Некоторые письма наших авторов могли бы стать основой для сценария художественного фильма. Вот одно из таких - письмо Евгении Климентьевны Русаловой из Красноярского края. Евгения Климентьевна - дитя войны, в 1941 году ей исполнилось девять лет. Она подробно передает историю своей семьи.
«Мой отец Климентий Михайлович Козютенко родился в Донецкой области в 1895 году. Ему было пять лет, когда родители и другие односельчане переселились в Казахстан.
Ехали очень долго, на быках. В 60 километрах от Кустаная переселенцы построили посёлок и назвали его Лаврентьевка. Жили бедно. Брали в аренду землю у местных казахов, занимались земледелием. В голодном 1932 году дедушка Миша (отец моего папы) умер, когда шёл пешком из Кустаная в Лаврентьевку.
Посёлок получился большой и красивый. Была церковь, при ней церковноприходская школа, которую окончил мой отец, и он даже пел в церковном хоре. Отец один из всей семьи был грамотным. Женился рано, в двадцать лет. В 1914 году началась война с Германией - ушёл на фронт. За два года службы был дважды ранен: в руку и в ногу.
Началась Гражданская война - и опять на фронт. В 1919 году через Лаврентьевку шли белогвардейцы - колчаковские войска. Мой отец воевал с ними в рядах Рабоче-крестьянской Красной армии. Вернулся домой только после Гражданской войны. Его жена уже вышла замуж, а их совместного сыночка Ванюшку отдала на воспитание бабушке Марии - маме моего отца. Когда мой папа женился на моей маме, он забрал его в свою новую семью.
У мамы тоже была дочь от первого брака. Папа Настю удочерил, а мама усыновила его Ванюшку. Появились общие дети, и я в их числе. Никто из нас не знал, что Настя и Ваня неродные. Анастасия стала учительницей, а Иван выучился на механика.
Родители моей мамы, Василисы Васильевны Шевченко, приехали в Казахстан из Воронежской губернии в 1878 году. Они принимали участие в строительстве города Николаева (ныне Кустанай). Мама родилась уже в 1892 году, окончила церковноприходскую школу в Кустанае. Она была четвёртым ребёнком в семье, где росли восемь детей. Работали все с малых лет, нанимались в монастырь зимой шить одеяла, летом - полоть огороды. В 1929 году с таким трудом построенный ими дом конфисковали. Выселили на заимку. Дедушка Василий (отец мамы) вместе со старшим сыном уехали на Урал. Работали в шахтах.
С началом войны детство кончилось
Родилась я в голодном 1932 году в Лаврентьевке. У наших отца и матери были большие семьи, а потому у меня были не только двое родных братьев и сестра, но и 16 родных дядей и тёть и 44 двоюродных братьев и сестёр. Все друг друга знали и общались.
Моё детство закончилось, когда началась проклятая война. Отца перед отправкой на фронт отпустили на одну ночь домой - попрощаться с семьёй. А утром мы пошли на вокзал провожать его. Никогда не забуду я того прощания. В тот день на вокзал приехали люди из всех деревень и районных центров: старики, дети, жёны и родные люди тех, кого должны были отправить на фронт. Играл духовой оркестр, но слёзы, крик, плач заглушали музыку. Бабы выли, девки голосили, плакали дети. А когда раздалась команда «По вагонам!», все новобранцы и провожающие кинулись к составу товарняков, гружённых военной техникой и продовольствием. Провожающих не пускали к вагонам… Но вот тронулся поезд, и все кинулись вслед. Бежали, падали, вставали. А солдаты выскакивали из вагонов, обнимали родных и снова возвращались обратно. Я держала в руках сухарики, которые дал мне папа, и вспоминала его слова, сказанные маме:
- Василиса, береги дочку! Я знаю, что такое война. Помню первую германскую и Гражданскую. Там убивают. Но вы надейтесь и ждите меня!
Мне было девять лет. Я не понимала всего, что говорил папа, но по интонации голоса чувствовала, что отец прощается с нами навсегда. Интуиция не подвела.
Потери, потери, потери…
Отец писал нам письма с дороги. Везли их на Ленинградское направление. В Новгородской области, под городом Старая Русса, шли сильные бои. Там мой папа и погиб. Его боевые товарищи прислали нам письмо, в котором сообщили о том, как это было. У молодого бойца-пулемётчика что-то не ладилось с техникой в бою. Отец подполз к нему, чтобы помочь, и пулей в висок был сразу убит наповал. А ещё из письма мы узнали о том, какой мой папа был надёжный товарищ, заботливый командир и душа роты. «Вечная ему память и слава!» - писали однополчане. Они похоронили его в лесу, где шёл бой. Потом перезахоронили в деревне Рамушево, в братской могиле. Мама с старшей сестрой Настей побывали там в 1963 году. Привезли фотографию памятника и мешочек земли.
А Кустанайская дивизия с боями дошла до самого Берлина. Наш земляк Илья Сьянов принимал участие в установке знамени Победы над Рейхстагом.
Мой старший брат Ванюшка погиб под Сталинградом, а младший, Сашка, - под городом Ровно на Украине. Пётр - муж сестры Анастасии – погиб под Ленинградом. Мы даже не знаем, где они похоронены. Косточки их, может, до сих пор моют дожди и заметают снега... От того ещё жальче и горше. Жизнью заплатили они за мир для потомков.
Братья были ещё не женаты. Остались мама и моя старшая сестра с четырьмя малыми детками на двоих.
Надежда. Любовь
Мы росли подранками, без отцов. Пасли овец, работали на току. Мама скирдовала сено, а по ночам охраняла ферму. Во время окота и стрижки таскала овечек и ягнят на руках - надорвала живот. Сестра Анастасия учила деток в школе, по вечерам трудилась в колхозе, а я нянчила её малышей дома. Голодали, хлеба не видели, всю войну ели просянку да болтушку.
И вот настал долгожданный День Победы. Все радовались и плакали. Стали возвращаться фронтовики. А мы хоть и получили четыре похоронки, всё равно ждали родных. Особенно мама - до самого своего последнего часа она надеялась на чудо.
Меня направили учётчиком в полеводческую бригаду. Жили всё ещё голодно. Лишь в 1950 году уродился хороший урожай зерновых. Всем селом убирали его, невзирая на усталость. На быках возили зерно с поля на ток. Убирали всё до зёрнышка. Первый раз за много лет мы досыта наелись хлеба.
В ноябре сыграли свадьбу. Замуж я вышла за Алёшу - друга моего погибшего брата Сашки. Когда они уходили на фронт, все родные провожали их. Помню: у меня в руках была кукла-самоделка. Прощаясь, мой брат-новобранец взглянул на меня и сказал другу:
- Смотри, это твоя невеста. Когда ты вернёшься с войны, она вырастет.
Сашка погиб, Алёша вернулся в 1945-м. Он освобождал Украину, Белоруссию, Польшу, дошёл с боями до Кенигсберга, где был тяжело ранен. Долго лежал на поле боя, пока его не нашла похоронная команда. Отправили в госпиталь города Чебоксары. Полгода врачи восстанавливали его здоровье. Вернулся домой инвалидом второй группы: правая рука висела, а осколки - эту злую память о войне - он носил в теле до самой смерти.
Алеша вернулся в отчий дом живой, а мать на него уже похоронку получила. Вот почему моя мама ждала нашего отца и двух моих братьев до самого последнего часа. Алеша сразу пришёл к нам, чтобы пособолезновать в утрате своего лучшего друга Сашки. Увидев меня, спросил: «Ну что, растёшь, невеста? Расти, расти. Мне тебя твой брат завещал». А мне было всего тринадцать лет, и невестой я себя ещё не чувствовала. Подумала тогда: шутит. А когда я стала девушкой, Алексей стал ухаживать за мной и на 18-летие уговорил меня выйти за него замуж. Не скажу, что любила, но согласилась. Полюбила позже. Алексей был весёлым парнем, играл на балалайке, хорошо пел русские и украинские песни, был очень аккуратный. От инвалидности отказался, работал в военизированной охране на железной дороге. Жили мы с ним на станции Кушмурун. Как поженились, он мне сказал:
- У нас будет одиннадцать детей.
- Зачем так много? - удивилась я. - Хотя бы пятерых вырастить.
- Чтобы было много родни. Вон сколько на войне погибло, - пояснил он.
59 лет прожили мы с Алёшей душа в душу. Бог дал нам только троих деток: Наташу, Серёжу и Леночку, которых он сильно любил. И меня всю жизнь любил и жалел. Когда он ушёл из жизни, детей было ровно одиннадцать: трое наших детей, четверо внуков и столько же правнуков.
Все трое наших с Алёшей детей, получив аттестаты зрелости, окончили институты и вернулись домой. Наташа преподавала историю, Сергей - машиноведение, а Лена стала агрономом.
Правильно в народе говорят: «Человек без Родины - что дерево без корней».