Соседи семилетнего Владика Рогожникова перестали видеть мальчика на улице еще в феврале 2009 года. До этого парнишка, который еще не ходил в школу (ему только предстояло пойти в первый класс), постоянно крутился во дворе. А тут вдруг пропал.
– Владька-то где у тебя? – спрашивали 27-летнюю Наталью Рогожникову соседки.
– В санаторий мы его отвезли, – отмахивалась женщина.
Прошло несколько месяцев. В конце весны кто-то из соседей снова поинтересовался: «Не вернулся?» Наталья ответила коротко и резко:
– Дома сидит, наказанный.
«Кожа да кости»
11 июня 2009 года мать сама вызвала Владику скорую помощь. Она испугалась – мальчик стал умирать на глазах. Когда медики прибыли по вызову и зашли в дом, они едва не потеряли сознание от увиденного.
В детской кроватке лежал ребенок. Как описывали медики, «кожа да кости». Постельное белье представляло собой грязные тряпки, на которых виднелись пятна. Рядом с кроваткой валялись веревки: ими мальчика привязывали, чтобы он не мог двигаться.
Несмотря на все усилия врачей, спасти Владика не удалось. Ребенок умер от голода и издевательств. На следующий день, 12 июня, ему должно было исполниться восемь лет.
«Пацан вечно был в синяках»
Соседи сразу же предположили, что главным виновником истязаний над ребенком стал отчим Владика. Родная мать, по словам жителей улицы, не вымолвила против него ни слова.
– Терпела, дура, – рассказывали соседи. – Вовка взял ее шесть лет назад с тремя детьми – с первым мужем у нее не сложилось. Вовка привел ее в свой дом. Девочка Олеся четыре года назад родилась у них.
Олеся – младшая, родная дочь Владимира. Ее он, по свидетельствам соседей, любил. Двое старших детей – 11-летний Данил и 9-летняя Настя – учились в интернате и появлялись дома только на выходных. Им от отчима тоже доставалось. Дети жаловались, что он бьет их шлангом от стиральной машины.
А семилетний Владик, который вечно крутился под ногами, получал от отчима по полной программе:
– Пацан вечно был в синяках, – говорили те, кто жил поблизости.
Мать и отчим Владика торговали на рынке в Закамске рыбой и фруктами. У них был свой бизнес, пусть и небольшой. Странно, но в этой семье не пили. Издевательства над детьми происходили в трезвом состоянии.
После того как тело Владика было обнаружено, родителей арестовали. Троих оставшихся детей – Данила, Настю и маленькую Олесю – отправили в приют. Следователи позже отмечали, что страшно представить, через что пришлось пройти этим детям: на их глазах умирал от голода брат, а они сами дрожали от страха перед отчимом и не могли ему помочь.
«А зачем мне? У меня своих двое»
Эта история шокировала не только жестокостью родителей, но и полным безразличием окружающих. На глазах соседей трагедия разворачивалась годами, но никто не вмешался. Журналистка, которая приехала в поселок разбираться в случившемся, подошла к частному дому, где жила семья Рогожниковых. К ней тут же подошла одна из соседок.
– Про мальца приехали узнавать? – спросила она. – Я вам вот что скажу: года полтора назад Владик ходил с разбитой губой. Мать объясняла, мол, сын упал. А его сестра мне призналась, что это отчим застукал малыша, когда тот ночью достал еду из холодильника.
Журналистка спросила: почему же никто, видя все это, не сообщил в полицию или в органы опеки? Ответ соседки оказался ошеломительным:
– А зачем мне?! – спокойно ответила женщина. – У меня своих двое. Я в чужую семью не полезу.
Это народное «правило» – «моя хата с краю» – стало в данном случае символом трагедии, которую можно было предотвратить.
«Грязно в доме, но ужин готовился»
Напрашивался и другой вопрос: почему ничего не рассказывали Настя и Данил, которые каждые выходные возвращались домой из интерната и все видели? Почему молчали педагоги и социальные работники?
Директор школы-интерната № 5 Геннадий Коробейников пытался оправдать своих сотрудников:
– Нас обвиняют, мол, мы недоработали, – вздыхал он. – Наш социальный педагог несколько раз приходила в их семью посмотреть условия. Отец с ней возле калитки разговаривал. На порог не пустил, сказал, нечего, мол, тут делать. Она не настаивала…
Еще больше вопросов возникло к органам опеки и соцзащиты. Ведь семья Рогожниковых состояла на учете в комиссии по делам несовершеннолетних. Но контроль за ними был практически нулевым.
Начальник отдела по делам семьи и детства администрации Кировского района Перми Ирина Зарубина сообщила:
– Была у них сама лично два года назад. Да, бедно жили, да, грязно в доме, но ужин готовился…
Журналист спросил: «А после заходили?» Зарубина ответила:
– Норм посещения нет.
Мальчик умирал, а чиновники делали липовые справки
Позже выяснилось, что чиновники из соцзащиты регулярно сдавали акты посещения дома Рогожниковых, но эти акты оказались фиктивными. Начальник отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних краевой прокуратуры Татьяна Шуваева прокомментировала ситуацию так:
– Семья как социально опасная три года состояла на учете в комиссии по делам несовершеннолетних, но была абсолютно бесконтрольна. Чиновники из соцзащиты регулярно сдавали акты посещения дома Рогожниковых, а сейчас выясняется, что их посещения были липовые: в документах был указан старый домашний адрес, откуда Рогожниковы съехали еще в 2004 году.
За смерть ребенка к ответственности были привлечены шесть чиновников. В больнице, где Владик состоял на учете как тубинфицированный, и в школе, куда он должен был пойти в первый класс, о мальчике, как выяснилось, просто забыли.
Сотрудники поликлиники № 4 и интерната № 5 получили строгие выговоры. Но этим дело не ограничилось. Следственный комитет при прокуратуре РФ по Пермскому краю возбудил в отношении должностных лиц уже уголовное дело – по статье «Халатность, повлекшая смерть человека по неосторожности». При этом за решетку никто не сел.
«Это муж виноват»
Следователи, работавшие по этому делу, рассказывали, как вели себя на допросах горе-родители.
– Отчим – спокойно. А мать плачет, говорит, что это муж виноват, она его боялась, потому и терпела.
Следствие установило, что Владик не получал нормальной еды. Он боролся за жизнь изо всех сил, едва держась на ногах умудрялся что-то «украсть»:
– Мальчик сумел прожить подольше потому, что часть еды ему все-таки удавалось похищать, – добавляли следователи. – Остальные дети его очень любили, но боялись принести ему пищу – были напуганы родителями.
Приговор
В декабре 2009 года начался суд. На заседание Татьяна Рогожникова явилась в положении – на сроке семь месяцев беременности. Вину свою она и ее гражданский муж признали частично. Они утверждали, что не желали мальчику смерти и вовремя вызвали скорую. Однако судебно-медицинская экспертиза не оставила сомнений: причиной смерти стало общее истощение организма.
Приговор был вынесен 11 декабря 2009 года. Беременную Татьяну Рогожникову приговорили к 18 годам лишения свободы в колонии общего режима и штрафу в размере 20 тысяч рублей. Ее гражданский муж – отчим Владика – Владимир Пономарев был осужден на 19 лет и 2 месяца.
По материалам «КП»-Пермь