— Ты специально? — Игорь постучал пальцами по столу. — Женщина должна зарабатывать меньше мужчины. Это закон природы.
— Какой закон? — спросила я.
— Не тупи. Ты меня унижаешь своей зарплатой.
Я посмотрела на его пальцы. Тук-тук-тук. Он всегда так делает, когда злится. Раньше я сжималась. Сейчас только усталость.
— Я не унижаю, — сказала я. — Я просто работаю.
Он встал. Бросил:
— Работай дальше. Одна.
И ушёл в спальню, хлопнув дверью.
Это был не первый раз. Но последний.
Пять лет назад мы сидели в загсе, и я думала, что всё правильно. Игорь старше, уверенный, с машиной и хорошей должностью. Я тогда получала 45 тысяч, он — 90.
«Будешь дома, цветочки», — пошутил он на свадьбе. Я засмеялась.
Через два года я сменила работу. Пошла в аналитики. Училась ночами, сдавала экзамены. Игорь говорил: «зачем тебе?» Я отвечала: «хочу больше».
К тому моменту он всё ещё получал 90. Я догнала его через год. Стало 90 на 90.
— Ну вот, сравнялись, — сказал он тогда. — Теперь можно успокоиться.
Я не успокоилась.
Я подала на повышение. И через полгода мне его дали. 150 тысяч. Шеф сказал: «ты лучшая». Я пришла домой с шампанским.
Игорь не пил. Он смотрел в телефон и молчал.
Вечером спросил:
— И долго ты будешь меня этим тыкать?
— Чем?
— Своими деньгами.
Я не тыкала. Я вообще не говорила про деньги. Но он сам считал. Знал мою зарплату до копейки. И свою тоже.
Три месяца он копил.
Сначала просил скидываться на продукты больше. Я согласилась — логично, я зарабатываю больше. Потом на коммуналку. Потом на его кредит за машину.
— У тебя же есть, — говорил он. — Не жалко?
Я скидывала. Мне было не жалко.
Потом он начал проверять мои чеки.
— Ты купила пальто за двадцать тысяч? Ах, ну да, ты же теперь богатая.
— Мне нужно пальто, старое порвалось.
— А я ходил в куртке три года.
Я не знала, что ответить. Потому что это была правда: он ходил в старой куртке. Но я предлагала купить новую — он отказался. Сказал: «не твоими деньгами».
За две недели до последнего разговора он устроил скандал из-за доставки. Я заказала суши на полторы тысячи. Домой. Для нас двоих.
— Ты могла бы предупредить, — процедил он. — Я планировал макароны.
— Я хотела как лучше.
— Лучше для кого?
Я замолчала. И тогда поняла, что этот разговор бесконечен.
В ту ночь я не спала. Лежала и смотрела в потолок.
Я перебирала цифры. Его зарплата — 95. Моя — 150. Я плачу за ипотеку (она на мне), за коммуналку, за продукты, за его кредит (потому что «машина общая»). Я работаю по десять часов, потому что аналитика не терпит дедлайнов. Он возвращается в шесть, садится играть на компьютере.
Когда мы только поженились, он говорил: «Я добытчик».
Теперь он говорит: «Ты меня унижаешь».
А я не унижаю. Я просто больше не хочу быть благодарной за то, что он не бьёт и не пьёт.
И тогда я приняла решение.
Утром я налила кофе и села напротив него.
— Игорь, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О том, чтобы ты съехал.
Он замер. Поставил кружку.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Это моя квартира?
— Нет. Моя. Я плачу ипотеку. Ты прописан, но собственник — я.
Он побледнел. Я видела, как он сжимает пальцы.
— Ты меня выгоняешь? Из-за денег?
— Не из-за денег. Из-за того, что я устала быть виноватой за свой успех.
— Ах, успех, — он усмехнулся. — Ну-ну. Иди, работай. Только не ной потом, что одна.
— Я не буду ныть.
Он встал, ушёл в спальню и закрыл дверь. Я слышала, как он что-то бросает в шкафу.
Через два дня он уехал к матери.
Забрал ноутбук, две футболки и свою кружку. Остальное обещал вывезти в выходные.
— Ты пожалеешь, — бросил на пороге.
— Может быть, — ответила я.
Дверь закрылась. Я постояла минуту. Потом пошла на кухню, вылила остывший кофе и налила новый.
Зазвонил телефон. Свекровь. Я сбросила. Потом написала смс: «Всё хорошо, Татьяна Сергеевна. Мы сами разберёмся».
Она перезвонила шесть раз. Я не взяла.
Сейчас я сижу в своей квартире. На диване, где раньше сидел он. На столе — его кружка. Я не выкинула. Но и мыть не буду.
Завтра я иду к юристу. Подавать на развод. Игорь согласен — он сам позвонил и сказал: «разводись, если хочешь». Я хочу.
Мои подруги крутят пальцем у виска.
— Оль, ты сдурела? Он же нормальный мужик.
— Нормальный — это который не унижает?
Они вздыхают.
А я допиваю кофе и думаю о том, что у меня есть работа, ипотека на меня, кот (Игорь не любил котов, а я заведу) и чувство, что я наконец-то дышу.
Знакомые говорят: «ты теперь сильная, самостоятельная».
Нет. Я просто устала быть удобной.
И это главное.
В воскресенье я переставила мебель в гостиной. Кресло, где Игорь играл на компьютере, убрала на балкон. На его место поставила столик и заварочный чайник.
В прихожей ещё висит его куртка. Чёрная, потёртая. Та самая, три года. Я смотрела на неё и думала: снять или не снять.
Потом сняла.
Сложила в пакет и написала: «Забери, когда удобно».
Не зло. Не больно. Просто факт.
Как цифры в моей зарплатной ведомости.
150 тысяч — мои.
И жизнь — тоже моя.