Маргарита Львовна была женщиной, у которой всё всегда было «в процессе оптимизации». Квартира - в процессе обновления, тело - в процессе детокса, отношения с дочерью - в процессе «выстраивания здоровых границ», о которых Маргарита Львовна узнала из подкаста и теперь применяла их преимущественно к соседке снизу.
В свои пятьдесят четыре она носила бежевый кашемир («инвестиционные вещи»), пила воду строго комнатной температуры и принимала «Магний B6 Форте Плюс», потому что обычный магний, по её сведениям, был «уже неактуален». На холодильнике висел стикер «Я достойна», под ним счёт за коммуналку с красной полосой.
Она говорила «у меня сейчас такой период», когда не хотела что-то делать, и «я как раз вошла в ресурс», когда хотела. Подруг она делила на «токсичных», «нейтральных» и «тех, кто меня вдохновляет», причём состав групп подвижно менялся в зависимости от того, кто последним отказался дать в долг. Дочь Лиза жила в другом городе и звонила редко «чтобы мама успела подготовиться эмоционально», как однажды сухо пояснила она мужу.
Раз в полтора года Маргарита Львовна затевала «лёгкий косметический ремонт». Лёгкий косметический ремонт, как и кето-диета, и расхламление по методу, начинался у неё всегда одинаково: с покупки на маркетплейсе чего-нибудь маленького, белого и «функционального». В этот раз - корзины для хранения «в скандинавском стиле, осознанная коллекция». Корзин было шесть. Хранить в них было нечего, потому что предполагалось, что после ремонта в квартире останется только «необходимое и любимое».
Мастера Маргарита Львовна искала «по сарафану», то есть в чате жильцов, где обычно ругались на парковку. На предложение откликнулся Руслан, немногословный мужчина лет сорока, в синей футболке и с татуировкой «Мама» на предплечье. Маргарита Львовна осталась довольна: татуировка показалась ей «семейным маркером надёжности».
— Понимаете, Руслан, я хочу, чтобы пространство меня поддерживало, — говорила она, водя его по залу и поправляя браслет с натуральным аметистом. — Чтобы оно было… в моём вибрационном поле.
Руслан кивнул и потрогал угол обоев. Обои отошли легко, как корка с подсохшего пирога.
— Старые, — сказал он. — Снимать будем?
— Конечно, — Маргарита Львовна махнула рукой. — Всё старое долой. Я как раз перехожу в новый цикл.
Руслан подцепил полосу шпателем и потянул. Под персиковыми обоями девяностых открылась полоса других - в мелкий синий цветочек, ещё советских. А под ними, на серой штукатурке, проступило сначала жёлтое солнце с лучами-палочками, потом домик с трубой, потом надпись синим фломастером: «ЛИЗА. 1997. Я ХАРАШАЯ».
Маргарита Львовна замерла.
— Это… — она моргнула. — Это что?
— Дети рисовали, — пожал плечами Руслан. — У всех так. У меня сын в коридоре всю стену расписал, жена три года не разговаривала.
Рядом с Лизой обнаружилась семья из палочек: мама с большой жёлтой головой, папа поменьше, и собака - хотя собаки у них никогда не было. У мамы вместо рта была горизонтальная чёрточка. У папы улыбка. Чуть ниже, корявыми буквами: «МАМА. Я НЕ БУДУ».
— Снимаем? — спросил Руслан, поднося шпатель.
— Подождите, — быстро сказала Маргарита Львовна. — Подождите-подождите.
Она подошла ближе. От штукатурки пахло чем-то меловым, школьным. Жёлтая голова мамы была обведена дважды, как будто ребёнок старался.
— Это, в общем, артефакт, — произнесла она, и голос у неё стал тот, которым она обычно объясняла подругам про чакры. — Это, понимаете, такая… аутентичная история пространства. Сейчас это в тренде. Сохранённые слои, незавершённость, вот это всё. Wabi-sabi.
— Ваби чего? — переспросил Руслан.
— Японская концепция, — Маргарита Львовна оживилась. — Красота несовершенства. Я как раз читала. Можно ведь это оставить? Покрыть лаком, поставить рамку. Концептуально.
Руслан посмотрел на стену, потом на неё.
— Дорого выйдет. Лак специальный, реставрационный. И всё равно желтеть будет.
— Деньги это энергия, она циркулирует, — машинально сказала Маргарита Львовна и тут же вспомнила про красную полосу на квитанции. — То есть. В каком смысле дорого?
Руслан назвал сумму. Маргарита Львовна сделала глоток воды, чтобы не отвечать сразу.
«Лиза. 1997. Я харашая».
Она почему-то вспомнила, как Лиза в прошлом октябре сказала по телефону: «Мам, ну ты опять начинаешь». И положила трубку первая.
— Знаете что, — Маргарита Львовна выпрямилась и снова стала собой. — Это знак. Это пространство меня будит. Я ей сейчас позвоню, она будет в восторге. Это же её детство. Мы это вместе решим, как взрослые женщины, выстраивая диалог.
Она вышла на кухню, набрала номер. Лиза не взяла. Маргарита Львовна послушала гудки, посмотрела на корзины «в скандинавском стиле», аккуратно сложенные у стены, и набрала снова.
— Руслан! — крикнула она в комнату, прижимая телефон ухом к плечу. — А скажите, сколько будет, если не лаком, а просто… ну, новые обои. Светленькие. Только сначала вот эту стенку сфотографируем, для истории. Я в сторис выложу.
В трубке щёлкнуло - Лиза сбросила.
Маргарита Львовна открыла маркетплейс и набрала в поиске: «обои флизелиновые, светлые, премиум».
Корзин, подумала она, надо было брать восемь.
Через неделю Маргарита Львовна объявила Лизе, что переходит ко «второй фазе трансформации пространства». Зал был оклеен новыми обоями «жемчужный туман, артикул 7841»; стена с Лизой и солнцем была заклеена в последнюю очередь, после небольшой паузы и ещё одного непринятого звонка.
На очереди была кухня.
Кухню Маргарита Львовна решила «перезонировать». Слово это она подхватила у блогера-дизайнера с миллионом подписчиков, который ходил по чужим квартирам в белых носках и говорил «давайте здесь подышим». Перезонирование, по плану Маргариты Львовны, состояло в том, чтобы передвинуть холодильник от окна к стене, обеденный стол развернуть на девяносто градусов, а в освободившийся угол поставить «островок» - узкий стеллаж с маркетплейса, обещавший «эстетику минимализма и максимум хранения».
— Это будет моя зона силы, — объясняла она по видеосвязи подруге Зинаиде, водя камерой по кухне. — Тут я буду пить матчу. Утренний ритуал. Я уже заказала венчик, бамбуковый, ручная работа, Алиэкспресс.
Зинаида, жевавшая бутерброд, кивнула.
Сборщика Маргарита Львовна искала три дня.
Первый, Сергей с авито, имел четыре с половиной звезды, но в анкете было написано «соберу всё кроме икеи». Это насторожило: стеллаж был как раз похож на икею, только из Воронежа.
Второй, «муж на час» по имени Артём, не ответил на сообщение в течение сорока минут, после чего был мысленно занесён в категорию «непрофессионалы, не уважающие моё время».
Третий, Виктор Палыч, шестидесяти лет, опытный, с фотографией собранного шкафа-купе на аватарке, согласился прийти в среду в десять. Маргарита Львовна обрадовалась и тут же написала Зинаиде: «Нашла мастера. Чувствуется энергия деда. Надёжный».
Виктор Палыч пришёл во вторник. В девять.
— Я же на завтра записывала, — сказала Маргарита Львовна в домофон, придерживая халат.
— А я освободился сегодня, — сказал Виктор Палыч. — Открывайте, я с инструментом.
Она открыла. Виктор Палыч прошёл на кухню в ботинках, потому что бахилы «душу не греют», снял куртку, повесил её на ручку холодильника и осмотрелся.
— Так. Чего двигаем.
— Понимаете, — начала Маргарита Львовна, поправляя браслет, — я хочу, чтобы пространство…
— Холодильник куда, — перебил Виктор Палыч.
— Туда, — она показала. — К стене. И стол развернуть. И вот сюда - стеллажик, я его заказала, сейчас принесу коробку.
Коробку Маргарита Львовна тащила из прихожей сама, потому что Виктор Палыч уже отодвигал холодильник и был занят. Холодильник поехал тяжело, со скрипом, и оставил на линолеуме две глубокие чёрные полосы.
— Ой, — сказала Маргарита Львовна.
— Линолеум менять надо, — сказал Виктор Палыч, не оборачиваясь. — Старый.
— Я как раз в процессе, — быстро отозвалась она. — Это следующая фаза.
Холодильник встал к стене и не закрылся: розетка была с другой стороны. Удлинителя у Маргариты Львовны не было - удлинители она считала «визуальным шумом». Виктор Палыч хмыкнул, сел на табурет и достал телефон, чтобы сыграть в три-в-ряд.
— За простой тоже идёт время, — сообщил он, не отрываясь от экрана.
Маргарита Львовна метнулась в магазин у дома. В магазине у дома удлинителей не было. Был во «Всё для дома» через две остановки. Она взяла такси («Эконом», три минуты ожидания, потом отменили, потом ещё семь минут, потом подъехал «Комфорт», на который у неё не было денег, но она поехала, потому что отступать было поздно).
Когда она вернулась - мокрая, с удлинителем и двумя пакетами кофе «по акции, не удержалась» - Виктор Палыч уже разложил детали стеллажа по полу.
— Тут болта не хватает, — сказал он.
— В смысле, — Маргарита Львовна замерла.
— В прямом. Заводской брак. Звоните, куда заказывали.
Поддержка маркетплейса отвечала голосом женщины, которая всё знает заранее. Болт обещали выслать «в течение пяти-семи рабочих дней». Виктор Палыч встал, отряхнул колени и сказал, что подождать не может, у него в час другой заказ.
— Но как же, — Маргарита Львовна растерянно показала на разложенный по полу стеллаж. — А собрать?
— А вы соберите без одного болта, — пожал плечами Виктор Палыч. — Если аккуратно стоять будет, постоит. А потом я приду, дособеру. Через недельку. За отдельную, конечно.
Он назвал отдельную. Маргарита Львовна кивнула, не уточняя.
Когда дверь за ним закрылась, она постояла посреди кухни. Холодильник стоял у стены и тихо жужжал в удлинитель. Стол был развёрнут не туда - между ним и плитой оставалось ровно столько места, чтобы пройти боком. На полу лежали восемнадцать деталей стеллажа, инструкция на четырёх языках, ни одного из которых не было русского, и пакет «по акции, не удержалась».
Маргарита Львовна налила воды, села на табурет. Бамбуковый венчик, бережно упакованный, лежал на подоконнике и ждал своего ритуала.
«Я просто устала», — подумала она.
Потом она достала телефон, открыла маркетплейс и начала искать готовый «островок в скандинавском стиле, в собранном виде, доставка с подъёмом». Их было много. На одном было написано «тренд 2026». Маргарита Львовна добавила в корзину.
Лизе она напишет вечером. Или завтра. Сначала надо разобраться с пространством.
К концу второй недели квартира Маргариты Львовны находилась в состоянии, которое сама хозяйка в инстаграме (закрытом, для тридцати восьми подписчиков) называла «творческой трансформацией», а Зинаида по телефону — «Маргош, ну ты в своём уме вообще».
В зале стоял диван, накрытый простынёй: его двигали, чтобы добраться до плинтуса, и обратно поставить забыли - точнее, поставили, но криво, и теперь Маргарита Львовна каждый раз обходила его по дуге, как памятник. На месте «островка в скандинавском стиле» в кухне стоял второй стеллаж, потому что первый, без болта, она всё-таки попыталась собрать сама, и он сложился ночью с грохотом, разбудив соседку снизу, которая написала в чат жильцов сообщение из трёх восклицательных знаков. Новый стеллаж пришёл в собранном виде, но оказался на восемь сантиметров шире, чем место под него - Маргарита Львовна перепутала параметры в описании, потому что листала с телефона, лёжа, и «глаз замылился».
Стеллаж теперь стоял в коридоре, потому что «временно».
«Магний B6 Форте Плюс» закончился. На новую банку денег пока не было: «Комфорт»-такси, удлинитель, второй стеллаж, аванс Виктору Палычу (который так и не пришёл доделывать первый, потому что случилось «непредвиденное»), флизелиновые обои «жемчужный туман» в количестве на одну стену больше, чем планировалось, - всё это сложилось в сумму, о которой Маргарита Львовна старалась не думать прямыми словами. Она думала о ней словами «временный кассовый разрыв».
В пятницу вечером прорвало стояк.
Точнее, прорвало не у Маргариты Львовны, а этажом выше, у тихой женщины Натальи, с которой Маргарита Львовна за двадцать лет соседства обменялась тремя «здравствуйте» и одним «вы не подержите дверь». Но вода пошла вниз - через перекрытие, по проводке, мимо новой обоины «жемчужный туман», аккуратно стекла за плинтус и образовала в углу зала тёмное пятно, расползающееся, как чай по скатерти.
Маргарита Львовна обнаружила это в десять вечера, проходя мимо дивана-памятника с кружкой ромашкового.
Она поставила кружку на пол. Потом подняла. Потом снова поставила.
— Так, — сказала она вслух, ровным голосом женщины, у которой всё под контролем. — Спокойно. Это решаемо. Я в ресурсе.
Она была не в ресурсе. Она была в халате, без лифчика, с непрокрашенными корнями и кредитной картой, на которой оставалось четыре тысячи двести.
Аварийку вызвала с третьего раза: первые два - занято. Сообщила Наталье в домофон. Наталья ответила сонным голосом, что у неё «вроде сухо», потом сходила проверила, потом перезвонила и сказала: «Ой».
Пришёл сантехник Игорь, молодой, в наушниках. Игорь снял один наушник, посмотрел на пятно, на потолок, на Маргариту Львовну, снова на пятно.
— Стояк, — сказал он. — У соседей сверху. Я туда.
— А мне что делать, — спросила Маргарита Львовна.
— Сохнуть, — сказал Игорь и ушёл.
Маргарита Львовна стояла в зале одна. В углу темнело. С потолка на новую обоину медленно сползала капля - не падала, а именно сползала, будто стесняясь.
Она набрала Зинаиду. Зинаида не взяла. Она набрала ещё одну подругу, Тамару, которая месяц назад перешла из категории «вдохновляющие» в «нейтральные» из-за невинного замечания про возраст. Тамара взяла, послушала тридцать секунд и сказала, что у неё «сейчас не очень с эмоциональной нагрузкой», и не могли бы они поговорить завтра. Маргарита Львовна сказала: «Конечно-конечно, береги себя» — голосом, которым обычно сообщала, что больше не общается с человеком.
Потом она открыла телефон, пролистала список и остановилась на «Лиза».
Долго смотрела.
«А если она опять», — подумала Маргарита Львовна, и мысль повисла, недодуманная, потому что додумывать её было слишком.
Она нажала вызов.
Лиза взяла на четвёртом гудке. Голос у неё был осторожный, как у человека, который снимает трубку, уже зная, что разговор будет про маму.
— Мам, ты чего так поздно.
— Лизонька, — Маргарита Львовна сглотнула. — У меня тут… ну, в общем, ремонт идёт. Ты знаешь. Я писала. И вот сейчас немножко затопило. То есть не меня, у соседей. Ну и у меня тоже. Чуть-чуть.
Лиза помолчала.
— Мам. Тебе помощь нужна?
И вот в этом месте Маргарита Львовна должна была сказать «да». Простое короткое «да», без подкаста про границы, без «ресурсного состояния», без обоев «жемчужный туман». Она открыла рот.
— Да нет, ты что, — услышала она свой голос. — Я справляюсь. Я просто хотела поделиться. Энергией. Я как раз вхожу в новый цикл, понимаешь, и…
Лиза снова помолчала. В трубке было слышно, как у неё на фоне работает телевизор и кто-то смеётся, наверное, муж.
— Хорошо, мам. Я рада. Ты позвони, если что.
— Конечно, конечно. Ты тоже звони. Пельменю привет.
— Передам.
Маргарита Львовна отложила телефон. Капля наконец доползла до пола.
Она сходила на кухню, обогнула стеллаж в коридоре, налила воды. На холодильнике висел стикер «Я достойна», слегка отклеившийся с угла. Маргарита Львовна машинально прижала его пальцем. Он отклеился снова.
Она вернулась в зал, села на край дивана-памятника и открыла маркетплейс.
В поиске она набрала: «осушитель воздуха бытовой, тихий, премиум». Их было много. На одном было написано: «преобразит ваше пространство». Маргарита Львовна добавила в корзину. Потом подумала и добавила второй - «про запас, всё равно скоро понадобится».
Над углом потолка набухала новая капля.
«Ничего, — подумала Маргарита Львовна. — Я как раз планировала следующую фазу».