Блок 4. Глава 1. Июньский гром

Окна особняка Хозяина были распахнуты настежь, впуская в комнаты плотный, перенасыщенный озоном и ароматом прибитой пыли воздух. На дворе стоял самый разгар уральского лета — рубеж июня и июля. Время, когда тайга буквально гудит от избытка жизненных сил, а природа наливается яростным, сочным зеленым цветом.

В последние дни небо над хребтами затягивало стремительно и тяжело. Летние грозы налетали внезапно: сначала над верхушками вековых елей повисала душная, звенящая тишина, а затем горизонт раскалывался ослепительными зигзагами. Оглушительные раскаты грома, эхом катившиеся по распадкам, не пугали Борисыча, а скорее умиротворяли. Под мерный, шквальный стук тяжелых капель по крыше особняка, сменяющийся глухим шумом ливня, ему всегда работалось легко и сосредоточенно.

Борисыч сидел за массивным столом, ведя свои отчеты. После памятной встречи с Пасечником прошел ровно месяц. Все события этого безумного трипа он скрупулезно, день за днем, переносил на бумагу и в закрытые цифровые массивы, оформляя хронологию в виде подробного, глубокого дневника. Писалось взахлеб.

Когда тучи уходили, уступая место парящему солнцу, Борисыч переключался на земные заботы. Медлить было нельзя — тайга вошла в пору максимального сокодвижения, растительность была в самом «соку». Он начал первые заготовки на долгую уральскую зиму:

• Травы: бережно срезанные пучки зверобоя, душицы, иван-чая и таежной мяты уже сушились под навесом, наполняя двор терпким ароматом.
• Ягоды и грибы: первая земляника и крепкие, ядреные маслята шли на просушку и в закрутки.

«С травой и ягодой вовремя успеть надо, пока сила в них коренная, — рассуждал про себя Борисыч, перебирая корзину. — А вот по дичи погодим. Охота ближе к осени пойдет, пускай пока глухари да кабаны жирку нагуляют на вольных хлебах».

Спокойное течение таежного быта оборвалось в один миг.

На рабочем терминале, подключенном к мониторингу внешнего контура «глобалки», тревожно замигал красный маркер. Система выбросила на экран уведомление, подсвеченное наивысшим уровнем опасности. Борисыч нахмурился, пододвинул клавиатуру и запустил зашифрованный пакет.

По сетевым узлам и видеохостингам стремительно, со скоростью лесного пожара, распространялся вирусный ролик. Борисыч включил воспроизведение и похолодел.

Картинка была пугающе четкой — снимали явно на профессиональную оптику со стабилизатором, возможно, с высокотехнологичного гражданского дрона. В кадре во всей красе развернулась пасека Пасечника. Авторы видео засняли:

• Инфраструктуру: аккуратные биваки туристических групп, растянутые тенты, костровища.
• Причал и логистику: четкую панораму речного причала и свежерасчищенную, укатанную «вертолетную» площадку.
• Главную тайну: камера крупным планом прошлась по пчельникам, зацепив ульи. И ладно бы только их — в объектив попали конструкции, лишь отдаленно напоминающие пчелиные домики, и копошащиеся вокруг силуэты, которые даже при сильном желании нельзя было назвать просто «пчелами».

Объектив безжалостно зафиксировал лица. В «прицел» высококлассной камеры четко попала масса ничего не подозревающих туристов, сам Пасечник, да еще и его «гость», чье появление в этих глухих местах вообще должно было остаться строжайшим секретом. В конце видео красовалась статичная плашка с точнейшими, до секунды дуги, географическими координатами объекта.

Экран погас, оставив в отражении бледное, злое лицо Борисыча. Сердце бешено застучало в груди, перебивая шум уходящей грозы за окном. Контур безопасности, который они так долго и тщательно выстраивали, трещал по швам.

— От паразиты, шпионы хреновы… — только и смог выдать Борисыч, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы.