Новая постановка «Гамлета» в МХТ с Юрой Борисовым вызвала мгновенный раскол мнений — и в то же время напомнила, что эта пьеса на российской сцене всегда была историей споров, конфликтов и радикальных прочтений. Рассказываем о нескольких таких постановках.
14 мая в МХТ им. А. П. Чехова состоялась премьера спектакля «Гамлет» в режиссерской версии Андрея Гончарова с Юрой Борисовым в главной роли. Почти сразу после сокращенного пресс-показа соцсети и пресса заполнились полярными реакциями. Художественный руководитель театра им. Ермоловой Олег Меньшиков назвал спектакль «театральной катастрофой», в которой «отсутствует даже зарождение мысли». Его поддержала театральный критик Эмилия Деменцова: для нее постановка оказалась выстроена вокруг фамилии, а не смысла. В противовес им актер Евгений Цыганов, хоть и не смотревший спектакль, но высказавшийся после обсуждений, отметил «замечательную компанию» актерского состава и смелость Борисова в крупной роли на сцене МХТ. Журналистка Арина Бородина также подчеркнула физическую и актерскую форму исполнителя главной роли.
Это далеко не первый Гамлет в истории российской сцены, не первый для сцены МХАТа, и не первый, вокруг которого сгущается облако мнений и споров. Мы выбрали версии шекспировской пьесы, авторы которых по-своему переосмысляли «Гамлета» и присваивали его своему времени. И даже при всей своей признанной легендарности эти постановки все равно вызывали споры и критику.
МХТ, 1911. Василий Качалов
Режиссер: Гордон Крэг
Для МХТ приглашение иностранного режиссера было прецедентом, к которому практически никто в театре не оказался готов. Психологическая, тонкая школа Станиславского столкнулась с игровым, формалистским подходом Гордона Крэга. Для него трагедия была конфликтом Духа, датского принца, и материального мира. Вся партитура спектакля решалась через взгляд, ощущение Гамлета. На этот замысел работала и монументальная сценография — с геометричными кубами во всю высоту сцены — и световые и музыкальные партитуры. Крэг требовал от актеров полного соответствия прописанному сценарию, вплоть до пластических микродвижений. В знаменитой сцене «Быть, или не быть?» Гамлет по замыслу вступал в диалог со Смертью, которая буквально материализовалась в луче света на авансцене. Все мечты об актерах-марионетках, декламирующих нужный текст, разбились о тонкую, «проживающую» игру Василия Качалова. Через годы Крэг вспоминал: «Качалов играл Гамлета по-своему. Это интересно, даже блестяще, но это не мой, не мой Гамлет, совсем не то, что я хотел!» Этот конфликт противоположностей считывался и зрителями, и критикой. Репетиции длились три года, а спектакль прожил всего один. Качалов был сдержан и строг, декорации огромны и непривычны, а замысел противоречил привычной шекспириане.
МХАТ 2-й, 1924. Михаил Чехов
Режиссеры: В. Смышляев, В. Н. Татаринов, А. Чебан
Постановка открывала новый «МХАТ Второй», провозгласивший идею «будить человеческое в человеке». Спектакль создавался коллективно, что, конечно, не могло не радовать политический сверхразум, но стало камнем преткновения для актеров, которые хоть и мыслили в единственном направлении трагедии о человеке страдающем и сострадающем, но интерпретировали этот вектор по-разному. Получилась компиляция лучших идей, уже показанных на других театральных сценах. Здесь были и Крэг, и Станиславский, и Вахтангов, но не было собственного откровения. Михаил Чехов видел в «Гамлете» процесс умирания духа, который уже осознал неизбежность небытия. Его персонаж существовал в состоянии внутреннего мистического предчувствия конца. Современники восторгались этим подходом: критик Марков писал о Гамлете Чехова как о «мистике, который крепко держит меч в своей бледной руке». Но единства восприятия не было. Всеволод Мейерхольд критиковал постановку, осуждал Чехова за то, что тот якобы не читал Саксона Грамматика, главное пособие по подготовке к данной роли, ведь принц получился недостаточно бойким и отважным. Через год спектакль сняли с репертуара, к власти пришел Иосиф Сталин, и трагедия стала неугодной новому руководству.
Театр на Таганке, 1971. Владимир Высоцкий
Режиссер: Юрий Любимов
Спектакль, подаривший славу всем цехам, задействованным в его производстве. Режиссер Юрий Любимов, сценография, знаменитый подвижный занавес Давида Боровского — почти живой элемент сцены. И Гамлет в свитере и джинсах — Владимир Высоцкий — простой и скорбный, современный и своевременный. Он отходит от золота и пышности короны, становится вровень со зрителем. Пустая сцена, которую заполнял равнодушный занавес, движущийся в любую сторону, нарезающий пространство и сбивающий с ног. Земля, которую на протяжении всего действия обрабатывали могильщики. Тема неизбежного конца, ответственности, выбора осознается и принимается каждым. Герои чувствуют присутствующую рядом смерть — и выбирают жить с этим знанием и страданиями. Впрочем, даже к этой, понятной и близкой зрителю, версии трагедии были вопросы. Правда, прежде всего со стороны чиновников Управления культуры. Для них, например, хрипатый Высоцкий был сомнительным выбором для роли принца.
МХТ, 2005. Михаил Трухин
Режиссер: Юрий Бутусов
Еще одна версия Гамлета, поражающая своей звездностью, интерпретацией текста и способом посмотреть на каноничный сюжет иначе. Эта история сразу про трех: Гамлет — Михаил Трухин, Клавдий — Константин Хабенский и Полоний — Михаил Пореченков. Режиссер уравнивает в возрасте и опыте трех героев, но не изменяет конфликтов между ними. В фирменной бутусовской эстетике зрителю предлагается балаган, беккетовского уровня абсурд, фарс. «Быть, или не быть» здесь тяжелый груз, с которым болезненно нервный Гамлет с трудом справляется. В финале все герои, живые и мертвые, усаживаются за длинный трапезный стол и уравниваются в своем положении, теперь они все преданы вечности. Кажется, точная и свежая режиссура Бутусова не должна вызвать критических замечаний, но и эта версия разделила публику на восхищающуюся (юмором, непривычным взглядом, тремя большими артистами на сцене) и осуждающую (трагедия лишилась своего надрыва и, собственно, трагичности, за этим потеряла весь свой смысл).
Александринский театр, 2010. Дмитрий Лысенков
Режиссер: Валерий Фокин
Наиболее осовремененная и отошедшая от оригинального нарратива версия. Действие переносится на футбольный стадион, который сначала внимательно осматривают с овчарками, а далее превращают в место коронации. Гамлет мертвецки пьян на протяжении всего действия, он в замешательстве, он не сомневается. Дмитрий Лысенков, этакий скоморох, шут, как того в свое время требовал Мейерхольд, по размазанности своей реальности не чувствует последствий и веса решений. Ему неважно, быть, или не быть, он не выбирает, он просто есть. Век этого Гамлета вывернут наизнанку, здесь потеряны идеалы и мораль, вес произносимого слова. И за такую вольную интерпретацию Фокина часто попрекают. Ценность трагедии с треском обрушилась. В мире двухтысячных режиссерская воля властвует над ней, и с таким обращением к Шекспиру мириться готовы далеко не все.
МХТ им. А. П. Чехова, 2026. Юра Борисов
Режиссер: Андрей Гончаров
И наконец, Гамлет Андрея Гончарова, где тот заражает своим неврозом все датское королевство, где его номинальная броня из фольги к концу спектакля рассеивается, обнажая ребенка, вынужденного бороться с миром, где мечевые бои сменяются игрой в пинг-понг, которая, по опыту недавнего «Марти Великолепного», может быть не менее жестокой, где текст 400-летней давности чередуется с рейвом. Зрителю предлагается версия тихая, застенчивая, о человеке и его поиске, которую нужно ощущать, не пытаясь закрыть все вопросы в момент их возникновения. Впишется ли эта постановка в продолжение вышестоящего ряда, покажет время. Пока же ясно одно: она уже привлекла к вечному сюжету внимание широкой публики. А для остальных выводов попросим еще немного времени.