Иногда самая успешная роль становится для актёра не наградой, а ловушкой. Зрители запоминают героя, цитируют его фразы и ждут возвращения, а сам артист может годами пытаться доказать, что он шире одного образа. Одни прямо раздражались из-за своих знаменитых ролей, другие уставали от фанатской любви, третьи соглашались возвращаться, но в интервью признавали: эта слава имела слишком высокую цену.
5. Алек Гиннесс
Старый рыцарь, которому досталась чужая сказка
Когда «Звёздные войны» Джорджа Лукаса стали мировым явлением, сэр Алек Гиннесс оказался в странном положении. Для молодой аудитории он навсегда превратился в Оби-Вана Кеноби, мудрого наставника из далёкой галактики. Но сам Гиннесс к тому времени уже был не начинающим актёром, которому надо было радоваться любой славе. За его плечами были театр, британская классика, работа с Дэвидом Лином, «Мост через реку Квай» и «Оскар». И вдруг миллионы людей начали помнить его прежде всего по роли старого джедая.
Раздражение Гиннесса было связано не только с фантастическим жанром. В письмах, написанных во время работы над фильмом 1977 года, он резко отзывался о диалогах. TIME приводил фрагмент, где актёр называл новые реплики, которые ему приносили на площадку, «мусором» и писал, что они не делают персонажа ясным или выносимым. В этом противоречии есть почти ирония судьбы. Гиннесс сыграл роль предельно профессионально: спокойно, собранно, с достоинством человека старой школы. Именно его интонация придала первой части космической саги ощущение мифа, а не только приключенческой игры.
4. Роберт Паттинсон
Вампир, который мешал стать актёром
Роберт Паттинсон стал мировой звездой после роли Эдварда Каллена в «Сумерках». Для огромной подростковой аудитории он был не просто актёром, а лицом романтической одержимости конца 2000-х. Бледный вампир, вечная любовь, школьная меланхолия, запретное чувство, всё это быстро превратилось в феномен. Но чем громче становилась франшиза, тем заметнее сам Паттинсон дистанцировался от неё в интервью.
People собирал высказывания актёра о «Сумерках» и приводил его позднее признание о том, что он мог бы «бездумно ненавидеть» эту историю, даже не посмотрев её, потому что относится к себе как к циничному зрителю. В случае Паттинсона раздражение было особенно заметно потому, что он оказался внутри франшизы, рассчитанной на обожание. От актёра ожидали благодарности, романтической улыбки и полной идентификации с образом Эдварда. Но сам Паттинсон часто разрушал эту рекламную гладкость. Он говорил о странностях сюжета, иронизировал над персонажем, не прятал неловкость перед фанатской истерией.
Эдвард Каллен сделал Паттинсона знаменитым, но одновременно поставил перед ним профессиональную задачу: доказать, что он не только красивое лицо из вампирской мелодрамы. После «Сумерек» он начал выбирать роли, которые резко ломали ожидания: работал с Дэвидом Кроненбергом, братьями Сэфди, Клэр Дени, Робертом Эггерсом. Этот путь выглядел почти как сознательное бегство от глянцевого образа. Он не просто хотел выйти из франшизы. Он хотел, чтобы зритель перестал смотреть на него глазами Беллы Свон.
3. Дэниел Крейг
Агент от которого нельзя уйти без шрамов
Дэниел Крейг пришёл в бондиану в момент, когда франшизе требовалось обновление. Его Джеймс Бонд оказался не изящным светским хищником прежней школы, а более тяжёлым, уязвимым и физически измотанным человеком. «Казино Рояль» вернуло серии нерв, а Крейг стал Бондом для нового века. Но роль, которая дала ему мировую славу, постепенно превратилась в почти изнуряющую обязанность.
Самый громкий эпизод произошёл после съёмок «Спектра». В интервью Time Out актёр отвечал на вопрос о возможном возвращении к роли и сказал фразу, которая мгновенно разлетелась по прессе: он скорее разбил бы стакан, чем снова сыграл Бонда в тот момент. В том же интервью он объяснял, что хотел просто отдохнуть после длинных съёмок, длившихся восемь месяцев, но резкость формулировки уже стала самостоятельной новостью.
2. Харрисон Форд
Герой, которого актёр хотел отпустить
Хан Соло стал одним из самых любимых персонажей в истории фантастического кино. Его обаяние строилось на лёгкой грубости, самоиронии, цинизме и неожиданной способности к благородству. Харрисон Форд сыграл его так, что герой быстро перестал быть просто контрабандистом из космической саги. Он стал типом экранного мужчины: неидеального, насмешливого, обаятельного, чуть опасного и всё-таки способного прийти в нужный момент.
Но сам Форд годами считал, что Хан Соло должен был умереть гораздо раньше. TIME, ссылаясь на его появление у Джимми Киммела после выхода «Пробуждения силы», писал, что актёр добивался смерти персонажа около тридцати лет и, шутя, сказал, что наконец «измотал» создателей. В другом разговоре он объяснял, что видел лучшую пользу героя в жертвенности ради высокой цели, которая добавила бы истории веса.
Важно, что это не совсем история ненависти к роли в прямом смысле. Форд не отказывался от наследия «Звёздных войн» так резко, как иногда хочется представить в фанатских пересказах. Но он явно не относился к Хану как к священной собственности публики. Для него персонаж имел драматическую функцию. Если эта функция исчерпана, значит, героя надо отпустить. Зрители хотели вечного возвращения. Актёр хотел финальной точки.
Vanity Fair также писал о том, что не только Форд, но и сценарист Лоуренс Кэздан рассматривал смерть Хана в оригинальной трилогии как способ поднять ставки в истории. Джордж Лукас тогда не поддержал эту идею, и герой дожил до новой трилогии, где его гибель всё-таки стала одним из центральных эмоциональных событий.
1. Шон Коннери
Роль, которая стала слишком громкой
Шон Коннери создал того самого Джеймса Бонда, с которого для массового зрителя началась экранная мифология агента 007. Его Бонд был хищным, самоуверенным, опасно обаятельным и почти мгновенно стал эталоном. Но для самого Коннери эта роль довольно быстро превратилась не только в источник славы, но и в источник раздражения. The Guardian приводил его резкую фразу: «Я всегда ненавидел этого проклятого Джеймса Бонда. Я хотел бы его убить».
Причина была не только в усталости от франшизы. Бонд стал настолько сильным образом, что начал заслонять всё остальное. Коннери работал с Альфредом Хичкоком, Сидни Люметом, Джоном Хьюстоном, позднее получил «Оскар» за «Неприкасаемых», но широкая публика снова и снова возвращала его к человеку с пистолетом и смокингом. Для актёра такого масштаба это было почти профессиональным сужением: огромная карьера в массовом сознании умещалась в одну роль.
Спасибо за внимание!
Остальные наши материалы тоже достойны вашего времени.