В докладе АНБ от 1974 года, рассекреченном в 2007-м, есть строка: «средняя продолжительность боевого патруля советской ПЛАРБ проекта 667А у восточного побережья США составляла 77 суток». В соседнем абзаце указано другое число: «фактическое время на боевой позиции: 12–18 суток». Разница в четыре раза. И обе цифры взяты из одного и того же отчёта.
Это не ошибка аналитика. Это два разных понятия, которые в советской отчётности и в американской фиксации означали разное. Разобраться, что стояло за этим расхождением, значит понять, как на самом деле было устроено боевое дежурство РПКСН в Атлантике.
Что американцы фиксировали и чем
К середине 1970-х у США работали три независимые системы наблюдения за советскими подводными лодками в Атлантике. Первая: SOSUS, цепочка донных гидрофонов, развёрнутая от Гренландии до Азорских островов. Вторая: патрульная авиация P-3 Orion с баз в Кефлавике, Бермудах и Брансуике. Третья: радиоразведка АНБ, перехватывавшая сеансы связи с Центральным командным пунктом ВМФ СССР.
Каждая система давала свой срез. SOSUS фиксировал акустический след при прохождении Фареро-Исландского рубежа. Авиация подтверждала или не подтверждала контакт в зоне ответственности. АНБ перехватывало доклады о прибытии в район и о смене позиции. Сопоставление трёх потоков давало ту самую картину, которая попала в доклад 1974 года.
По данным рассекреченного отчёта ЦРУ «Soviet Strategic Forces» за 1978 год, в Атлантике одновременно находилось от двух до четырёх советских РПКСН проекта 667А «Навага». Не больше. И это при том, что в составе Северного флота к 1978 году числилось 34 лодки этого проекта.
Цифры не сходятся? Сходятся. Просто между «числится в составе флота» и «находится на боевой позиции» лежит вся логика системы.
Маршрут до позиции: что показывал SOSUS
Лодка выходила из Гаджиево или Сайды. Это два основных пункта базирования 31-й и 41-й дивизий подводных лодок Северного флота. Дальше начинался участок, который у американцев назывался «transit phase» — переход.
По данным SOSUS, типичный маршрут проекта 667А выглядел так. Выход из Кольского залива, движение на северо-запад мимо Медвежьего, поворот на запад между Шпицбергеном и Норвегией, проход Норвежского моря, выход на Фареро-Исландский рубеж. Именно здесь располагалась самая плотная цепочка гидрофонов. По оценке американской разведки, обнаружение лодки на этом рубеже происходило в 60–80% случаев.
В докладе АНБ от 1976 года есть любопытная деталь. После прохождения рубежа советские лодки уходили не прямо на запад, к американскому побережью, а сворачивали на юго-запад, в зону между Азорами и Ньюфаундлендом. Это не было маршрутом по прямой. Это был обход известных зон патрулирования американской авиации.
Такой маршрут добавлял к переходу от восьми до одиннадцати суток. Лодка тратила почти треть автономности на то, чтобы добраться до позиции, с которой она могла поразить цели. И ещё столько же — на возвращение.
Вот откуда взялась цифра 77 суток патруля и 12–18 суток на позиции. Большая часть автономности уходила на переход и на скрытность.
Радиус ракеты определял всё
Проект 667А нёс комплекс Д-5 с ракетами Р-27. Дальность — около 2500 километров. Это значит, что для удара по Вашингтону или Норфолку лодка должна была находиться не дальше 2500 километров от цели. С учётом круга вероятного отклонения и необходимости резерва по топливу — не дальше от 2000 до 2200 километров.
Это и есть та самая «боевая позиция», о которой шла речь в советских документах. Прямоугольник в Атлантике, примерно 800 на 600 километров, к востоку от мыса Гаттерас. Американцы называли эту зону «Yankee patrol box». В рассекреченных материалах АНБ она обозначена координатами, но координаты в открытой части документа замазаны.
С появлением в 1974 году ракеты Р-29 на проекте 667Б ситуация изменилась. Дальность выросла до 7800 километров. Лодке больше не нужно было идти к американскому побережью. Она могла стрелять из Баренцева моря.
И вот здесь возникает вопрос, на который рассекреченные документы дают неожиданный ответ.
Почему лодки продолжали ходить в Атлантику
По логике, после принятия Р-29 на вооружение патрулирование у американских берегов должно было прекратиться. Зачем тратить две трети автономности на переход, если можно стрелять, не выходя из района, защищённого силами Северного флота?
В докладе ЦРУ от 1981 года есть ответ. Лодки проекта 667А не модернизировались под Р-29. Их корпуса не позволяли разместить ракету большей длины. И до конца 1980-х годов 667А продолжали ходить туда, куда позволял их комплекс Д-5. То есть к восточному побережью США.
Но это не вся причина. По данным американской радиоразведки, существовало негласное правило: советская сторона поддерживала постоянное присутствие у атлантического побережья как сигнал. Не как военная необходимость, а как политическое сообщение. В период с 1976 по 1984 год в зоне «Yankee patrol box» постоянно находилась хотя бы одна советская лодка. Хотя бы одна. Иногда две.
Это подтверждается перехватами связи. В документе АНБ за 1979 год зафиксировано: при возвращении одной лодки на базу другая выходила в море с разрывом в 4–7 суток. Не больше. Цепочка не должна была прерываться.
Что фиксировалось на позиции
Когда лодка приходила в район патрулирования, она переходила в режим максимальной скрытности. Скорость — двух-трёх узлов. Глубина — около 100 метров. Сеансы связи — раз в сутки на сверхдлинных волнах, в основном на приём.
Американцы фиксировали лодки на позиции редко. По данным доклада SOSUS Evaluation за 1977 год, обнаружение на боевой позиции происходило в 15–20% случаев. То есть в среднем из каждых пяти лодок, дошедших до района, четыре оставались незамеченными до момента ухода.
Это была главная победа советского судостроения. Лодка, шумная на переходе, на малом ходу становилась практически неотличимой от океанского фона.
Но была и обратная сторона. По перехватам АНБ, советские командиры подавали доклад о прибытии на позицию сразу после её занятия. Сеанс связи на сверхдлинных волнах из квадрата, известного американцам как зона патрулирования. После такого сеанса лодку искали несколько суток. Иногда находили. Чаще нет.
Расхождение цифр и логика отчётности
Вернёмся к расхождению, с которого начался разговор. 77 суток патруля и 12–18 суток на позиции.
В советской отчётности «боевой поход» включал всё: выход из базы, переход, нахождение на позиции, возвращение, постановку к причалу. Это был административный показатель, по которому начислялись надбавки экипажу, считалась интенсивность использования корабля, отчитывались перед командованием флота.
Американцы считали по-другому. Их интересовало одно: сколько суток в году конкретная советская лодка реально способна нанести удар по территории США. Это совсем другая величина. Из 77 суток на переход уходило 22–28 суток в каждую сторону. На позицию — остальное.
И здесь обнаруживается то, что в открытых советских источниках не называется прямо. Реальная интенсивность боевого дежурства РПКСН в Атлантике была существенно ниже формальной. По расчётам ЦРУ за 1982 год, из 34 лодок проекта 667А одновременно угрожать территории США могли 3–4. Это около 10% численного состава.
Не потому что лодки были плохими. А потому что география Атлантики и автономность корабля давали именно такое соотношение.
Чего нет в открытых документах
Рассекреченные материалы АНБ и ЦРУ дают внешнюю картину: где лодки шли, когда обнаруживались, сколько времени проводили на позиции. Внутренней стороны в открытых источниках почти нет.
Неизвестна точная процедура смены лодок на позиции. Известно, что цепочка поддерживалась, но как именно происходила передача района от уходящей лодки к приходящей — в открытых документах не описано. Неизвестны точные точки заходов в районы боевой устойчивости, прикрытые силами Северного флота. Эти данные шли через отдельную секретную картографию, не вошедшую в материалы, переданные в архивы.
Неизвестно главное: сколько именно лодок одновременно находилось в Атлантике в каждом конкретном году. Цифры ЦРУ — это оценка, построенная на акустических контактах и перехватах. Реальная цифра могла быть и выше, и ниже на 1–2 единицы. В документах АНБ сами аналитики признают: «оценка содержит погрешность не менее 20%».
И ещё одна лакуна. В рассекреченных материалах нет ни одного описания того, как принимались решения о маршрутах со стороны Главного штаба ВМФ. Что лежало на столе у начальника штаба, когда он определял, куда пойдёт следующая лодка? Какие факторы учитывались — политические, оперативные, инженерные? Это, видимо, никогда не станет открытым.
Что осталось от этой системы
К концу 1980-х годов лодки проекта 667А начали выводиться из боевого состава. На смену пришли 667БДРМ и 941 «Акула», стрелявшие с межконтинентальной дальности из защищённых районов. Маршруты через Норвежское море в Атлантику постепенно сошли на нет.
К 1992 году ни одной советской лодки в «Yankee patrol box» не было. Зона, которую американцы 25 лет считали приоритетной для слежения, опустела. Гидрофоны SOSUS, развёрнутые против именно этого маршрута, потеряли первоначальную задачу.
Это была система, существовавшая ровно столько, сколько у одной стороны были ракеты с дальностью 2500 километров, а у другой — необходимость их обнаруживать. Технология изменилась — система исчезла.
И это, пожалуй, самое интересное наблюдение. Боевое дежурство РПКСН у атлантического побережья выглядит как стратегическая константа холодной войны. На самом деле оно было привязано к конкретному техническому параметру — дальности ракеты Р-27. Изменился параметр — исчезла практика. Не идеология определяла маршруты, а инженерное ограничение комплекса Д-5.
Статья построена на открытых рассекреченных материалах АНБ и ЦРУ, доступных через CIA Reading Room, и на оценках, опубликованных в исследованиях по советской атомной программе. Часть данных, особенно по конкретным маршрутам и срокам, остаётся под грифом или вышла с замазанными координатами.
Если вы служили на лодках 667А или 667Б, работали в штабах Северного флота или знаете цифры, не совпадающие с приведёнными, напишите в комментариях. Подтверждённые поправки войдут в текст с указанием источника.