В годы Великой Отечественной войны Ленинград стал местом ожесточенных боев, постоянных артиллерийских обстрелов и суровых испытаний. Но город продолжал жить: здесь работали заводы, звучало радио, здесь учили детей и, конечно, творили. Художники и скульпторы, архитекторы и писатели, музыканты и актеры. рисовали плакаты, выступали в госпиталях, писали стихи и музыку. Они верили в Победу.
ЛЕТОПИСЦЫ БЛОКАДЫ
Когда враг подступил к Ленинграду, многие художники отказались покидать город. Одним из них был Иван Билибин – автор знаменитых иллюстраций к русским сказкам и пушкинским поэмам, вернувшийся из эмиграции в 1936 году. На предложение эвакуироваться он ответил: «Из осажденной крепости не убегают. Ее защищают». Иван Яковлевич работал до последнего, создавая плакаты и наброски. Его последней работой стала иллюстрация к былине «Дюк Степанович». Художник скончался от истощения 7 февраля 1942 года.
Одним из главных летописцев блокадного быта стал крестьянский сын и народный художник СССР Алексей Пахомов. Его серия литографий «Ленинградская летопись» – самая пронзительная графическая хроника осады. На листах «За водой», «На Марсовом поле в затишье» застыла жизнь осажденного города. Сам художник вспоминал: «Вид ленинградских улиц был необычным: исчезли трамваи, появились люди с детскими саночками, везущие разную поклажу». За этот цикл Пахомов получил Сталинскую премию и медаль «За оборону Ленинграда».
Страшную реальность блокадных дней в своих работах зафиксировал Николай Павлов – он создал гравюру «Пожар на Бадаевских складах 8 сентября 1941 года», запечатлел «Уборку снега», «За водой на Неву», «Ленинградскую квартиру после артобстрела».
Василий Кучумов до войны писал интерьеры дворцов, но в непростое для страны время стал художником-документалистом. Его цикл «Ленинград в дни блокады» – это заснеженные набережные, корабли-гиганты у причалов, люди, бредущие за водой. Картины «У Марсова поля», «Набережная Невы у Зимнего дворца», «За водой» стали бесценными свидетельствами эпохи, а сам Кучумов был награжден медалью «За оборону Ленинграда».
Художница Вера Милютина всю блокаду прожила на Выборгской стороне. Пешком – три часа в один конец – она ходила в пустой Эрмитаж, чтобы рисовать раны, нанесенные музею бомбежками. Так родилась серия «Эрмитаж в дни блокады», 14 рисунков из которой она передала в музей.
Удивительна судьба Анны Остроумовой-Лебедевой – классика русской цветной ксилографии. В 71 год она отказалась от эвакуации и устроила мастерскую прямо в ванной комнате, где спасалась от обстрелов и продолжала работать. Она вела дневник, который позже лег в основу третьего тома ее «Автобиографических записок». Именно Анна Петровна оформляла пригласительные билеты на премьеру Седьмой симфонии Шостаковича. За свой подвиг она также была удостоена медали «За оборону Ленинграда».
МОНУМЕНТЫ СРЕДИ РУИН
Если художники фиксировали блокаду на бумаге и холсте, то скульпторы запечатлевали ее в гипсе, глине и камне, создавая объемную хронику осажденного города.
Вера Исаева вернулась в Ленинград из Москвы в одном из последних поездов в самом начале блокады. Вместе с другими жителями она работала на оборонных укреплениях и дежурила в командах ПВО. Весной 1942 года на партизанской базе в Кавголово, среди лесов и землянок, она создала статуи «Партизан» и «Партизанка» – их установили прямо на Невском проспекте, в самом сердце умирающего от голода города. А позже Исаева участвовала в создании гигантского шестиметрового панно «За Родину!» на Дворцовой площади. Но главным ее достижением стало участие в создании мемориального комплекса «Мать-Родина» на Пискаревском кладбище.
Не покинул город и Всеволод Лишев. Бывший артиллерийский офицер создал более 50 небольших гипсовых композиций, объединенных в серию «На улицах Ленинграда в дни блокады». Как и другие его коллеги по цеху, Всеволод Всеволодович писал хронику будничных дней осажденного города. Эти сюжеты легли в основу работ «За водой», «Везут в стационар», «Похороны». В 1942 году он получил Сталинскую премию за фигуру Н. Г. Чернышевского для памятника в Ленинграде, а позже стал народным художником СССР и действительным членом Академии художеств.
Еще один скульптор Рафаил Будилов известен прежде всего как соавтор знаменитой тринадцатиметровой композиции «Тракторист и колхозница» – эмблемы Выставки достижений народного хозяйства. Но в блокаду он вместе с товарищами создавал гипсовые агитплакаты, которые устанавливали прямо на улицах. Среди них – «Советские патриоты на защите Ленинграда» площадью 20 кв. метров, плакат «К оружию!» и сатирическая группа «Так было и так будет», где были изображены Гитлер и Наполеон.
Блокада унесла миллионы жизней – взрослых, стариков, детей. Те, кто выжил, навсегда запомнили эти страшные месяцы и годы. Среди них – Людвиг Симонов. В 1941 году ему было всего тринадцать лет. До марта 1942 года он оставался в Ленинграде и работал на трудовом фронте, а затем, едва живого, его вывезли по Дороге жизни. Спустя полвека, уже в 1990– 2000-е годы, Людвиг Гаевич создал цикл картин «Песнь скорби», который сам называл «своеобразным дневником ребенка – жителя блокадного Ленинграда». За свои работы он был удостоен звания заслуженного художника РФ.
ГОЛОС ОСАЖДЕННОГО ГОРОДА
Блокадную трагедию невозможно было осмыслить. Поэты и писатели выплескивали на бумагу свою боль, потери, надежду. Они работали в промерзших комнатах, при свете коптилки, между дежурствами на крышах. Их голоса звучали по радио, их строки переписывали от руки. Но главное – они говорили.
Поэту и журналисту, главному редактору «Комсомольской правды», «Литературной газеты» и журнала «Знамя» Юрию Воронову было всего двенадцать лет, когда началась война. Вместе с другими ленинградскими школьниками он сбрасывал с крыш зажигательные бомбы, разбирал завалы, помогал ухаживать за ранеными. 25 ноября 1941 года бомба попала в его дом на Фурштатской улице. Юра чудом остался жив, маму с бабушкой откопали изпод завалов, а младшие брат и сестра погибли. Спустя несколько дней он написал свое первое стихотворение: «Я забыть никогда не смогу скрип саней на декабрьском снегу…» С тех пор блокада стала главной темой его поэзии. Первая книга Воронова так и называлась – «Блокада», в 1986 году она была удостоена Государственной премии РСФСР.
Еще один поэт, чья юность была опалена войной, – Анатолий Молчанов. В 1941 году ему было девять лет. Всю блокаду он прожил в Ленинграде с мамой и дедушкой. В 1943 году помог задержать вражеских разведчиков и был ранен. За этот подвиг сразу после прорыва блокады он получил медаль «За оборону Ленинграда». Позже Анатолий Владимирович сам говорил, что «прочувствовал блокаду и желудком, и ногами».
Стихи поэт начал писать еще подростком, но публиковать их долго не решался – слишком личной была боль. Только в 1992 году вышел его первый сборник «Мы из блокады». Именно Анатолий Молчанов придумал название «Ленинградский День Победы» для 27 января 1944 года. Его строки стали крылатыми: «Вновь блокада меня назначает связным, я несу донесенье от мертвых живым…»
Если Воронов и Молчанов были детьми блокады, то Михаил Дудин встретил войну уже взрослым. Он участвовал в советско-финской войне, а с декабря 1941 года воевал на Ленинградском фронте – сначала артиллеристом-наводчиком, затем военным корреспондентом. Самой кровопролитной страницей того времени для него стал Невский пятачок, которому он посвятил пронзительные строки: «Сто батарей гремело сдуру…» После войны Дудин стал инициатором создания мемориала «Зеленый пояс Славы», автором надписей на пропилеях Пискаревского мемориального кладбища и на постаменте памятника «Защитникам Ленинграда» на площади Победы.
Особая страница блокадной поэзии – женские голоса. Елена Вечтомова, однокурсница Ольги Берггольц по университету, отказалась от эвакуации и вместе с маленьким сыном осталась в городе на все 900 дней. Работала военным корреспондентом, делала репортажи для газеты «На страже Родины». В 1942 году она написала одно из самых проникновенных стихотворений – «Дети».
18 января 1943 года Елена Андреевна стала одной из тех, кто в ленинградском Доме радио услышал долгожданную весть о прорыве блокады и сразу же сочинила двенадцать строк, которые стали гимном этого дня, – стихотворение «Блокада прорвана!».
Вера Инбер приехала в Ленинград вместе с мужем-врачом в августе 1941 года. Всю блокаду она работала на радио, читала стихи в госпиталях, на заводах, на кораблях. Она вела дневник, который потом назвала «Почти три года» – одно из самых откровенных свидетельств блокадной жизни. В январе 1942 года она записала: «Признаки голода: то худеют, то отекают. Стареют от раза до раза, словно их тронула рука гримера. И гример этот – Голод». А еще она написала поэму «Пулковский меридиан» – гимн непокоренному Ленинграду, за который в 1946 году получила Сталинскую премию.
Поэтесса Людмила Попова пошла на фронт добровольцем. Служила авиатехником, затем стала корреспондентом военных газет и сотрудником ленинградского радио. Ее направили в политотдел 13-й воздушной армии Ленинградского фронта. Именно работа с летчиками определила главную тему ее военной поэзии: в блокаду и на фронте она создала циклы стихов, вошедшие в сборники «Крылья жизни» и «Соколиный мир». Ее ратный труд был отмечен орденом Красной Звезды.
МУЗЫКА, РОЖДЕННАЯ В АДУ
В годы Великой Отечественной войны музыка стала символом сопротивления. Одним из первых, кто сразу начал говорить об этом, был композитор Гавриил Попов. Уже 2 июля 1941 года он написал «Поход Красной конницы» для оркестра с хором. В 1942-м был эвакуирован из Ленинграда, но не прекращал работать: создал Вторую симфонию «Родина», за которую в 1946 году получил Сталинскую премию, и Третью, «Героическую», посвященную Шостаковичу. После войны Попов стал автором музыки к сорока фильмам, включая легендарного «Чапаева».
Юрий Кочуров, окончивший Ленинградскую консерваторию, в блокаду остался в городе и работал по заданию Дома Красной Армии. Он писал песни для фронтовых бригад – «Ястребки», «Город-крепость», «Застольная». Их пели в окопах и в заводских цехах, они поддерживали дух там, где, казалось, надежда уже угасла. В 1952 году за свои романсы Юрий Владимирович получил Государственную премию, но блокада подорвала здоровье: он умер в 44 года.
Валериан Богданов-Березовский возглавлял Ленинградское отделение Союза композиторов все 900 дней блокады. Это означало не только творческую работу, но и тяжелый быт: он добывал дрова и керосин для промерзших мастерских, поддерживал истощенных коллег. В 1943 году композитор создал оперу «Ленинградцы» – музыкальный символ мужества осажденных. Глава ленинградской музыкальной школы Борис Асафьев, ученик Римского-Корсакова, тоже остался в городе. Он жил в подвале Александринского театра, где создал циклы «Песни печали и слез» и «Духовные песнопения». Параллельно с этим работал над книгой «Мысли и думы» – фундаментальным трудом по теории музыки. Эвакуированный только в 1943 году, Борис Владимирович стал академиком АН СССР, народным артистом СССР и дважды лауреатом Сталинской премии.