мы жили все вместе одним совхозом: общий стол, бюджет и тому подобное.
Не только мы считали это бредом, мнимой романтикой из какой-либо оперы, но и сестра с братом. У нас и у всех были свои дела, заботы, и поэтому зависеть друг от друга никто никак не хотел.
Однажды младшая сестра уехала на пару недель к своему арабу, который прилетел на Пхукет, и утренний мамашин крик перекочевал к нашему дому. День, два, три — и у моей девочки сдали нервы.
Она объявила всем, что хочет поставить забор на участке и чтобы каждый жил уже своим домом, чтобы их куры не гадили у нас на лестнице, корова не гадила всё вокруг и никто ночью не поднимался и не опустошал наш холодильник.
Хотя, объективно говоря, в Исане, в деревнях, холодильники — самая ненужная вещь, покупая которую через полгода их или продают, или они ломаются. Да и хранят в них обычно лишь воду, так как продукты все съедаются одним днём.
Пища, я бы сказал, за счёт этого достаточно здоровая. Мясо, курица и рыба всегда свежие, и это чувствуется даже такому человеку, как я, особо в продуктах не разбиравшемуся ранее.
Пару дней у них шли переговоры на грани, и эта грань в определённый момент порвалась. Летели мотыги, лопаты и всё, что попадалось под руку. Сбежались соседи, пытались всё это урегулировать, но итогом был предъявленный матерью чанот — документ на право владения, что делало именно её законной правообладательницей этой земли.
Всплыли подробности, о которых моя девочка не знала. Подробности о том, что часть уже этой земли мать проиграла своей сестре в карты.
Сестра матери, тётка, успокаивала, что просто мать вернёт деньги и никто на эту землю в принципе не претендует.
В общем, тогда нас просто вышвырнули из дома. Из её дома, построенного на свои деньги.
Вчетвером мы две ночи находились под открытым небом. Она всё время ревела.
Дом-то её. По хозяйству она всегда помогала. Рыба в пруду, посаженные лаймы и прочее в огороде — всё было также куплено ею.
Пришла бабулька, которая ранее нас как-то пустила на ночлег, и отдала ключи от её домика, где она сама уже не живёт.
Бабулька эта жила у соседей. Те её пригрели, а взамен на её полях высаживали рис. Это обычное явление в Исане, когда человек в старости остаётся один: его принимают соседи, а в награду за эту заботу пользуются землёй или даже составляется завещание на их имя.
На самом деле мисс Ли, так звали эту бабульку, жила в постоянной паранойе из-за этого. Она боялась, что её могут отравить, и вообще заботятся они о ней кое-как. Мисс Ли приходила к нам и часто жаловалась на это.
Однажды она принесла чанот на эту землю с домиком, где мы сейчас жили, долго показывала по месту границы земли, и я понял, что она хочет предложить мне её купить.
Я говорю «мне», а не «нам», так как, понятное дело, денег таких у моей девочки, вероятно, не было.
Да и вообще в будущем по всем вопросам люди обращались именно ко мне. Знать бы тогда, чем это обернётся. Там похоронить кого-то надо, тут трубу закопать, там в больницу отвести.
Нас возненавидели в тот момент ещё сильнее. Так как этот участок земли хотели приобрести многие, включая и родных тёток. Мисс Ли им лупила рыночную цену, но нам — ту, за которую она сама её ранее купила.
В будущем эта ненависть дошла до стрельбы. Думаю, догадаетесь в кого.
Многие сейчас сразу скажут: вот идиот. Ещё и на землю развели до кучи.
Тогда я тоже реально прокручивал эту мысль неоднократно. Я анализировал всё, что возможно. Я прокручивал: может, это лишь спектакль был созданный для меня? Спектакль с бросанием лопат друг в друга, руганью, все вот эти чаноты — спектакль от начала и до конца.
Я очень жалею, что в те времена не оставлял никаких заметок о том, о чём именно думал, как пришёл к тому или иному выводу. Но то, что это был не спектакль, а реальность, я точно помню — был убеждён на двести процентов.
В итоге я не ошибся. Нас тогда реально вышвырнули на улицу. Но парадокс в том, что это, получается, событие обычное для этих мест. Просто ссора.
И то, что люди могут через некоторое время опять сидеть и смеяться за одним столом вместе, я долго принять не мог. Мы — это мы, фаранги, а тайцы — это тайцы.
Хотя есть вещи и наоборот: мы в итоге прощаем, а тайцы — нет и будут мстить. Они мстительны. Но, повторюсь, тогда для них это была обычная ссора, обычный делёж и ничего за рамки выходящего.
Решение у нас тогда было принято такое: свадьбу мы проведём по исанскому обычаю, так как иначе это будет позор для семьи и её. А нам там ещё жить.
Да и бухнуть в деревне любят все, а мне, в принципе, не жалко.
Решили, что выкуп (синсот) будет вручён тёще, но эти деньги мы забираем и покупаем себе ту землю. Претензий у моей девочки на свой старый дом также более не будет — пусть делают что хотят, а мы просто будем жить и работать спокойно рядом.
Я видел, что ей тогда хотелось этой свадьбы. Ей было 32, двое детей. Шанс ещё раз выйти замуж и создать семью более вряд ли предоставится.
Тогда она шла наперекор всем. Я тоже. Тогда, когда все говорили, что не надо, я не видел в этом ничего предосудительного. Да и плевать, в принципе, на левое мнение. Мы хотели — и делаем это до сих пор.
Есть и очень распространено мнение, что женщину здесь просто покупают. Наверное, всё имеет в жизни свою цену, и отрицать я этого не буду.
Единственное, я убеждён, что в девяносто девяти процентах всех интернациональных браков таек и фарангов — это самый обычный договорняк. Он ей бабки, зарплату, пособие, а она ему — визу и возможность работать, прикрываясь юбкой. В следующей главе вам о них. Не сегодня.
Моей девочке хотелось начать жизнь заново. И мне тоже. Нам просто хотелось перемен в жизни. Мы тогда делали всё всем назло.
Свадьба у нас была по местным меркам довольно скромная. Позднее я видел, как отмечают их здесь, с каким размахом, сколько по времени и какими затратами. Присутствовал на них я не раз. Мы же уложились фактически в несколько часов.
Кстати, ещё один провинциальный традиционный парадокс в Исане: если отсутствует этот старинный ритуал женитьбы в деревне, отсутствуют подписи старейшин, то в местном, так назовём его, ЗАГСе могут просто отказать, посчитав подачу заявления фиктивной.
Кто не знает, скажу, что в Бангкоке вас распишет любой помогайка без очереди, да и документы нужные подготовят. По крайней мере тогда так было. Здесь же всё иначе.
Позже мы много раз ещё таскали тех самых старейшин деревни по администрациям, где они ручались за меня и давали гарантии и характеристики для получения мной каких-либо документов.
На свадьбе я ещё запомнил это недоверие родственников друг к другу. В момент, когда деньги были переданы матери, за ней ходило несколько человек и контролировали, чтобы то ли её не обокрали, то ли чтобы она не потеряла их, так как скандалы из-за денег тут я слышал в будущем часто.
У нас не было на свадьбе шествия по деревне и прочего. Нужна была формальность — фотофиксация выкупа и подписи старейшин.
В этот же день мы сразу подписали договор на покупку земли.
Но остаться всё же пока мы решили здесь, в старом доме моей девочки. С матерью и сестрой ведь она временно помирилась, а о том, что недавно нас вышвырнули из дома, все уже забыли.
Впереди нас ждало много работы: расчистка джунглей, змеи в них, травмы, снос сарайки и покупка автомобиля.
Автомобиль, кстати, мы и ранее планировали покупать. Я, как и все тогда, смотрел в сторону туризма. Зачем придумывать велосипед? Исан большой и интересный, а турпоток тогда был огромным.
Единственное — в связи с будущим строительством выбор пал на пикап, а не на микроавтобус.
Тогда, помню, я был категорически против брать новое авто, а тем более в кредит. Но в то время я уступил моей девочке, так как видел, насколько ей это было важно.
Важно утереть всем в деревне — всем, кто ранее смеялся над ней, кто пытался унизить. Ей хотелось тогда новый автомобиль. Возможно, она и была права. Хотя даже по сей день она так ни разу и не села за руль.
Впереди у нас ещё было много испытаний, много радости, веселья и неудач. Впереди было и светлое будущее, которое мы видели, и полное безденежье, и полнейшая безнадёга. Но кто тогда знал и думал об этом?
Ведь на данный момент всё было просто прекрасно. Жить вопреки всем и наслаждаться этой жизнью, опровергать предсказания большинства и не обращать внимания на них.
Мы поженились, хотя внутри я так никаких изменений не почувствовал. Не знаю, как моя девочка, но тогда по ней видно было, что она воспряла.
Теперь никто не мог ей сказать что-то плохое, обидеть или оскорбить. Она сменила фамилию и отказалась от своего наследства, которое и так у неё отняли и поделили.
Теперь у неё была своя семья.
В Дзен появилась функция донаты. Если вам нравится наш рассказ, наша история то лучшим стимулом продолжать будет ваша реакция и стимулирование