19 августа 1945 года на аэродром Мукдена сел транспортный Си-47 с группой из 225 человек. Через двое суток на этом же аэродроме находилось около шести тысяч советских солдат. Японский гарнизон Мукдена насчитывал в этот момент порядка двадцати тысяч.
Считается, что Квантунская армия сложила оружие потому, что император объявил о капитуляции 15 августа. Документы говорят сложнее. К моменту прибытия первых десантных групп отдельные японские части ещё вели огонь, а штабы в Чанчуне и Харбине не имели связи с Токио по нескольким суткам. Решение о сдаче на местах принимали офицеры, перед которыми стояли советские парламентёры. И эти парламентёры прилетели на транспортных самолётах.
Почему по воздуху, а не по земле
К 18 августа танковые армии Забайкальского фронта прошли по Гоби около 450 километров. Это были рекордные темпы для бронетехники в условиях бездорожья и нехватки топлива. Но до ключевых городов Маньчжурии – Харбина, Гирина, Мукдена, Чанчуня, Порт-Артура, Дальнего – оставалось ещё от 300 до 700 километров.
По расчётам штаба Забайкальского фронта, выход передовых частей к этим городам занимал от 8 до 14 суток. За это время Квантунская армия успевала отойти на юг, организовать оборону вдоль железной дороги Чанчунь – Мукден и уничтожить промышленность Маньчжоу-Го. Главное – она успевала эвакуировать архивы, документацию по бактериологическому отряду 731 и валютные запасы марионеточного государства.
По суше можно было прийти и победить. По воздуху можно было прийти и зафиксировать капитуляцию. Это две разные операции. Командование Главного управления ВДВ выбрало вторую.
Что технически означало 50 000 человек по воздуху
Основным транспортным самолётом советской авиации к августу 1945 года был Ли-2 – лицензионная копия американского Douglas DC-3. Грузоподъёмность с полной заправкой – около 1600 килограммов, или 18 десантников с полным снаряжением. Параллельно использовались Си-47, поставленные по ленд-лизу: они везли до 25 человек. Малая часть рейсов выполнялась на Ту-2 и переоборудованных Пе-8, но их доля в общем тоннаже была невелика.
Простая арифметика. 50 000 человек, средняя загрузка одного борта 20 десантников, требуется 2500 самолёто-вылетов. За шесть суток это 417 вылетов в сутки. Если считать только лётное время и средний радиус 600 километров в одну сторону, каждый борт мог сделать максимум два рейса в сутки. То есть на операцию требовалось около 200 исправных транспортных самолётов одновременно.
По данным ЦАМО, в распоряжении 12-й воздушной армии Забайкальского фронта на 9 августа 1945 года числилось 274 транспортных и связных самолёта разных типов. Сводный расчёт по двум фронтам даёт около 460 машин. Запас был, но небольшой – примерно двукратный по тоннажу и почти нулевой по времени оборачиваемости.
Главная проблема – не самолёты, а аэродромы
В Маньчжурии к августу 1945 года действовало более 130 аэродромов японских ВВС. Большинство из них имели грунтовые полосы длиной 800–1200 метров. Для Ли-2 с полной загрузкой требовалось 700 метров на взлёт и 600 на посадку – впритык. Для Си-47 – на 50 метров меньше.
И здесь начинается то, о чём в западной военной историографии действительно почти не пишут. Аэродромы захватывали не штурмом и не парашютным десантом в классическом понимании. Их брали посадочным способом.
Схема выглядела так. Первая группа – 9 или 18 человек на одном борту – садилась на действующий японский аэродром без предварительной разведки. На борту находились офицер-парламентёр со знанием японского, переводчик, радист и группа автоматчиков. Самолёт приземлялся, парламентёр направлялся к коменданту аэродрома с письмом от командующего фронтом. Письмо содержало уведомление о капитуляции и требование передать аэродром.
В Мукдене эту роль выполнила группа гвардии майора Челышева. В Харбине – группа генерал-майора Шелахова. В Чанчуне – группа полковника Артеменко, которая в тот же день приняла капитуляцию командующего Квантунской армией генерала Ямада. В Порт-Артуре и Дальнем – группы под общим командованием генерал-лейтенанта Иванова.
Японские гарнизоны почти везде подчинились. Почти. В Харбине одна из частей оказала сопротивление в первые часы, в Гирине стрельба шла до позднего вечера 19 августа. Но ни в одном случае японцы не успели уничтожить аэродромную инфраструктуру.
Почему японцы не взорвали полосы
Это ключевой вопрос всей операции. Ответ лежит в трёх обстоятельствах, каждое из которых работало отдельно, но сошлись они одновременно.
Первое. Указ императора о капитуляции от 14 августа дошёл до штабов Квантунской армии 16 августа, но к рядовым гарнизонам аэродромов – только 18–19 августа. К этому моменту советские группы уже садились.
Второе. Аэродромы Маньчжурии готовили не к обороне, а к эвакуации. Японское командование рассчитывало вывезти личный состав и документацию в Корею и далее в метрополию. Минировать собственные взлётно-посадочные полосы за неделю до планируемой эвакуации никто бы не стал.
Третье. На большинстве аэродромов находились не армейские, а вспомогательные части – аэродромное обслуживание, метеорологи, связисты. Боевые истребительные и бомбардировочные полки японцы перебросили в Корею ещё в начале августа, опасаясь американских ударов с Окинавы. Сопротивляться советским посадочным группам было физически некому.
Это не делает операцию проще. Это делает её точнее. Советский штаб знал состояние японских аэродромов из радиоразведки и из донесений китайских коммунистических групп. Знал, что полосы целы, что охрана сокращена, что командиры на местах ждут приказа из Токио, которого нет.
Логистика второй волны
Первая волна – посадочные десанты – заняла 18–20 августа. Это около 2000 человек на шесть ключевых аэродромов.
Вторая волна, основная по объёму, шла с 20 по 24 августа. За эти пять суток на захваченные аэродромы перебросили около 48 000 человек, артиллерию калибра до 76 миллиметров в разобранном виде, боеприпасы, медицинское оборудование, продовольствие и горючее для дальнейших операций. По данным сводки 12-й воздушной армии, нагрузка достигала 90 самолёто-вылетов в сутки на одном направлении.
Обратными рейсами вывозили японских военнопленных высшего звена – командующего Квантунской армией Ямаду, маньчжурского императора Пу И, захваченного в Мукдене 19 августа, начальников штабов. Решение вывозить пленных самолётами, а не по железной дороге, тоже неочевидно. Объяснение в документах простое: опасались освобождения японских генералов разрозненными частями, которые ещё не получили приказа о капитуляции.
Что в этой операции уникально
В военной истории до 1945 года не было случая, чтобы 50 000 человек были переброшены по воздуху на территорию противника за шесть суток без потерь среди транспортной авиации. Британская операция в Арнеме в сентябре 1944 года – около 35 000 человек за девять суток – закончилась катастрофой с потерей трети сил. Американский десант на Коррехидор в феврале 1945 года – около 2000 человек, и это считалось крупной операцией.
Советская маньчжурская операция технически была не парашютным десантом, а воздушной переброской. В классическом смысле слова десантирования с парашютами в августе 1945 года не было ни одного. Это меняет понимание того, что произошло. ВДВ выполнили задачу, для которой их обычно не используют, – заняли стратегические узлы противника до подхода основных сил.
Я думаю, именно поэтому западная военная историография обошла операцию стороной. Она не вписывается в категорию десантной. Это нечто иное – воздушно-посадочная стратегическая операция против разрозненной армии, чьё командование уже приняло решение о капитуляции, но не успело довести его до подчинённых. Жанра для такой операции в учебниках просто нет.
Что осталось вне открытых документов
Точные данные по расходу авиационного бензина за 18–24 августа в открытых сборниках отсутствуют. Сводки 12-й воздушной армии частично рассекречены, но топливная отчётность шла отдельным потоком через службу тыла. Без неё нельзя восстановить, сколько в действительности было выполнено вылетов с полной загрузкой, а сколько с частичной.
Также остаётся открытым вопрос о потерях транспортной авиации в эти дни. По советским сводкам – ноль боевых потерь. По косвенным данным (отчёты ремонтных мастерских за сентябрь 1945 года), несколько Ли-2 получили повреждения шасси при посадке на неподготовленные грунтовые полосы. Это не боевые потери, но и не сухой ноль.
Если вы работали с архивами 12-й воздушной армии или 9-й воздушной армии Дальневосточного фронта, видели топливные ведомости за август 1945 года или сводки по расходу моторесурса – напишите. Подтверждённые цифры войдут в текст. История этой операции на удивление плохо описана в открытых источниках, и каждая ведомость с заводским номером борта стоит больше, чем десять страниц обобщённых описаний.