Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Феникс и Страж

Ведьма против инквизитора: как селёдочная голова уничтожила идеальную грацию за 3 секунды

Тишина в «Утопшей деве» стала такой звенящей, что, клянусь всеми болотными лешаками, я слышала, как бьется сердце у таракана под плинтусом. Шум драки отрезало, словно гильотиной. Воздух в одно мгновение стал неподъемным, густым, как остывающий клей. Дышать сделалось нечем — легкие обжигало едким, морозным озоном и запахом каленой обсидиановой стали. Чистая магия Высших. Безжалостная. Давящая так, что кости черепа начинали тихонько подвывать. Эрион смотрел на Ковчег Семи Скорбей. Древняя реликвия, из-за которой триста лет назад выкосило половину южного побережья, слабо мерцала фиолетовыми рунами, упираясь в носок его безупречного, начищенного до зеркального блеска сапога из драконьей кожи. Ни пылинки. Ни царапины. Идеальный фасад посреди портовой помойки. И аккурат в этот эпический момент с потолочной балки, где застряло чье-то недоеденное свиное ухо, сорвалась жирная, грязная капля растопленного сала. Кап. Прямо на инкрустированную черепами крышку великого артефакта. И потекла мутной с
Оглавление

Черная Ведьма : Глава 2 Изящество против гравитации, или Селедочный триумф Высшего Порядка

Тишина в «Утопшей деве» стала такой звенящей, что, клянусь всеми болотными лешаками, я слышала, как бьется сердце у таракана под плинтусом. Шум драки отрезало, словно гильотиной. Воздух в одно мгновение стал неподъемным, густым, как остывающий клей. Дышать сделалось нечем — легкие обжигало едким, морозным озоном и запахом каленой обсидиановой стали. Чистая магия Высших. Безжалостная. Давящая так, что кости черепа начинали тихонько подвывать.

Эрион смотрел на Ковчег Семи Скорбей.

Древняя реликвия, из-за которой триста лет назад выкосило половину южного побережья, слабо мерцала фиолетовыми рунами, упираясь в носок его безупречного, начищенного до зеркального блеска сапога из драконьей кожи. Ни пылинки. Ни царапины. Идеальный фасад посреди портовой помойки. И аккурат в этот эпический момент с потолочной балки, где застряло чье-то недоеденное свиное ухо, сорвалась жирная, грязная капля растопленного сала.

Кап.

Прямо на инкрустированную черепами крышку великого артефакта. И потекла мутной струйкой по древнему золоту.

-2

Желваки на породистом, словно высеченном из матового мрамора лице инквизитора дрогнули. Всего один раз. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять обсидианового клинка, побелели так, что кожа натянулась до треска. Окружающие матросы и портовые девки, кажется, вообще забыли, как совершать вдох. Эффект коллективного резонанса в действии: кто-то попытался бесшумно уползти под лавку, скребя ногтями по гнилым доскам с душераздирающим, крысиным писком.

Думай, Линна, думай быстрее, пока тебя не распылили на атомы! Что делают великие темные ведьмы в таких ситуациях? Гордо бросают вызов? Умирают с проклятием на губах? Ну уж нет. Во-первых, я слишком молода, во-вторых, у меня дома Морошка некормлен. Этот ушастый обормот сожрет занавески, если я не вернусь к рассвету. Да и вообще — костер в планы на четверг как-то не входил.

В горле пересохло, язык прилип к небу, отдавая горькой полынью от пережитого страха.

— Извините… — сиплый голос предал меня, сорвавшись на жалкий писк. — У вас… кажется, шнурок развязался.

Инквизитор не оценил. Волнительно-притягателен и пленительно опасен в своей ледяной ярости, он не наклонился — он плавно, с грацией матерого хищника опустился на одно колено. Черный плащ взметнулся, обдав меня волной морозной свежести, дорогого парфюма и глубинного, первобытного ужаса. Тонкие, длинные аристократические пальцы в черной коже потянулись к Ковчегу.

«Сейчас или никогда, лешаки тебя задери!» — завыл внутренний голос.

Я не придумала ничего лучше, кроме как со всей дури пнуть здоровой правой ногой тяжелый дубовый стол, стоявший рядом. Тот самый, в который секунду назад повар вонзил тесак. Расчет был прост: стол рушится на инквизитора, я делаю ноги. Но это была «Утопшая дева», детка. Здесь мебель делали из мореного дуба столетней давности, намертво прибивая ее к полу, чтобы пьяные орки не разносили заведение каждый вечер.

Стол даже не шелохнулся. Зато мой левый сапог — помните? Тот самый, купленный у кривого гнома за три медных гроша? — окончательно сдался.

Подошва отлетела с мерзким, чавкающим звуком «вшлых», и мои голые пальцы с размаху встретились с железным подпятником стола.

— А-а-а-ай, бездны поглоти эти гнилушки! — взвыла я, теряя всякое ведьминское лицо, остатки гордости и пафоса.

Боль была такой острой, что в глазах на мгновение потемнело, а во роту разлился кислый вкус шока. Отчаянно балансируя на одной ноге, я взмахнула руками, как подбитая цапля, пытаясь удержать равновесие. Пальцы судорожно вцепились в край грязной холщовой скатерти. Скатерть поехала. А вместе со скатертью по наклонной траектории чистой случайности полетела огромная глиняная супница с остатками жирных рыбьих голов, недопитая кружка скисшего эля и тяжелый бронзовый подсвечник.

И вся эта изнанка портового бытия лавиной обрушилась прямиком на идеальную, безупречную фигуру лорда Эриона.

Надо отдать ему должное — реакция у него была божественная. Высший порядок, чтоб его. Он успел выхватить клинок на лету. Обсидиановая сталь свистнула в воздухе, рассекая падающий подсвечник ровно пополам. Искры брызнули во все стороны, на долю секунды высветив его яростное, смертельно красивое лицо с резко сузившимися зрачками. Синяя вспышка магии сорвались с его левой руки, мгновенно испепеляя супницу в воздухе. Воздух зазвенел, по залу прокатнулась тепловая волна, опалившая мне брови. Это было кинематографично. Эпично. Дорого.

Но против законов гравитации и рыбных потрохов магия Ордена оказалась бессильна.

Одна жирная, скользкая, истекающая мутным бульком селедочная голова, миновав магический щит по какой-то совершенно невозможной дуге, с сочным шлепком приземлилась лорду-инквизитору прямо на левое плечо. Аккурат на чешую дракона. И медленно сползла вниз, оставляя за собой серый, лоснящийся, пахнущий тухлым морем след.

-3

Пол под ногами Эриона начал стремительно покрываться инеем. Доски трещали, лопались, покрываясь сетью глубоких трещин от запредельного, концентрированного холода. Он медленно повернул голову к плечу. Затем поднял взгляд на меня.

— Ты… — прошипел он. Этот звук напоминал шелест переламываемых в темноте костей.

— Я случайно! Честное ведьминское! — пискнула я, падая на четвереньки, хватая Ковчег прямо из-под его носа (пальцы обожгло невыносимым жаром артефакта, кожа мгновенно покрылась волдырями) и бросаясь наутек через заднюю дверь, ведущую на кухню. Без одного сапога, шлепая голой пяткой по жирной грязи.

За спиной раздался оглушительный, яростный треск — это инквизиторский гнев все-таки разнес столетний дубовый стол в мелкую щепу.

Я ворвалась в душную, пахнущую луком и горелым жиром кухню, опрокинув по дороге чан с ледяной водой прямо под ноги повару-полуорку. За спиной уже гремели шаги, от которых вибрировали стены таверны. Эрион шел не просто за артефактом — он шел смывать селедочный позор моей кровью, и, кажется, этот раунд изнанка выиграла слишком высокой ценой. Погоня началась.

#фэнтези #книги #черный_юмор #ведьма_и_инквизитор #остросюжетно

Как думаете, что сделает Эрион с Линной, когда поймает ее в тупике портового переулка? Заставит отрабатывать испорченный доспех или сразу пустит на костер, несмотря на вспыхнувшее между ними «озоновое» напряжение? Пишите свои ставки в комментариях!