Дело было на трассе под Канском в Красноярском крае. По дороге в эти минуты как раз проезжал датский путешественник Поль Ван Хофф. Поль на мотоцикле двигался по очень своеобразному и длинному маршруту: из Амстердама в Токио. То есть он пересекал на байке всю Евразию — Европу, Россию, дальше в Дальний Восток. К моменту, о котором идёт речь, он был уже глубоко в Сибири.
Впереди на трассе образовалась пробка. С точки зрения мотоциклиста, объехать пробку проще, чем стоять — байк меньше, в просвет между машинами можно нырнуть и продолжить путь. Поль и собирался так сделать.
Но когда он подъехал ближе, понял, что это не «затор от перегруженной развязки». На дороге столкнулись несколько автомобилей — у разных источников разные цифры, в одном — три, в другом — четыре машины. И две из них приняли на себя лобовой удар.
В одной из этих машин, искорёженной до неузнаваемости, сидели женщина и подросток. 37-летняя мать и её 17-летний сын Артём. Лобовое столкновение — это всегда тяжёлая травма, и оба находились в состоянии, которое требовало срочной помощи.
То, что Поль увидел рядом с этой машиной, его поразило сильнее, чем сам факт ДТП.
Вокруг стояли десятки людей. Зеваки, проезжающие водители, кто-то с телефоном в руках. Никто не подходил к разбитой машине.
Поль припарковал свой мотоцикл и подошёл к раскорёженной двери. У 17-летнего мальчика всё лицо было в крови. Нос — сломан. Он был в сознании, но в очень тяжёлом состоянии. Датчанин сначала просто стал вытирать лицо подростка влажными салфетками из своих дорожных запасов. Параллельно — заговорил с ним. Не зная русского толком, не зная имени мальчика, не зная его возраста.
«Я не знал его имени, но начал разговаривать с ним. Мне было ужасно жаль его, ему было жутко больно», — позже напишет Поль на своей странице.
Главная задача в первые минуты после такого ДТП — не дать пострадавшему потерять сознание. Пока человек отвечает, пока он реагирует, пока он понимает, что рядом кто-то живой, — он остаётся в этом мире. Поль разговаривал.
Потом понял, что Артёма надо вытаскивать из машины — оставаться в искорёженном салоне опасно. Поль сходил к своему мотоциклу, достал из багажа дорожный матрас, разложил его рядом и аккуратно перенёс мальчика из машины на этот матрас. Поставил рядом бутылку воды.
Параллельно попытался достать и мать Артёма. Но женщина была зажата конструкциями машины слишком сильно — без специнструмента её было не извлечь. К тому же она в этот момент не подавала признаков жизни. Поль решил, что женщина уже погибла, и вернулся к подростку — продолжать его поддерживать до приезда врачей.
Самая сильная фраза, которую Поль скажет об этой ситуации потом, — не про подвиг. Не про мальчика. Не про машины. А про всех людей, стоявших вокруг.
«Самая странная вещь, что я был один, мы с ним были одни, хотя было много людей вокруг. И никто не пришёл нам на помощь. Это было очень странно и очень смутило меня».
Через некоторое время к месту подъехали полиция, МЧС, несколько машин скорой помощи. Артёма и его маму увезли в больницу. Поль наконец смог сесть на свой мотоцикл и поехать дальше.
«Я сел на свой мотоцикл, поехал и я плакал два часа, потому что я не видел ничего ужаснее в своей жизни», — напишет он потом.
Маршрут «Амстердам — Токио» прошёл через ту трассу под Канском. Поль ехал из Европы в Японию через много стран, пересёк весь континент — и единственное, после чего он плакал два часа на мотоцикле, случилось здесь.
В больнице 17-летний Артём перенёс операцию. Врачи позже скажут, что если бы не действия Поля на месте — мальчик мог бы не дожить до скорой. Артём остался жив.
А вот его мать спасти не удалось. Женщина, которую Поль не смог достать из машины и в которой ещё на трассе не увидел признаков жизни, скончалась в больнице.
Поль завершил своё путешествие из Амстердама в Токио. Уже потом он написал книгу о своих странствиях, в которую вошла, помимо прочего, эта история — о трассе под Канском, о 17-летнем мальчике, о его матери, о десятках людей, которые в тот день стояли рядом и ничего не сделали.
Поль ищет российского издателя для этой книги.
