Есть выражение «вся жизнь – борьба»: с обстоятельствами или самим собой. Вы согласны с ним?
Нет, я не думаю, что вся жизнь – борьба. Это звучит как-то слишком тяжело, как будто ты с утра сразу на ринг выходишь. Мне ближе мысль, что жизнь – это, скорее, путь. Да, бывают моменты, когда нужно себя перебороть, где-то с обстоятельствами поспорить, но это не постоянная драка. Я вообще стараюсь с собой дружить. Потому что, если ты сам с собой не договорился, то никакие внешние победы особо не обрадуют. Раньше, конечно, больше переживал, сравнивал себя с другими, что-то кому-то доказывал. Сейчас стало проще6 я принимаю себя таким, какой есть, со всеми своими плюсами и «приколами».
В последнее время люди стали особенно сильноностальгировать по своей юности. У вас такое случалось? Что вы особенно ярко запомнили из того периода?
Конечно, бывает. Но я стараюсь не жить прошлым, а вспоминать его с теплом. Юность –это такое время, когда все случается в первые: первые выступления, первые ошибки, первые победы. У меня это еще связано с КВН – мы тогда горели этим делом, могли не спать, что-то придумывать, репетировать, вообще не думать ни о чем, кроме сцены и команды. Наверное, больше всего запомнилось это ощущение легкости и какой-то внутренней свободы. Когда ты не боишься пробовать, не думаешь о последствиях, просто идешь и делаешь. Сейчас, безусловно, и опыта больше, и ответственности, но иногда приятно вернуться в те воспоминания, не ради самого возвращения, а чтобы вспомнить, с чего все начиналось.
Вы, кстати, рано стали работать и ушли из родительского дома в самостоятельную жизнь. Кажется, что в 15–16 лет ты совсем еще ребенок. Что повлияло на такое решение?
Это было не какое-то резкое решение – вот взял и ушел во взрослую жизнь. Я просто рано начал работать, еще лет с 13, и для меня это было, скорее, про желание быть самостоятельным и не нагружать родителей. У нас обычная семья, и мне хотелось самому зарабатывать, самому что-то из себя представлять. Конечно, в этом возрасте ты еще во многом ребенок, и я не исключение. Были ошибки, какие-то наивные поступки, но это тоже часть пути. Работа очень быстро ставит тебя на место: ты начинаешь понимать цену деньгам, ответственности, своему времени. И вот через это, через маленькие шаги, приходит ощущение взрослости. Не потому, что ты решил «стать взрослым», а потому что жизнь тебя к этому аккуратно подводит.
А как бы вы описали себя как сына?
Наверное, я был непростым ребенком, очень активным, где-то хулиганистым, с характером. Мне всегда хотелось что-то придумывать, куда-то бежать, и, конечно, родителям со мной иногда было непросто. Но при этом у нас в семье всегда царилатеплая атмосфера, я с детства чувствовал поддержку.
Уже с возрастом я еще больше понимаю, сколько они в меня вложили. На данный момент, главное, что я могу про себя сказать –я благодарный сын. Потому что чем старше становишься, тем больше ценишь все, что для тебя сделали родители, и стараешься отвечать тем же.
Вы переносите модель родительского воспитания на своих детей?
Не полностью. Все-таки время другое, дети другие, и подход тоже должен меняться. Меня воспитывали чуть строже, и в этом есть свои плюсы – это дисциплина, уважение, понимание ответственности. Эти вещи я стараюсь сохранить. Но в остальном, наверное, я мягче. Мне важно, чтобы у детей было ощущение, что они могут со мной поговорить, что я их поддержу, а не только поругаю. Потому что сейчас мир другой, и детям важно не только объяснять, «как правильно», но и слышать их. Поэтому это не копия модели, а какая-то адаптированная версия того, что дали мне родители.
Значит, вы не требовательный отец?
Не скажу, что я какой-то жесткий или требовательный. Мне важно выстроить с детьми доверие, чтобы они могли со мной поговорить, что-то рассказать, и не боялись меня. Потому что, если есть этот контакт, многие вещи вообще не нужно требовать – они сами понимаются. Но при этом действительно есть какие-то базовые вещи – уважение, поведение, отношение к людям, где я могу быть принципиальным. При этом это не давление, а, скорее, объяснение. Мне кажется, сегодня важно не столько требовать, сколько направлять и быть рядом.
Есть ли что-то, что вы давно хотели сказать детям, но так и не сказали? Всегда ли вы говорите с ними откровенно?
Наверное, у каждого родителя есть такие мысли, которые ты откладываешь на потом. Не потому, что не хочешь сказать, а потому что понимаешь: ещё рано, они это просто не услышат или поймут по-своему. Поэтому здесь важно не вываливать всё сразу, а чувствовать момент, когда ребёнок к этому готов.
Я стараюсь быть с ними откровенным, но аккуратно. Все-таки дети – это не взрослые, и какие-то вещи нужно объяснять мягче, проще, через примеры. Честно говоря, я сам учусь этому процессу. Нет такого, что ты один раз понял, как правильно, и дальше живешь по инструкции. Ты растешь вместе с ними и в какой-то момент понимаешь: главное – чтобы у вас был контакт и доверие, а остальное уже само выстроится.
Все-таки какие правила воспитания детей потерпели у вас фиаско в отношении них? Что было самое сложное в их воспитании, взрослении?
Я, честно говоря, довольно быстро понял, что какие-то универсальные правила не работают. То, что ты прочитал, услышал или даже сам для себя сформулировал, в какой-то момент просто перестает действовать. Потому что дети – это отдельные личности, и к каждому нужен свой подход. Так что именно «готовые схемы» чаще всего и дают сбой.
Наверное, самое сложное – найти баланс. Где нужно отпустить и дать свободу, а где вмешаться и направить. Потому что хочется и уберечь, и при этом не задавить. И ты все время внутри себя этот баланс ищешь. Плюс ты сам растешь вместе с детьми, и в этом, думаю, и заключается главная сложность – в отсутствие ощущения, что ты все уже понял и теперь просто применяешь знания. Каждый этап –это новый опыт.
Часто дети обеспеченных родителей растут избалованными и не знающими ни в чем отказа. Как вы считаете, высокий достаток в семье вредит воспитанию? Случались ли у вас такие моменты?
Мне кажется, сам по себе достаток не проблема. Вопрос в том, как ты этим распоряжаешься в воспитании. Потому что можно и без больших денег вырастить избалованного ребенка, а можно и при больших возможностях объяснить ему, что за всем стоит труд и ответственность. Я сам вырос в простой семье, поэтому для меня важно, чтобы дети понимали ценность вещей. Не все должно даваться просто так. Конечно, иногда ловишь себя на том, что хочется где-то упростить им жизнь, дать больше, чем было у тебя. Но здесь важно держать баланс, чтобы комфорт не превращался во вседозволенность.
В каждом из нас есть внутренний ребенок. Сколько лет вы бы дали себе сейчас, если бы не знали своего возраста?
Я думаю, где-то лет двадцать пять. Потому что внутри у меня это ощущение никуда не делось –интерес к жизни, желание что-то придумывать, шутить, играть. Наверное, это даже часть профессии, которая меня держит в таком состоянии. Но при этом есть понимание, что ты уже не тот человек, который был в двадцать пять. Появляется опыт, ответственность, другое отношение к жизни. Поэтому, если честно, я себя ощущаю где-то посередине –когда внутри ты ещемолодой, а снаружи уже есть определенная зрелость.
У вас много разных амплуа – вы и продюсер, и ведущий, и шоумен, и актер. А начало вашего пути связано с КВН. Что вы думаете о современном юморе, как он изменился?
Юмор сильно изменился. Он стал быстрее, короче, где-то даже резче. Это связано с тем, что изменилось сам видпотребления – появились соцсети, короткие видео, клиповое мышление. Сейчас шутка должна сработать почти сразу, у нее нет времени на долгий «разгон», как это было раньше. При этом его суть, мне кажется, не поменялась. Все равно работает честный, понятный юмор, который откликается людям. Можно сколько угодно менять форму, но, если в этом нет человеческого наблюдения, какой-то правды, это долго не живет. Поэтому хороший юмор – он вне времени, просто подается по-разному.
А как вы относитесь к черному юмору «на грани», когда почти стираются границы допустимого?
Я спокойно к этому отношусь, потому что юмор бывает разный, и у каждого человека своя граница восприятия. Но для меня все же важно чувство меры. Есть тонкая грань, когда шутка остается шуткой, а когда она уже может задеть или обидеть человека. Мне кажется, здесь многое зависит от вкуса и от того, как это сделано. Можно очень аккуратно и умно пошутить даже на сложную тему, а можно перейти эту грань и получить обратный эффект. Поэтому я больше за осознанный юмор, когда ты понимаешь, зачем ты это говоришь и какой отклик это может вызвать.
Недавно в большом кино вышел фильм «Королек моей любви». Вы говорили, что исполнилась ваша мечта – сыграть роль злодея. Отрицательного персонажа играть интересней?
Да, роль злодея – это действительно отдельное удовольствие, потому что ты выходишь из привычного образа и можешь попробовать себя в другом амплуа. И не только это. Для меня в целом этот проект стал возможностью расширить свои рамки – сделать шаг в сторону от того, к чему зритель привык. Плюс это масштаб. Съемки в Индии, работа с большой международной командой, хореография, экшен – мой новый опыт, который не так часто встречается. И в этом смысле проект закрыл сразу несколько внутренних «хотелок»: попробовать себя в другом жанре, поработать в другом ритме и просто почувствовать, что ты ещеможешь открывать для себя что-то новое.
Ведение реалити-шоу – это довольно сложно. Присутствуют скандалы, интриги, которые вы не привествуете. Как вы чувствуете себя в роли ведущего такого формата?
Это непросто, потому что ты все время внутри процесса – нужно чувствовать людей, ловить настроение, где-то поддержать, где-то пошутить, где-то наоборот серьезно поговорить. Но в этом и кайф: нет ощущения, что ты просто читаешь текст, ты реально проживаешь все вместе с участниками. Плюс у меня есть прекрасная напарница, Олечка Бузова, с которой мы друг друга хорошо дополняем. У нас всегда есть место для легкого стеба и импровизации. Ну и, если честно, для меня лучше уж вести реалити, чем носиться по Китаю или есть жуков в Африке или на Карибах. Я бы точно не осилил все то, что героически выдерживают участники наших реалити.
Сейчас на ТНТ идет новый сезон реалити-шоу «Сокровища императора». Оно очень рейтинговое и у него много поклонников. А можно ли назвать этот проект одним из самых любимых у вас?
Я бы не стал делить проекты на любимые и нелюбимые, потому что в каждый ты вкладываешься по-своему. Но «Сокровища императора», конечно, для меня особенный проект. В нем есть все, что я люблю: движение, эмоции, непредсказуемость, живые реакции людей. Это формат, где ты сам не до конца понимаешь, как всебудет развиваться. И в этом есть настоящий драйв. Ты находишься внутри этого процесса, рядом с участниками, и все происходит по-настоящему, без сценария. Наверное, именно за это я его и ценю –за живость и за те эмоции, которые он дает и нам, и зрителям.
Есть ли у вас любимчики в этом сезоне, которых вы больше всего рады видеть на финальной точке?
Я стараюсь не делить участников – все-таки я в роли ведущего, и важно сохранять нейтральность. У каждого свой путь, и в этом интерес проекта: наблюдать, как люди раскрываются в процессе. Но если говорить про тех, кто удивил, то, наверное, больше всех — пара Инстасамки и Moneyken, хотя мы их называем исключительно Даша и Олег. Они оказались не такими, какими их многие представляли: простые, молодые ребята, муж и жена, поддерживают друг друга, искренне включаются в испытания. Очень яркие, эмоциональные, всегда друг за друга. И, честно, мне было приятно за ними наблюдать.
У вас бизнесы в сфере кино, рекламы, продюсирования. Где вы находите на все проекты время?
В одиночку это в принципе невозможно. Очень многое держится на команде, на людях, которым ты доверяешь. Если пытаться контролировать всё самому, ты просто ничего не успеешь. В какой-то момент понимаешь, что важно не всё делать руками, а правильно выстроить процессы. Плюс помогает дисциплина и, наверное, интерес к тому, чем ты занимаешься. Когда тебе это действительно нравится, ты находишь время и силы. Но все равно без команды это бы не работало, это точно не история одного человека.