Накануне прилетели в Акташ. Павел Васильевич Макаров, командир звена, уходил в отпуск – отработал своё. На встречных курсах в районе Бийска разошлись, Паша быстро передал: «Сначала отработайте Улаган, там корма горят». Пожелал удачи, и разлетелись.
Горы встретили хорошей погодой. Расположились, отдохнули. Оставлять зимой совхоз без кормов нельзя.
Бортмеханик Виктор Балдин подготовил вертолёт и вернулся в дом попить чай. Командир Владимир сидел на кровати и возился с бинтами.
– Что, гипс накладываешь? – пошутил Витя, глядя на большой слой бинта.
– Да вчера неловко размялся, – ухмыльнулся командир, продолжая наматывать.
– С кем подрался?
– Вечером немного дров для бани поколол, топорище отскочило – и палец выбило.
– Может, в больницу?
– Заживёт.
– А может, перелом? – Витя посерьёзнел.
– Нет… палец шевелится.
Бортмеханик посмотрел на толстый слой бинта и серьёзно спросил:
– А как с подвеской работать будешь? Ты же однорукий.
Вопрос повис в воздухе.
Кнопка аварийного сброса груза – только на левой ручке, только с командирского кресла. И нажимать – этим пальцем.
Володя взвесил всё, посмотрел Вите в глаза и твёрдо сказал:
– Вон он слева полетит.
Я даже не обернулся – понял: это про меня.
– А смогёт? – Витя прищурился.
– Справится. – Владимир кивнул чуть слишком уверенно, как будто сам себя уговаривал.
Я на левое кресло ещё ни разу не садился. А с подвеской даже не все командиры работают. Нужен опыт, тренировки, допуски.
Откажусь – Саана без кормов, шум до отряда дойдёт. Подвеска – не шутка, но и крайним быть неохота. Сорвём корма – виноват буду я. Если откажусь – тоже я. Круг замкнулся.
Я буркнул:
– Давай. Если что – поможешь, – имея в виду командира.
Но тут вмешался бортмеханик:
– Так не пойдёт. Ты – на меня, слева, а ты справа – и не вмешивайся, если доверяешь. А то вдвоём за ручку – разобьёмся.
Владимир кивнул. Он признавал свою вину, и приходилось слушаться.
Быстро допили чай и направились к вертолёту. Чтобы мне освоиться на левом кресле, командир пересел на правое. Запуск и взлёт с набором высоты над дорогой в Улаган. Диспетчер Акташа передала: «Вас ждут в Саратане, в Улаган заходить не надо».
Высота около двух тысяч метров, справа остаётся гора Верхняя с ретрансляцией. Подвернул вправо и продолжил набор. Посадка на площадку в Саратане прошла нормально – я вполне справился.
Рядом на поле стояла группа встречающих. Выделялся один, одетый по-цивильному, в галстуке – сразу бросался в глаза. Не раз проинструктированные о запрете подходить к вертолёту раньше, чем остановятся винты, стояли в сторонке в ожидании. Мы с командиром подошли. От толпы отделился человек в галстуке:
– Герой Социалистического Труда, депутат областного Совета, Арсений Саана.
Я первый раз видел его, но уже знал о привычке представляться новому человеку полным званием. В этот раз новым был я, тем более сидел на командирском месте. Поздоровались. Арсений рассказал о срочной необходимости перевести трактор МТЗ «Беларус» с косилкой на нижнюю стоянку – здесь недалеко, Адыбас покажет, кивнул на бригадира.
Володя деловито кивнул:
– Где брать?
– Сейчас подъедет, заправляется.
– Кто будет цеплять? Где троса? – командир вошёл в привычный ритм работы с подвеской.
Бортмеханик Витя уже прислушался к разговору, но вмешиваться не спешил. Как только разговор затих, он тронул командира за рукав и махнул головой. Отошли в сторонку:
– Пусть второй командует. Если что – подскажешь.
Трактор уже подъезжал. Рабочие загрузили косилку в вертолёт.
Надо проверить трактор: ничего, что может оторваться в полёте, надёжно закрутить дверки. Окна нет – значит, проверить кабину: оставленная фуфайка может запросто вылететь, и хорошо, если не в двигатель. Были случаи, что и пьяного тракториста забывали в кабине. Капот закрутить. Посмотреть вокруг – может, где ведро висит. Ну всё, готово. Трос в норме, не расплёлся, стропальщик толковый – как цеплять, уяснил, куда убегать, знает. Ещё раз проверить, откуда ветер, – и можно запускать.
Запуск. Командир справа, руки-ноги убрал, всем видом показывает – без меня.
– На пределе, – сказал командир. – Повнимательней.
Трактор – три пятьсот. Максимум на подвеске – три тонны. Ветер неустойчивый. Курс взлёта – только по реке, влево или вправо.
Взлёт. Висение на десяти метрах – нормально. Снижаюсь до пяти, немного влево над трактором. Витя, пристёгнутый ремнём в районе открытой двери, наблюдает за стропальщиком. Зависаю над трактором. Витя подсказывает, куда сместиться, чтобы зависнуть точно над грузом, – а то можно положить трактор набок.
– Зацепил. Давай вверх по малой.
Набор высоты. Понемногу выбираю свободный трос. Всё выбрал. Начинаю отрывать.
– Один метр от земли.
Так, висим. Уже хорошо, но запаса мощности нет. Если ручку вперёд – вертолёт вниз. Что делать?
– На земле.
Ветерок гуляет. Когда встречный висит.
- Один метр.
Рано, ждем.
Два… Три метра. – Витя.
Режим не менял – значит, ветерок развернулся. Запаса мощности – ноль.
Пора! Толкаю чуть ручку вперёд – просадка, трактор на земле. Чёрт, ветерок с горы слева в бок. Зависаю и в несколько приемов потихоньку назад – площадка ограничена, впереди деревья.
Вторая попытка.
Виктор постоянно говорит, сколько до земли. Как только произносит «три», толкаю ручку от себя и педаль чуть влево. Пошёл. Понемногу. Вот что значит аэродинамика. Если бы педаль не дал влево – упал бы. А так пошёл.
Скосил глаза на командира. Невозмутим. Сидит как сидел. Бортмеханик в салоне у люка с подвеской:
– Груз в порядке, вращения нет.
Зову бригадира в кабину:
– Куда летим?
– За горушкой там.
Через десять минут показывает на площадку:
– Здесь.
Так, подходы нормальные. И хорошо, что у рабочих внизу что-то дымится – не надо напрягаться с определением ветра. Зашли против ветерка, хоть и слабого, но строго навстречу. Положили трактор. Отработали весь день – всё нормально. Экипаж принял мою работу в левом кресле как должное.
Я давно забыл бы эту историю, если бы не утро следующего дня. Мы ещё готовились к полётам, когда в нашу половину дома зашла начальник аэропорта.
– Ну что, герои? О вас уже в газете пишут!
На первой странице: «Героический экипаж вертолёта командира звена Макарова Петра Васильевича помог совхозу не остаться без кормов». В редакции не отследили замену. И слава богу.
Уже в конце месяца, оставшись вдвоём в гостинице Горно-Алтайска, Владимир неожиданно спросил:
– Хочешь, на баяне сыграю?
Я знал Володю лет пятнадцать. Никто – ни я, ни другие – ни разу не слышали, чтобы он играл.
Командир взял баян. В нашей комнате постоянно висели баян, гармонь и гитара.
– Что сыграть?
– «К Элизе» Бетховена можешь?
Я онемел. Он играл просто отлично, почти профессионально.
– Мама в детстве заставляла. Семь лет баян, фортепиано. После окончания в руки не брал. Принципиально.
Я так и не понял, почему Володя Матюхов сыграл именно тогда, именно мне. Но вскоре меня ввели в командиры Ми-8, и я уверен: Владимир приложил к этому свою зажившую руку.
✈️Подписка – это как комплимент. Необязательно, но чертовски приятно.
#Подвеска_в_горах, #Акташ_Улаган_Саратан