Книгу "Рассказчица" я брала читать с особой осторожностью и, признаюсь, у меня остались смешанные впечатления от прочтения. Это книга о Второй Мировой войне и рассказ ведется в двух временных линиях: во времена войны от имени еврейской девушки Минки и офицера СС, и в настоящее время от лица Сейдж, правнучки Минки и Лео, но о том, кто этот персонаж, я пока говорить не буду.
Сейдж работает в небольшой лавке пекарем. Работает по ночам и сторонится людей из-за шрамов, оставшихся после автомобильной аварии. А ещё ходит в "группу скорби", т.к. не может оправиться после смерти мамы. Именно там она и знакомиться с Джозефом Вебером, девяностолетним стариком, который приходит в группу по своим причинам.
Замкнутая девушка находит в Джозефе друга, но однажды Джозеф обращается к ней с просьбой, которая вводит Сейдж в тупик. Старик признается, что в молодости был офицером СС, он прожил долгую жизнь и хочет умереть. Хочет, чтобы Сейдж, как еврейская девушка, простила его от лица всех евреев, которых он когда-то мучил и убивал и чтобы помогла ему покинуть этот мир.
Но Сейдж Зингер— не просто еврейская девушка, она внучка женщины, пережившей Холокост.
Сейдж обращается за помощью в соответствующие органы и там знакомится с Лео. Лео занимается тем, что разыскивает военных преступников Второй Мировой, доказывает их причастность к убийствам и геноциду и добивается для них суда и выдворения из страны и заключения под стражу.
"Как верный друг я должна была быть рядом, когда была ему нужна. Но вместо этого я затеяла с ним ссору и поспешно выбежала из дома. Проблема в том, что Джозеф Вебер — мой друг. А Райнер Хартманн — враг."
Эта цитата — путеводная звезда всей книги. Сейдж знает Джозефа, как добродушного старика, который делится вкусной булочкой с таксой Евой, учит играть Сейдж в шахматы и поддерживает её на занятиях в "группе скорби". Он добродушный школьный учитель немецкого, которого знают и уважают все, в их маленьком городке. Но Райнер Хартманн — это его настоящее имя. Имя офицера СС, который не просто был в Освенциме, но и играл там не последнюю роль. Это имя человека, который мог застрелить бабушку Сейдж, при определенных обстоятельствах.
И когда Минка рассказывает свою историю внучке, относиться к Джозефу/Райнеру положительно, уже не получается. Однако, всё в этой истории не так однозначно. Серая мораль здесь есть в поступках каждого и Сейдж, в том числе.
Сейдж, Минка, отец Минки и даже в истории, которую писала Минка, главные герои девочка Аника и её отец — пекари. Ароматом свежеиспеченного хлеба, пронизана, буквально каждая страница. Автор очень аппетитно описывала процесс изготовления хлеба, так, что невольно начинаешь думать о свежей ароматной корочке хлеба или булочке с корицей. Но в истории, где героиня испекла хлеб с лицом Иисуса, я словила такой кринж... Вот этого только в книге и не хватало! Про бывшую монашку тоже было максимально странно читать.
Отдельно меня сбивали главы из рассказа, который писала Минка. Сперва ты читаешь историю Минки, а потом появляется какой-то вампир... Сперва это выглядело, как какое-то разрозненное повествование, особенно когда я переключилась на аудио и мне попался этот кусочек текста. Но потом автор поясняет, что это история, которую писала Минка и эти части хорошо разбавляют рассказ.
В "благодарностях" автор говорит о том, что вдохновилась книгой "Подсолнух" Симона Визенталя. И о том, что у неё была возможность побеседовать с людьми, пережившими Холокост. Минка — собирательный образ, а не история реальной девушки.
Цитаты из книги:
🔸Она стала свидетельницей того, как ее народ уничтожали, и, даже когда гонители добрались до нее самой, верила в силу человеческого духа. Она отдавала, когда у нее самой ничего не оставалось; боролась, едва держась на ногах; цеплялась за завтра, не имея опоры под ногами вчера. Она, как хамелеон, меняла обличья — девочка из семьи с достатком, испуганный подросток, погруженная в свои фантазии молодая писательница, непокорная узница, жена военного, заботливая, хлопотливая мамаша. Она меняла роли, чтобы выжить, но не позволяла другим определять их за себя.
🔸Есть много причин для распада семьи. Достаточно крупицы эгоизма, малейшего проявления жадности, легкой неудачи. И тем не менее, когда семейная связь крепка, прочнее ее ничего нет.
Я потеряла отца и мать, перестала общаться с сестрами. Мою бабушку лишили родителей. Мы десятки лет латали дыры. Но вот передо мной Адам — рыцарственно отбрасывает прочь тех, кого любил, чтобы начать сначала. Мне стыдно, что я довела его до этой точки. Надеюсь, еще не поздно и он успеет понять то, что сама я только-только начинаю осознавать: если у тебя есть семья, ты никогда не останешься один.
🔸Лилии я оценила бы, если бы не знала, что местный флорист делает Адаму большую скидку на цветы — об этом сам Адам мимоходом обмолвился, когда мы готовились к похоронам мамы. Вообще-то, насколько я понимаю, этот букет остался от утренней похоронной церемонии.
🔸На прикроватной тумбочке — будильник, телефон и собачья игрушка. С другой стороны кровати на тумбочке лежит роман Элис Хоффман с закладкой между страницами, а рядом с ним — банка крема для рук с запахом розы.
У меня щемит сердце. Джозеф так и не смог избавиться от вещей покойной супруги. Но этот человек, который обожал жену, безумно любит свою собаку и питается чем ни попадя, убивал других людей, не моргнув глазом
🔸Но если кто-то ищет прощения, не означает ли это автоматически, что он не может быть монстром? Само отчаяние разве не делает его снова человеком?
🔸Мы верим во что хотим, в то, что нам необходимо. А в результате предпочитаем не замечать того, что как будто и не существует вовсе.
🔸Любой военный скажет вам, что объединить разобщенную группу людей можно, указав им на общего врага.
🔸Когда вас подвергают пыткам за веру, может ли религия оставаться путеводной звездой?
🔸Люди страдают от всевозможных утрат — крупных и совсем незначительных. Вы можете потерять ключи, очки, девственность. Вы можете потерять голову, остаться без сердца, утратить разум. Вы можете покинуть свой дом и отправиться в дом престарелых, или ваш ребенок переедет за океан, или ваш супруг растворится в деменции. Утрата — это не только смерть, и горе — это тайный трансформатор эмоций.
🔸— Знаешь, Сейдж, Иисус не учил нас прощать всех. Он говорил: подставь другую щеку, но только, если ударили тебя. Даже в молитве «Отче наш» говорится: «И прости нам грехи наши, как мы прощаем тех, кто согрешил против нас». Не других. Иисус призывал нас прощать обиды, нанесенные нам лично, а не кому-то другому. Но большинство христиан ошибочно полагают, что быть хорошим христианином — значит прощать все грехи и всех грешников.
🔸Есть много способов предательства.
Вы можете шептаться за его спиной.
Вы можете обмануть его намеренно.
Вы можете передать его в руки его врага, когда он вам доверяет.
Вы можете нарушить обещание.
Вопрос в том, не предаешь ли ты и себя тоже, поступая так?
🔸Не важно, кто дает вам прощение, если вы сами не можете забыть
🔸Эта книга началась с другой — с «Подсолнуха» Симона Визенталя. Во время заключения в нацистском концлагере Визенталя привели к постели умирающего эсэсовца, который хотел покаяться и получить прощение от какого-нибудь еврея. Моральное затруднение, в котором оказался Визенталь, стало отправной точкой для глубокого философского и этического анализа изменения отношений между жертвами геноцида и его преступными устроителями