Одна из редких удач каннского конкурса — «Любовь моя» испанца Родриго Сорогойена («Хищники»). Это драма про токсичного режиссера, который пытается наладить связь с брошенной им в детстве дочерью, пригласив ее на главную роль в свой новый фильм. Хавьер Бардем — главный кандидат на актерский приз Канн. Фильм выйдет в России.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
Эстебан Мартинес (Хавьер Бардем), знаменитый режиссер, обладатель двух «Оскаров», возвращается из Нью-Йорка в родную Испанию, чтобы снять на одном из Канарских островов свой новый фильм — романтическую колониальную драму «Пустыня», действие которой разворачивается в 1930-е годы в армейском форте посреди Сахары. Главную женскую роль Мартинес предлагает собственной дочери Эмилии (Виктория Луэнго), которую он когда-то бросил с ее матерью.
Жанр «кино о кино» импонирует, как правило, опытным, состоявшимся режиссерам, и испанец Родриго Сорогойен, которому сорок с небольшим, уже, видимо, может считать себя таковым. После нескольких интересных работ регионального уровня (триллер «Прости нас, господи», политическая драма «Королевство») Сорогойен добился большого международного успеха с фильмом «Хищники» — бескомпромиссным деревенским эпосом про войну идеалистического французского фермера с испанскими соседями-жлобами. Два «Оскара» еще впереди, но статуэток режиссер подержал немало и имел возможность задуматься об их цене.
«Любовь моя» гарантированно принесет награды (первую, возможно, уже завтра) Хавьеру Бардему, который с потрохами пожирает эту калорийную роль — большого творца с большими личными изъянами. Мы знакомимся с Эстебаном в открывающей фильм почти 20-минутной сцене в ресторане, он встречается там с Эмилией, и характер их отношений постепенно начинает проясняться. Они вовсе не виделись больше десяти лет (ей около тридцати), а тесно не общались с ее детства. У него семья в Америке, жена и двое детей, с которыми она даже не знакома. Она снималась в каких-то сериалах, но никогда в большом кино, и вообще-то она работает в баре. Ее мать когда-то сыграла в знаменитом дебютном фильме Мартинеса (позднее мы даже увидим фрагменты из него), но потом бросила актерскую карьеру. Роль, предложенная отцом, очевидно, своего рода взятка: он хочет завоевать прощение дочери, она получает возможность невероятного карьерного прыжка.
Эмилия, конечно, согласится, иначе фильма бы не было, но полна сомнений. Даже те редкие совместные воспоминания, которые у них есть, радикально различаются: один и тот же поход в кино он помнит как что-то приятно ностальгическое, а она — как вечер, когда он был пьян и с кем-то подрался. Его алкогольная зависимость осталась в прошлом (Эмилия, наоборот, склонна налечь на вино), но взрывной характер никуда, естественно, не делся и немного прорывается даже во время этой встречи, задуманной Эстебаном как большое примирение.
Все остальное действие уже будет развиваться во время съемок, и «Любовь» будет вызывать в памяти не столько «Сентиментальную ценность», сколько «Американскую ночь», «Ирму Веп» и так далее. Из необычного — решение Сорогойена иногда менять по ходу фильма камеру, формат, цвет и так далее. Нет уверенности, что этот прием на сто процентов работает, поскольку не совсем понятно, что автор хочет сказать (видимо, что кино, как и жизнь, субъективно и непредсказуемо), но выглядит это интригующе. К чести режиссера, он не стал проводить параллели между происходящим в «Пустыне» и происходящим вокруг. Это, разумеется, всегда напрашивается, но очевидное не значит правильное. Если уж на то пошло, фильм Мартинеса издалека выглядит довольно заурядной экзотической мелодрамой, и, возможно, Сорогойен имел в виду именно это.
На съемках Эстебан и Эмилия становятся уже не только отцом и дочерью, а боссом и исполнительницей — разные динамики, в которых тем не менее прослеживаются подозрительные параллели. Кульминация фильма — большая, невероятно напряженная сцена, в которой после нескольких запоротых то актерами, то техниками дублей Эстебан на глазах начинает свирепеть; Бардем так страшен не был, кажется, со времен Антона Чигура. Луэнго (она солировала в полицейском сериале Сорогойена и появилась в двух последних фильмах Альмодовара) тоже играет замечательно тонко, не позволяя своей героине превратиться в жертву: для Эмилии эти съемки не только работа, но и тест, и своего рода сеанс экзорцизма.
Фильм в конечном итоге оказывается почти разочаровывающе прямолинейным. Несносный харизматичный мужчина с большим эго, который не способен признать свои ошибки и тщетно пытается исправить прошлое. Женщина, которая всю жизнь прожила с болью, причиненной этим мужчиной. Но вдохновенные актерские работы и уверенная постановка позволяют рассмотреть в предсказуемой истории какие-то неожиданные нюансы, как режиссерский комментарий на диске с хорошо знакомым фильмом.