Забавная история со мной случилась на Вознесение Господне. Захотела я сходить на Причастие. Вечером, как полагается, пошла на исповедь. И так как в Нижнем Новгороде всё ещё стояла (стоит) аномальная жара (+33), то надеть мне пришлось единственную доступную при таком раскладе вещь – красное длинное платье.
Думала ещё сверху что-то накинуть, чтобы скрыть руки, но вспоминала, как в меньшую по интенсивности жару мне стало дурно от простенького, почти невесомого летнего кардигана и решила идти как есть: экстремальные условия требуют определённой гибкости, то есть выбора – либо исповедь, либо в обморок (почти не шутка).
Одного я не учла, что и платок, точнее шарфик (самый лёгкий, продуваемый всеми ветрами, мой любимый), у меня тоже был яркий – жёлтый.
В Риге ко мне такой народ привык. Муж шутит, что в толпе меня проще всего найти именно по цвету. Но в Нижнем Новгороде я, похоже, внесла некоторый разброд в умы… если не прихожан, одетых преимущественно в бело-сине-серо-чёрные цвета, то храмового (точнее соборного) фотографа.
Кто не знает, в последние годы у нас вышла разнарядка – фотографировать знаковые службы. Основной упор при этом идёт на официальную часть праздника. Но никто не мешает снимать и…прочие лирические моменты. Что мне, как фотографу-любителю, вполне понятно. Только обычно я выступаю по другую сторону камеры.
Пока стояла в очереди на исповедь, всё было нормально. Даже почти знакомо. С эффектом некоторого дежавю. Каждый раз, когда приезжаю в Нижний Новгород и посещаю Никольский собор, вижу в нём знакомые образы – сразу нескольких прихожан, которых знаю по Риге, причём совпадают они… и внешне, и по одежде, и по поведению, и даже по разговорам. Что меня порой заставляет думать, что Господь так устроил… православные храмы по всему миру, чтобы в них встречались однотипные типажи/души людей. И в такие моменты я боюсь увидеть «себя», но пока тьфу-тьфу – никого похожего в поле видимости у меня не было.
На исповедь шла, немного волнуясь. Как это обычно бывает, когда идёшь к священнику, который видит тебя первый раз в жизни. И тогда уже я понимала, что отличаюсь от всех. В Риге мы перед исповедью складываем руки на груди, кланяемся другим прихожанам и просим простить нас, грешных. В Нижнем Новгороде так почему-то не делают. В Риге мы проговариваем свои грехи священнику, зачастую читая их по бумажке. В Нижнем Новгороде бабушки просто протягивают свои списки батюшке. Но я проговорила. И меня не остановили. И даже не поправили. Что меня чрезвычайно обрадовало. И расслабило. И наполнило счастьем. Так что я не сразу сообразила, что происходит.
Но фотографа я заприметила сразу. Ещё до того, как он направился в нашу/мою сторону, чтобы спросить у меня/нас, то есть меня и ещё одной прихожанки, которая в разговоре как будто и не участвовала, может ли он сфотографировать «нашу сторону»?
Изумление на моём лице отразилось сразу. Насколько мне известно современное законодательство, в общественных местах фотографировать можно всех и всюду. Особенно, если речь идёт о группе людей. Фотографировать не стоит кого-то прицельно. По крайней мере, без специального на то разрешения. И о чём сейчас спрашивают меня, не совсем понятно. Так что пока я думала, фотограф пояснил: «Пантелеймон Целитель очень уж хорошо сейчас смотрится. Но хотелось бы его сфотографировать вместе с прихожанами…». На что я, естественно, ответила:
- Да, конечно, - хотя есть подозрение, что я бы в любом случае ответила так, особенно, когда поняла, что одним снимком дело не ограничится.
На протяжении… не могу сказать, какого времени, показавшегося лично мне вечностью, фотограф только и делал, что нарезал круги вокруг «нашей стороны», как будто к чему-то примериваясь и чего-то желая, стараясь при этом выглядеть незаметным, чтобы никого не смущать и не отвлекать от службы, и это… тоже было так знакомо, что я почти сразу же увидела себя со стороны!
Когда я хочу сфотографировать то, что не решаюсь, веду себя подобным образом!
И в тот момент в храме я поняла, насколько же это… глупо.
Всё ведь понятно и очевидно! Всё чувствуется – по направленным на тебя/объект съёмки (я обычно специализируюсь на неживых предметах, но рядом с ними могут находиться и реальные люди) взглядам и объективу. Всё вызывает сомнение и смущение. И какое-то томительное ожидание. И непонимание того, что от тебя требуется?
В какой-то момент мне уже захотелось подойти к фотографу и прямо сказать ему: «Если Вы хотите меня сфотографировать, то я даю Вам это разрешение! Снимайте, сколько хотите!».
Но в глубине души, я боялась, что не права. Так что просто ждала. Томилась. Размышляла о жизни. Пока, наконец, объектив не уткнулся мне в косу. Ракурс был найден, и меня отпустило/меня отпустили. Заставив поначалу внутренне рассмеяться, затем смутиться, потом почувствовать себя счастливой. Ну, кто сказал, что в храм нужно ходить в рубище? На праздничную службу можно и нужно выглядеть ярко! Особенно, если душа просит. Тем более что и православные храмы у нас такие – буйство света и цвета, жёлтого и красного, неиссякаемой жизни и вечной радости от присутствия Бога!