Аси очень смелая. Прыгает, трясёт пропитанной глиной и сливочным маслом шевелюрой. Просит удара.
— Бей меня, бей.
Звенят колокольчики на ноге. Свистит в воздухе деревянный прут. Хлёстко ложится на кожу, уверенно. Распарывает плоть, как острый нож — спелый фрукт. Течёт кровь, плачет тело. Аси даже не вскрикнет. Аси очень смелая.
Смелее меня. Я отвожу взгяд.
— Зачем ты это делаешь, Аси? Зачем просишь себя пороть? — выцеживаю неловко.
— От любви прошу. От любви.
Аси очень весёлая. Залилась пивом бурдо, раздразнилась. Скачет высоко в кругу других девушек племени, отплясывает. Её наряд — полупервобытный, полусовременный - и вместе с металлическими кольцами на шее и жирными выпуклыми шрамами по всему телу он делает её какой-то неземной. Как пришелицу из потустороннего мира.
Но на деле пришелец здесь я. А её народ был тут всегда. Скачет Аси, как тысячи лет скакали девушки её племени. Улыбается, разгоняет кровь. Аси очень весёлая.
— Можешь объяснить мне, при чём тут любовь, если тебя просто бьют? — пытаюсь понять я.
— Любовь нельзя объяснить. Или понять.
Аси очень умная. Скачет-скачет, а по сторонам смотрит. Зырк — богатенький юноша идёт, перспективный. Аси ему свой прут суёт: бей, мол. Не жалей.
Но не одна Аси богатенького приметила. Другие девушки тоже бегут, высечь просят. А тот, вишь ли, ни в какую. Никого бить не желает, выворачивается.
Но от Аси не уйдёшь. Поймала. Заставила высечь. Аси очень умная. Если ее понять.
— Объясни мне, зачем тебе это? — никак не отстаю я.
— Видишь шрамы, которые мне оставили мужчины? Каждый шрам — клятва. Что в случае нужды он мне поможет.
А надёжнее клятвы на крови человечество так ничего и не придумало.
А мы разве сами, не все в шрамах?
Добро пожаловать в первобытный мир!
