Саенко рисовал с детства, и это не дежурная фраза из биографии. Он действительно рисовал всё и всех: сначала педагогический коллектив родной школы, потом одноклассников.
За последних, говорит, пытались побить. Не побили. И правильно сделали — остановить человека, у которого карандаш в руке с пяти лет, физически невозможно.
Художественный институт он окончил уже с пониманием того, что карикатуристами не становятся по расписанию. «На карикатуристов не учатся», — говорит Саенко прямо.
Разве что в Корее, где несколько десятилетий назад открылся целый институт комиксов и мультипликации — явление по тем временам почти фантастическое.
остальном мире этому ремеслу учит только практика, наблюдательность и привычка смотреть на обычные вещи чуть наискосок.
Студенческие годы Саенко вспоминает с той особой смесью ужаса и ностальгии, которая бывает только у людей, переживших по-настоящему абсурдные времена.
Рисовал он тогда много и охотно, темы выбирал острые, и всё это существовало в режиме строгой конспирации. Натурщик на занятиях слыл человеком разговорчивым в нужных кабинетах, поэтому работы ему на глаза не показывали.
Впрочем, вся группа дружно делала вид, что искренне довольна окружающей действительностью, натурщик это чувствовал, нервничал, но поймать никого не мог. Такой был негласный театр.
Первый реальный заработок на рисунках пришёл неожиданно — и эта история до сих пор звучит как анекдот с хорошей моралью. Сослуживец писал стихи и отправлял их в газеты, получая за две коротенькие строфы столько же, сколько составляло всё месячное жалованье.
Саенко решил попробовать то же самое, но в своём жанре. Нарисовал две карикатуры, отправил в редакцию. Пришло пять рублей. По тем временам — вполне ощутимая сумма. Так выяснилось, что юмор в картинках кормит ничуть не хуже, чем юмор в стихах.
Если вас когда-нибудь мучил вопрос, откуда карикатуристы берут идеи, Саенко отвечает на него с обезоруживающей простотой: достаточно прокатиться в метро.
Городская жизнь поставляет сюжеты в таком количестве, что блокнот заканчивается раньше, чем поездка. Полная дама у турникета, дедушка с авоськой, спящий на сиденье офисный работник в галстуке — всё это уже готовые истории, которым остаётся только найти бумагу.
Саенко давно натренировал взгляд так, чтобы видеть смешное там, где другие видят просто утреннюю давку.
Зрелое творчество Саенко разительно отличается от того, что принято было считать карикатурой в советскую эпоху. Тогда жанр был крепко привязан к определённому набору персонажей: нерадивый сантехник, начальник ЖЭКа с портфелем, бюрократ за стопкой бумаг.
Саенко эти рамки сломал без особых церемоний. Современная карикатура, по его убеждению, шире и честнее: она про людей вообще, а не про карикатурных злодеев из утверждённого списка.
Именно эта широта и сделала его работы по-настоящему живучими. В какой-то момент рисунки Саенко начали тиражироваться на открытках и расходиться по стране — причём доходили, судя по всему, до самых неожиданных адресатов.
Карикатура с характером живёт дольше, чем её задумывал автор, и это, пожалуй, лучший критерий качества для этого жанра.