15 августа 1944 года шведский консул Рауль Нордлинг сидел в своём парижском кабинете и крутил телефонный диск. Он уже договорился с немцами: они отдадут одну узницу, осталось только дозвониться до станции Бар-ле-Дюк до 14:45 – именно тогда поезд уходит на восток, в Германию.
Но линия все была занята, снова и снова.
В 14:45 поезд ушёл. Командир состава не стал ждать и проигнорировал даже личный звонок от главы правительства Виши Пьера Лаваля. На крыше вагонов ехали конвоиры: запах внутри был таким, что находиться рядом с заключёнными они не могли. Среди двух тысяч человек в этом поезде была молодая женщина, имя которой через три года появится на одном из самых знаменитых флаконов в истории парфюмерии.
Нежное детство
Катрин Диор – в семье её звали Каро – родилась 2 августа 1917 года в нормандском Гранвиле, портовом городке на берегу Ла-Манша, где ветер пахнет солью и водорослями. Она была пятым ребёнком в семье промышленника Мориса Диора и на двенадцать лет моложе брата Кристиана. Такая разница в возрасте обычно означает, что дети растут в разных мирах, но Катрин и Кристиан были похожи в главном: оба с детства были влюблены в сады.
Их мать, Мадлен, разбила вокруг виллы Les Rhumbs настоящий рай – розы, жасмин, лилии, гортензии, и дети проводили в этом саду всё свободное время. Много лет спустя Кристиан будет говорить, что именно тогда научился видеть красоту, а Катрин – что именно тогда полюбила цветы больше всего на свете.
Крах 1929 года разрушил эту идиллию. Биржевой обвал на Уолл-стрит разорил Мориса Диора, и семья лишилась всего: виллы, состояния, привычной жизни, после чего они переехали в Кальян – крошечный прованский городок рядом с Грассом, мировой столицей парфюмерии.
В 13 лет Катрин потеряла мать, а потом несколько лет продавала овощи на местном рынке, чтобы семья не умерла с голоду. Кристиан же уехал в Париж делать карьеру модельера. Катрин осталась в Кальяне и в конце концов открыла небольшой шляпный магазин в Кальяне.
Радиомагазин в Каннах
В 1940 году Франция капитулировала, и немцы вошли в Париж. Катрин, которой было 23 года, ненавидела оккупантов и не собиралась делать вид, что всё нормально.
В 1941 году она отправилась в Канны, чтобы купить нелегальный радиоприёмник – слушать трансляции де Голля из Лондона. В подпольном магазине она познакомилась с Эрведы де Шарбонери – аристократом, женатым отцом троих детей и одним из первых организаторов французского Сопротивления. Говорят, это была любовь с первого взгляда. Как бы то ни было, именно этот визит в магазин привёл её в разведывательную сеть F2.
Сеть F2 была франко-польской структурой, работавшей на британскую разведку. Под кодовым именем КИРО Катрин собирала данные о передвижениях немецких войск, составляла донесения и передавала шифровки в Лондон через тайные каналы. Часть её информации, по имеющимся сведениям, использовалась при подготовке высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года. F2 была одной из самых эффективных сетей – и одной из самых уязвимых: предательства выкашивали её регулярно.
К 1944 году гестапо взялось за сеть всерьёз, и Катрин перебралась в Париж – к Кристиану, в квартиру на улице Руаяль. Брат прикрывал её как мог: укрывал у себя, устраивал конспиративные встречи, а его ателье порой использовалось как прикрытие для курьеров. Кристиан Диор, будущая икона высокой моды, и его сестра фактически воевали вместе, просто на разных фронтах.
Засада на площади Трокадеро
6 июля 1944 года Катрин шла по площади Трокадеро на встречу со связным. Четверо мужчин подошли сзади, отобрали велосипед и сумку и с завязанными глазами отвезли девушку в особняк на улице Рю де ля Помп в шестнадцатом округе.
Шикарный дом в дорогом районе, который французские коллаборационисты под командой некоего Фридриха Бергера превратили в центр допросов. В тот день по всему Парижу взяли 27 человек – сеть была раскрыта. Лидера F2 Жана Дезубра замучают в гестапо насмерть. Катрин повезло немного больше – в том смысле, в каком вообще можно использовать слово «повезло» применительно к тому, что произошло дальше.
Её раздели, связали и бросили в ванну с ледяной водой, и начали притапливать, пытаясь выбить показания. Потом были электрические кабели, ожоги сигаретами. Французское Сопротивление считало успехом, если схваченный боец молчал двадцать четыре часа: этого хватало, чтобы остальные успели уйти. Катрин молчала неделями.
«Меня отвели в ванную. Раздели, связали руки и бросили в воду, где я оставалась около трёх четвертей часа», – рассказывала она потом на суде.
Она не выдала ни одного имени. Ни Эрведы, ни его жены Люси, ни кого-либо ещё. Когда гестапо наконец добралось до штаба F2, там уже никого не было. Позже другой узник, побывавший в подвале на Рю де ля Помп, нацарапает на стене ногтями:
«Нас пытали французы».
Поезд не остановился
Узнав, где держат сестру, Кристиан бросился её спасать. Он использовал всё, что имел: светские связи, знакомства с жёнами нацистских офицеров, дипломатические каналы. В конце концов вышел на Рауля Нордлинга, шведского консула, который вёл переговоры об освобождении политических заключённых.
15 августа 1944 года – за десять дней до освобождения Парижа – Катрин погрузили в поезд. Нордлинг к тому моменту уже договорился: немцы отдадут её, если он позвонит до 14:45. Линия не проходила. Поезд ушёл. 18 августа Нордлинг всё-таки получил бумагу об освобождении Катрин – через три дня после того, как она уже прибыла в Равенсбрюк.
***
Впереди у неё было восемь месяцев, о которых она потом скажет только одно: «этого нельзя назвать». Равенсбрюк, Торгау, Аптерода, марш смерти в марте 1945-го – сотни километров пешком по снегу. Из ста тридцати тысяч женщин, прошедших через Равенсбрюк, не вернулись пятьдесят тысяч. Но об этом, если позволите, и о том, как ее брат увековечил память, во второй части. Поэтому буду рада вашей подписке 🙏🏻🤍