— Ну вот, приехали, — негромко произнесла Виктория Андреевна, обращаясь к мужу, который сидел в кресле с газетой. — Опять полным составом.
Сергей Петрович даже не поднял головы.
— Вик, ну сколько можно? Они уже полгода как женаты. Пора бы и привыкнуть.
— Привыкнуть к чему, Сережа? К тому, что мой единственный сын, красавец с блестящим будущим, выбрал женщину, которая на восемь лет его старше?
У нее уже жизнь наполовину прожита, багаж за спиной, ребенок от другого мужчины.
О чем он думал?
— Он тебе сто раз объяснял, — вздохнул муж, откладывая газету. — Ему с ней легко.
Наташа — женщина опытная, ей не нужны пустые ссоры и капризы, которыми грешат молодые. Она ценит семью.
— Она ценит квартиру, которую мы Гоше подарили, вот что она ценит, — отрезала Виктория Андреевна. — Ладно, иди открывай дверь.
Сейчас начнется этот спектакль «счастливое семейство».
Через пару минут Гоша обнял мать, а Наташа, как всегда безупречно выглядящая, протянула коробку конфет.
— Здравствуйте, Виктория Андреевна. Это вам к чаю.
— Спасибо, Наташа. Проходите.
Виктория Андреевна невольно отметила, что невестка сегодня выбрала очень удачный костюм.
Она действительно выглядела хорошо, кожа светилась, макияж был неброским и вполне себе профессиональным.
— Бабушка Вика! — Артем подбежал к ней, протягивая какой-то рисунок. — Смотрите, я робота нарисовал. Это вам!
Виктория Андреевна замерла — слово «бабушка» неожиданно резануло слух.
— Спасибо, Артем. Очень... неплохо. Положи его на тумбочку.
— А почему на тумбочку? — спросил мальчик, глядя на нее широко открытыми глазами. — Разве вы не повесите его на холодильник, как мама?
— У меня на холодильнике нет лишних магнитов, — сухо ответила она.
За обедом разговор шел натянуто. Гоша пытался шутить, рассказывал о делах на работе, но Виктория Андреевна постоянно возвращалась к бытовым темам.
— Наташа, я смотрю, ты снова обновила гардероб? — заметила она, прихлебывая чай. — Гоша говорил, что вы планируете ремонт в квартире.
— Мы пока только присматриваемся, Виктория Андреевна, — мягко ответила Наташа. — Сейчас важнее собрать Артема в школу, там такие траты...
Да и Гоше нужно было сменить машину, он же постоянно в разъездах.
— Машина — это понятно, — кивнула Виктория Андреевна. — Но квартира — это вложение. Гоша, ты ведь понимаешь, что нужно думать о будущем?
— Мам, мы и думаем, — Гоша накрыл ладонь Наташи своей. — Мы решили, что пока поживем так. Нам хватает. Квартира, которую вы подарили, просто отличная.
— Конечно, отличная, — вздохнула мать. — Мы с отцом долго на нее копили. И не только на нее.
В комнате повисла тишина. Наташа опустила глаза, а Сергей Петрович предупреждающе кашлянул. Все поняли, о чем она ведет речь — тех деньгах, что лежали на счету.
Солидная сумма, предназначавшаяся Гоше «на старт». Виктории Андреевне очень не хотелось, чтобы их семейные накопления тратились на обучение чужого ребенка или на нужды женщины, которая уже однажды не сумела сохранить свою семью.
Когда Наташа ушла на кухню помочь с посудой, а Гоша последовал за ней, Виктория Андреевна осталась наедине с мужем.
— Ты видела, как она его выдрессировала? — прошептала она. — Он на нее смотрит, как на божество!
— А это плохо, Вика? Сын счастлив.
— Да Сережа! Какое счастье?! Она его приворожила просто!
Вечером, когда гости уехали, Виктория Андреевна долго не могла уснуть. Ей не давала покоя мысль о том, что все в жизни ее сына пошло вопреки ее планам.
Она видела рядом с ним молодую, амбициозную девушку, с которой они бы вместе росли, строили карьеру, заводили своих детей.
А вместо этого — готовая семья, где ее сыну отведена роль кормильца и воспитателя чужого отпрыска.
***
Через неделю Гоша заехал к ней один, без предупреждения.
— Мам, нам надо поговорить. Без папы, — с порога заявил он.
— Проходи, сынок. Что-то случилось? — насторожилась Виктория Андреевна.
Они сели на кухне. Гоша долго смотрел в окно, прежде чем начать.
— Мам, почему ты так ведешь себя с Наташей? И с Темой?
— Как «так», Гоша? Я предельно вежлива, я принимаю их в своем доме. Что не так?
— Ты общаешься с ней как с нанятым работником. А Тему ты вообще игнорируешь.
Мальчик к тебе тянется, он называет тебя бабушкой, а ты от него шарахаешься.
— Потому что я ему не бабушка, Георгий! — Виктория Андреевна повысила голос. — У него есть своя бабушка, мать твоего предшественника.
Почему я должна брать на себя эту роль?
— Потому что это мой сын, мама. Пусть не по кр...ви, но я его воспитываю.
— Тебе двадцать семь лет! Зачем тебе вешать на шею чужие заботы? Ты мог бы иметь своих детей.
— Одно другому не мешает. Мы планируем общего ребенка через год или два. Но Тема — часть нашей жизни. Наташа — моя жена.
Ты понимаешь, что ты ставишь меня перед выбором?
Виктория Андреевна опешила.
— Каким выбором, Гош?
— Если ты не начнешь уважать мой выбор, мне придется ограничить наше общение.
Наташе неприятно приходить сюда, она ведь все чувствует.
Она говорит, что я должен быть терпимее, потому что ты меня любишь, но я же вижу, как ей тяжело!
— Она тебе на меня жалуется? — возмутилась Виктория Андреевна. — Какая хитрая...
— Она ни разу не сказала о тебе плохого слова! — перебил ее сын. — Это я вижу.
Я вижу твой взгляд, когда она говорит о тратах на ребенка, я вижу, как ты поджимаешь губы. И я знаю про деньги, которые вы с папой отложили.
— Это наши деньги, Гоша. Мы имеем право решать, на что они пойдут.
— Мне не нужны ваши деньги, мама. Оставь их себе. Купите с папой путевку в санаторий или обновите мебель.
Мне важно другое. Мне важно, чтобы, когда мы придем в следующий раз, ты встретила Наташу как мою жену, а не как врага народа.
Либо ты принимаешь нас всех, либо… Не лезь тогда в нашу жизнь вообще!
Виктория Андреевна замолчала. Чего-чего, а такого напора от сына она не ожидала…
— Ты мне угрожаешь? Из-за этой женщины?
— Я расставляю границы, — тихо сказал Гоша. — Я люблю тебя, мам. Но я не позволю обижать свою семью никому. Даже тебе!
Он ушел, не допив чай. А Виктория Андреевна до вечера прорыдала.
***
На следующий день она позвонила подруге — ей нужно было проблему с кем-то обсудить.
— Представляешь, он поставил мне ультиматум. Или я принимаю его Наташу с прицепом, или я ему не мать!
— Вик, — подруга отреагировала неожиданно спокойно. — А что ты хотела? Гоша — мужчина, он защищает свою территорию.
Ты же сама всегда хотела, чтобы он стержень имел какой-то.
— Но не против меня же!
— А ты нападаешь. Пойми, она ему не просто «женщина с ребенком», она та, кто создает уют.
Ты видела, как он изменился? Стал спокойнее, увереннее.
Раньше он все время чего-то искал, метался. А сейчас — остепенился.
Разве это не то, о чем ты мечтала?
— Я мечтала о другой невестке, Лена. О ровне.
— Попробуй посмотреть на нее без этой своей предубежденности. Она ведь не виновата, что старше. И что у нее ребенок — тоже не преступление.
Виктория Андреевна не нашлась, что ответить.
***
Прошел еще месяц. Виктория Андреевна не звонила сыну, и он не проявлял инициативы.
Муж ворчал, что в доме стало слишком тихо и неуютно. А потом наступил день рождения Гоши.
Виктория Андреевна долго выбирала подарок, и неожиданно для самой себя, зашла в детский отдел и купила большой конструктор, о котором упоминал Артем в один из прошлых визитов.
Позвонила Наташе.
— Алло, Наташа? Это Виктория Андреевна.
— Да, я слушаю.
— Мы бы хотели прийти к вам вечером. Поздравить Гошу. Если вы, конечно, не планировали отмечать где-то в другом месте.
— Мы будем очень рады, Виктория Андреевна. Я как раз готовлю праздничный ужин. Приходите к семи.
Когда они с Сергеем Петровичем вошли в квартиру сына, Виктория Андреевна почувствовала легкое волнение.
Квартира выглядела иначе — на окнах появились уютные шторы, в углу стоял ящик с игрушками, пахло запеченным мясом и корицей.
— С днем рождения, сын! — Сергей Петрович обнял Гошу.
— Спасибо, пап.
Виктория Андреевна подошла к сыну, поцеловала его в щеку, а затем повернулась к Наташе.
— Наташа, выглядишь замечательно. Это тебе, — она протянула небольшой букет цветов.
— Спасибо, Виктория Андреевна. Проходите к столу.
Артем стоял в дверях комнаты, не решаясь подойти. Виктория Андреевна достала из пакета коробку с конструктором.
— Артем, иди сюда. Это тебе. Ты вроде говорил, что любишь собирать роботов.
Мальчик просиял. Он подбежал, схватил коробку и, прежде чем Виктория Андреевна успела что-то сказать, обнял ее за талию.
— Спасибо! Вы самая добрая!
Ее сердце на мгновение сжалось. Барьер, который она так долго выстраивала, вдруг рухнул. Она нерешительно погладила ребенка по голове и улыбнулся.
Вечер прошел на удивление спокойно.
Гоша выглядел абсолютно счастливым, видя, как мать поддерживает беседу с Наташей.
Они говорили о бытовых мелочах, о планах на отпуск, о школе.
Виктория Андреевна старалась не смотреть на невестку оценивающим взглядом, и постепенно она начала замечать то, о чем говорил муж.
Наташа действительно умела слушать. Она не перебивала, не пыталась казаться умнее всех, а в ее жестах была какая-то умиротворяющая мягкость.
Когда пришло время прощаться, Наташа провожала их в коридоре.
— Виктория Андреевна, — тихо сказала она, когда мужчины вышли на лестничную площадку. — Спасибо вам. Я знаю, как вам непросто.
Но я правда очень ценю, что вы пришли. И Гоша тоже.
Виктория Андреевна посмотрела ей в глаза.
— Наташ, я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив. И если он выбрал тебя... значит, мне нужно это принять.
Дома, ложась в постель, Виктория Андреевна сказала мужу:
— Знаешь, Сережа, а ведь Наташа правда хорошо готовит. И дома у них... как-то хорошо.
— Я же говорил тебе, — улыбнулся муж. — Главное — дать людям шанс.
— С деньгами я пока подожду, — добавила она, помолчав. — Посмотрим, как они справятся с ремонтом сами.
Но, пожалуй, на учебу мальчику я что-нибудь отложу отдельно. Все-таки он в нашу семью попал, надо соответствовать.
Сергей Петрович только хмыкнул.
***
Виктория Андреевна все-таки отдала сыну те самые накопления, когда у него и Наташи родилась общая дочь, Машенька.
Сейчас она — души не чающая в обоих внуках бабушка, которая больше не делит детей на «своих» и «чужих».
Она иногда ворчит на невестку по мелочам, но теперь это лишь способ показать, что Наташа стала для нее по-настоящему близким человеком. Она ведь по-доброму, по-матерински…