Сейран - мужчина с биографией, каких сегодня в России немало. Когда-то давно он приехал сюда, что называется, попытать счастья, и счастье ему действительно улыбнулось.
Здесь он встретил женщину, которая стала его женой, русскую, между прочим. Потом пошли дети, тоже русские, как и мама. И вот сидит он однажды дома, смотрит на свою семью и ловит себя на мысли: получается, я тут один такой, не свой. Жена - гражданка, дети - граждане, а он как был с другим паспортом, так и остался. Подумал, прикинул так и эдак и решил: пора.
Пора уже оформлять российское гражданство, благо повод железный, вся семья тут, корни пущены, жизнь давно идёт по российскому расписанию.
Дело, казалось бы, понятное и в общем-то житейское. Собрал бумаги, поехал в миграционный отдел и вот тут-то всё и завертелось не туда.
Принял его, как рассказывает сам Сейран, сотрудник, который особо рассусоливать не стал. Сказал как есть, в лоб: хочешь паспорт = будь добр, иди сначала послужи годик в армии, подпиши контракт, а уж потом приходи и проси гражданство. Куда сейчас отправляют ребят по таким контрактам, ну, тут как бы никому ничего объяснять не нужно, и так всё понятно без лишних слов.
Сейран, конечно, опешил. Начал объяснять, слушайте, ну какой из меня служивый, мне уже не двадцать лет, у меня жена, дети маленькие. Я, говорит, уже взрослый мужик, со своей головой на плечах, со своими принципами, я свою жизнь не для того строил, чтобы её вот так одним росчерком пера перечеркнуть и как молодой в армию пойти. Но, судя по всему, разговор этот ни к чему не привёл, условия ему озвучили, дверь показали, и всё.
Вышел он из этого кабинета сам не свой. По дороге домой только об одном и думал: а оно мне вообще надо, это гражданство, если за него такую цену ломят?
Что ему ценнее в итоге, бумажка с гербом или возможность каждый вечер обнимать жену и укладывать детей спать? Тут ведь как, паспорт получить-то можно, а вот вернуться оттуда уже как карта ляжет. А ещё ему всё больше начало казаться, что его попросту обманули. Не в том смысле, что наврали, а в том, что закон, он, может, и другое говорит, а вот конкретные люди в конкретных кабинетах решили истолковать его по-своему. Сейран прямо признаётся: чувствую, что меня там, как он говорит, "не возлюбили". Может, лицо не то, может, фамилия не та, может, день у человека неудачный выдался, кто ж теперь разберёт. И вот эта мысль, что с ним обошлись не по закону, а по настроению, её он простить не готов. Поэтому говорит так:
если в будущем понадобится помочь вывести на чистую воду таких вот ушлых ребят из миграционных служб, которые подгоняют правила под себя, он только за.
Чтобы те, кто пойдёт после него, с такими же простыми семейными историями, не упирались в ту же самую стенку, в которую упёрся он.
В сухом остатке вот что: история Сейрана, это его история, рассказанная с его колокольни. И к ней, как и к любой другой подобной, стоит подходить с холодной головой. Мы ведь не слышали вторую сторону, что скажут сами сотрудники, какими бумагами они руководствовались, как всё выглядело с их точки зрения. Может, было недопонимание, может, какая-то деталь осталась за кадром, а может, всё ровно так и происходило, как описывает Сейран.
Делать на основании одного рассказа далеко идущие выводы о работе всей миграционной системы было бы, пожалуй, неправильно, слишком уж разные бывают случаи и слишком многое зависит от конкретных обстоятельств. Но и пройти мимо такой истории, сделав вид, что ничего особенного не случилось, тоже как-то не получается. Потому что вопросы она поднимает вполне закономерные: насколько понятны и прозрачны для людей правила игры, по которым оформляется гражданство, и сколько ещё таких же семейных людей сегодня сидят в коридорах с папками документов и пытаются разобраться, что им делать дальше.
Однозначных ответов тут нет и, наверное, каждый, прочитав эту историю, сделает свой собственный вывод исходя из того, что он сам видел, слышал и пережил.
А вы как считаете, прав ли Сейран в своих сомнениях, или сотрудники миграционного отдела действовали строго по закону и он все придумал?