В Российской Премьер-Лиге стало больше денег. Но это ещё не значит, что клубы стали устойчивее.
По отчётности клубов РПЛ от РФС всё выглядит прилично: доходы растут, большие клубы наверху, лига показывает прибыль. Но если посмотреть глубже, картинка уже не такая красивая.
Оказывается, размер бюджета не гарантирует запас прочности. Прибыль не всегда означает прибыль от футбола. Рост доходов может быть эффектом низкой базы. А клуб с большим именем может оказаться уязвимее клуба с куда меньшим масштабом.
В первой части мы разбирали базовые показатели: выручку, субсидии, матчдэй, коммерцию, расходы и академии. Теперь — второй слой.
Не кто богаче. А кто реально прочнее.
Потому что большой бюджет не всегда означает здоровую модель. Прибыль не всегда футбольная. А рост доходов ещё не значит, что клуб стал устойчивее.
Это не рейтинг бюджетов, где победитель заранее понятен. Это финансовый рентген клубов РПЛ.
1. Рейтинг выручки почти ничего не объясняет
Если смотреть только на выручку, РПЛ выглядит привычно: наверху Зенит, Спартак, Динамо Москва, ЦСКА и Краснодар. Внизу — клубы с меньшими бюджетами и большей зависимостью от внешних денег.
Но это слишком плоская картина.
Клуб может иметь 15 млрд ₽ доходов и всё равно быть уязвимым. Может иметь около 3 млрд ₽ и выглядеть аккуратнее по структуре. Может показывать прибыль, но не за счёт футбольной операционки. Может быстро расти, но только потому, что стартовал с низкой базы.
Именно поэтому в этом разборе важны не только сами деньги, а их качество.
0,44 — индекс Джини по доходам РПЛ в 2025 году. Лига заметно неравна.
13-кратный разрыв между клубом №1 и клубом №16. Масштаб огромный, но он ещё не говорит, кто устойчив.
4 клубов из 16 имеют отрицательный индекс качества доходов. То есть внешняя поддержка у них важнее рыночных доходов.
−11,2 млрд ₽ — трансферный результат лиги. Почти весь операционный плюс РПЛ уходит обратно в футбол.
РПЛ — это не одна экономика. Это несколько разных моделей под одной вывеской.
Одни клубы зарабатывают сами.
Другие живут на поддержке.
Третьи выглядят прибыльными из-за финансовых статей.
Четвёртые растут, потому что стартовали с низкой базы.
Поэтому дальше смотрим не на то, кто богаче. А на то, кто прочнее.
2. Балтика устойчивее Спартака? Почему бюджет не равен здоровью клуба
Ответ на вопрос даёт матрица устойчивости.
Она смотрит не на размер кошелька, а на две вещи: насколько клуб зависит от внешних денег и сколько тратит относительно доходов.
Проще говоря: можно ехать на дорогой машине, но с пустым баком и кредитом за ремонт. А можно ехать скромнее, но без перегрева двигателя.
В «здоровой зоне» оказались Зенит, Динамо Москва, Балтика, Спартак и ЦСКА.
Но внутри этой зоны есть нюанс.
Спартак — один из самых рыночных клубов РПЛ: бренд, аудитория, матчдэй, коммерция, спонсоры. С доходами всё хорошо. Но расходы уже поджимают модель.
Балтика — совсем другой масштаб. Доходы меньше, бренд не федеральный. Зато расходы ближе к реальным возможностям клуба. Поэтому структура выглядит аккуратнее.
Это не значит, что Балтика сильнее Спартака. Это значит другое: большой бюджет сам по себе не делает клуб финансово здоровым.
Дальше — Ахмат, Пари НН, Акрон, Динамо Махачкала, Рубин, Краснодар и Ростов. Они заметно зависят от внешних денег, но хотя бы держат расходы в рамках.
Это не рынок. Но ещё не пожар.
Тревожнее выглядят Локомотив, Сочи и Оренбург: они тратят больше, чем получают.
А самая красная зона — Крылья Советов. Высокая зависимость от внешних денег плюс расходы примерно на 30% выше доходов.
Это уже не «сложный сезон», а дом на подпорках: пока деньги идут — стоит, но любой удар по финансированию становится опасным.
3. Кто в РПЛ реально живёт футбольным рынком
Индекс качества доходов показывает простую вещь: клуб зарабатывает сам или сидит на внешней подпитке.
Операционные футбольные доходы — это доходы в дни матчей, коммерция, болельщики и ТВ права. Внешняя подпитка — субсидии, помощь учредителей и прочие операционные доходы (например, сдача в аренду недвижимости на стадионе).
Лидеры ожидаемые:
- Спартак — +99.
- Зенит — +97.
- Локомотив — +99.
Это клубы, которые получается умеют зарабатывать на бренде, болельщиках, партнёрах и стадионе, точнее не имеют много "прочих операционных доходов" в которые можно "зашить" много чего не связанного с футболом включая прямые субсидии.
Но дальше интереснее.
- Оренбург — +86.
- Динамо Мск — +85.
- Балтика — +74.
То есть хорошая структура доходов бывает не только у топ-клубов. Можно быть небольшим клубом, но не полностью зависеть от субсидий и прочих доходов. Хотя конечно спонсорские контракты связанные со стратегическим партнером не всегда можно считать полностью коммерческими.
Средняя зона: Ростов +20, Рубин +19, Краснодар +17.
Краснодар здесь выбивается. У клуба сильная команда, инфраструктура, большой масштаб, но по качеству именно операционных доходов он почти на нуле. Причина — заметная роль прочих статей. Поэтому Краснодар нельзя читать как обычный футбольный бизнес: там слишком много финансового контура вокруг клуба.
А ниже нуля — уже другая реальность.
Динамо Махачкала −10, Пари НН −41, Акрон −52, Ахмат −58.
У этих клубов внешняя поддержка важнее рыночных доходов.
Это не просто слабая коммерция. Это модель, где без региона, учредителя или крупного внешнего источника денег экономика не складывается.
Для РПЛ это возможно привычно. Но привычно — не значит устойчиво.
4. Кто растёт, а кто просто отскочил от низкой базы
Среднегодовой темп роста показывает, насколько быстро росли операционные доходы клубов за 2023–2025 годы.
Формально лидеры — Рубин и Балтика.
Рубин — +49,9% в год.
Балтика — +45,6%.
Цифры красивые, но читать их надо аккуратно. Оба клуба вернулись в РПЛ, поэтому часть роста — эффект низкой базы. Переход из ФНЛ в РПЛ сам по себе резко меняет масштаб доходов, партнёров и операционной модели.
Более важный сигнал — клубы, которые растут на большой базе.
- Динамо Москва — +28,6%.
- ЦСКА — +23,2%.
- Зенит — +20,1%.
- Спартак — +19,8%.
Вот это уже сильнее. Когда большой клуб растёт двузначными темпами, это не просто отскок. Это работа модели.
Но есть и обратная сторона.
Локомотив — 0,0%. Доходы фактически стоят на месте.
В минусе — Сочи, Оренбург, Ростов, Крылья Советов.
Самый неожиданный минус — Краснодар: −16,4% в год по операционным доходам.
Чемпион страны сезона 2024/25— и худшая динамика футбольной операционки. Это не значит, что Краснодар финансово слабый. На уровне прибыли у него всё хорошо. Но прибыль Краснодара и его футбольная выручка — не одно и то же.
Более того, именно здесь возникают вопросы к данным от РФС и к формированию строки «прочие операционные доходы». В отчёте РФС за 2023 год у Краснодара по этой статье стоит 9,4 млрд ₽, тогда как в РСБУ у клуба прочие доходы — 7,5 млрд ₽, включая 5,47 млрд ₽ от дооценки ценных бумаг. Согласно требований РФС к данным в справке такие суммы не должны смешиваться с доходами клуба как футбольного бизнеса. А в 2025 году у Краснодара в отчете РФС по этой статье стоит 3.94 млрд. ₽. Поэтому Краснодар и имеет −16,4% в 2025 году к 2023 году. Но если смотреть отчетность клуба по РСБУ — там все хорошо и растет и об этом в отдельной статье.
Поэтому минус в динамике Краснодара — не только вопрос к клубу. Это ещё и вопрос к тому, как именно РФС собирает и классифицирует отдельные строки отчётности, и что клубы вносят в данную справку.
5. РПЛ неравна, но не так примитивно, как кажется
Когда говорят о деньгах в РПЛ, обычно всё сводят к простой картинке: есть несколько богатых клубов наверху и все остальные где-то далеко внизу.
Но распределение доходов устроено сложнее. Для этого есть индекс Джини — в экономическом анализе он показывает уровень неравенства: чем ближе к нулю, тем равномернее распределены доходы; чем ближе к единице, тем сильнее концентрация у небольшой группы.
Индекс Джини по доходам РПЛ в 2025 году — 0,442.
В 2024 году было 0,472.
В 2023 году — 0,424.
То есть неравенство высокое, но оно не разгоняется. Лига не становится каждый год всё более перекошенной в пользу двух-трёх клубов.
Да, концентрация большая.
Топ-3 клуба — Зенит, Спартак и Динамо Москва — собирают 48% всей выручки РПЛ.
Топ-5 — 66%.
Остальные 11 клубов делят 34%.
Это почти две финансовые лиги внутри одной.
С одной стороны — клубы с федеральным брендом, большой коммерцией, стадионной монетизацией и сильными партнёрами.
С другой — клубы, где модель часто держится на регионе, учредителе или одном крупном источнике денег.
Но важная деталь: верхушка не забирает весь рост. Часть середины тоже подтягивается.
Поэтому РПЛ не выглядит как лига, где три клуба окончательно оторвались от всех остальных. Разрыв большой, но пока не взрывной.
6. Прибыль есть. Но она не совсем футбольная
На первый взгляд с прибылью у РПЛ всё неплохо.
По итогам 2025 года лига показывает +5,75 млрд ₽ прибыли до налога. Для чемпионата, где постоянно говорят о дотациях, санкциях и зависимости от владельцев, цифра выглядит даже неожиданно сильной.
Но итоговая строка в отчёте — как счёт на табло после матча. Она показывает результат, но не объясняет, как к нему пришли.
Если разложить прибыль на части, картина становится менее красивой.
Сначала РПЛ даёт сильный операционный плюс: +12,45 млрд ₽. То есть клубы суммарно заработали на основной деятельности больше, чем потратили.
Но почти весь этот плюс съедают трансферы: −11,19 млрд ₽.
Проще говоря, лига заработала — и почти сразу отправила деньги обратно в составы.
Дальше итог вытягивают финансовые статьи: +4,49 млрд ₽. Это уже не билеты, не спонсоры и не матчдэй, а переоценки, курсовые разницы, проценты и другие бухгалтерские эффекты.
И здесь ключевой вклад — Краснодар с финансовым результатом около +5,06 млрд ₽.
Если убрать финансовые статьи, у РПЛ остаётся около +1,26 млрд ₽. На масштабе всей лиги это почти ноль.
На выходе получается прибыль. Но это не чистая футбольная прибыль.
Именно поэтому итоговые +5,75 млрд ₽ выглядят красиво только до тех пор, пока не смотришь, из чего они собраны.
7. Трансферы: кто заработал, а кто просто вложил
Трансферный рынок в РПЛ пока больше похож не на конвейер по продаже талантов, а на печку: клубы зарабатывают операционно — и тут же сжигают значительную часть плюса на игроков.
Здесь есть важная оговорка по методологии. Строка в отчетности «прибыль/убыток от выбытия и приобретения регистраций игроков» — это не просто деньги, пришедшие или ушедшие по кассе. Это бухгалтерский результат, где многое зависит от того, как клуб учитывает амортизацию трансферов, агентские выплаты, подписные бонусы и прочие расходы сделки.
У разных клубов подход может отличаться: кто-то растягивает стоимость игрока на срок контракта, кто-то быстрее списывает расходы. Но других сопоставимых данных по всем 16 клубам нет, поэтому берём строку из отчетности как общий ориентир.
И даже с этой оговоркой картина показательная.
В 2025 году в плюсе по трансферам только три клуба: Ростов (+0,66 млрд ₽), ЦСКА (+0,19 млрд ₽) и Крылья Советов (+0,17 млрд ₽).
Для остальных 13 клубов трансферы — это расход.
Самый большой минус у Спартака: −4,79 млрд ₽. Следом — Зенит: −3,29 млрд ₽. Вместе два клуба дали почти 8 млрд ₽ трансферного минуса.
И это важный сигнал. РПЛ любит говорить о развитии игроков и продаже талантов, но по итогам 2025 года лига в целом — нетто-покупатель. Клубы вложили в регистрации игроков примерно на 11,2 млрд ₽ больше, чем получили от выбытия.
Модель «вырастить и продать» в масштабе всей лиги пока не работает. Работает другая: заработать где-то ещё — и вложить в состав.
8. Спартак зарабатывает. Но трансферы съедают всё
Итоговая прибыль клуба — это как счёт на табло: он важен, но без хода матча не объясняет почти ничего.
Разбор по клубам показывает три разные модели прибыли.
Первая — операционная.
Так выглядят Зенит и Динамо Москва. У них сильный операционный плюс перекрывает трансферные расходы. Клубы могут инвестировать в состав и всё равно оставаться в плюсе.
Вторая — финансовая.
Это Краснодар. Операционный плюс есть, трансферный минус умеренный, но главный двигатель прибыли — финансовый результат около +5,06 млрд ₽. Поэтому итоговая прибыль до налога — около +5,70 млрд ₽.
Это мощная модель. Но это не чистая футбольная операционка.
Третий кейс — Спартак.
Операционно клуб в плюсе примерно на +1,26 млрд ₽. То есть бизнес работает. Доходы есть. Рынок есть. Бренд монетизируется.
Но трансферный результат около −4,79 млрд ₽ утягивает клуб в самый глубокий убыток лиги: примерно −3,67 млрд ₽ до налога.
Вот почему Спартак — один из самых интересных финансовых кейсов РПЛ.
Проблема не в том, что клуб не умеет зарабатывать. Как раз умеет.
Проблема в том, что спортивные решения забирают обратно то, что зарабатывает бизнес.
9. Стресс-тест: кто выдержит падение доходов на 20%
Самая честная проверка устойчивости — представить, что деньги резко просели, а расходы остались на месте.
Что будет, если доходы клуба упадут на 20%? Ушёл спонсор, срезали региональный бюджет, отменили субсидию, просел коммерческий рынок. В футболе расходы быстро не обнулишь: игроки, тренеры и персонал сидят на контрактах.
Результат: 12 из 16 клубов РПЛ уходят в операционный убыток.
Устойчивыми остаются только четыре:
- Динамо Москва — 98% расходов к доходам.
- Зенит — 99%.
- Балтика — около 100%.
- Рубин — 101%.
Да, Рубин уже чуть выше границы, но всё ещё рядом с ней.
Дальше начинается зона напряжения:
- Динамо Махачкала — 104%.
- Акрон — 108%.
- Краснодар — 110%.
- Спартак — 114%.
- Ахмат и Ростов — по 115%.
- ЦСКА и Пари НН — по 118%.
А внизу — почти обрыв:
- Оренбург — 130%.
- Локомотив — 141%.
- Сочи — 143%.
- Крылья Советов — 162%.
Вот здесь окончательно ломается миф о большом бюджете.
В списке тех, кто выдерживает удар, есть и Зенит с доходами около 25 млрд ₽, и Балтика с доходами около 3 млрд ₽.
В списке тех, кто не выдерживает, — Спартак, ЦСКА, Локомотив и Краснодар.
Размер не спасает. Спасает конструкция: сколько клуб зарабатывает сам, как жёстко держит расходы, насколько зависит от одного источника денег и может ли быстро закрыть дыру продажей игроков.
Вместо вывода
РПЛ стала богаче. Но устойчивее — не факт.
По выручке лидеры одни, по устойчивости — другие, по росту — третьи. По прибыли выделяется Краснодар, но там есть вопросы к структуре отчётности. По трансферам почти вся лига в минусе.
Это не одна экономика, а несколько моделей под одной вывеской: рынок, региональная поддержка, финансовые статьи и надежда на будущие продажи игроков.
Поэтому вопрос не в том, кто самый богатый.
Вопрос в том, кто доедет, если бензин подорожает, спонсоры станут осторожнее, а расходы уже нельзя будет спрятать за ростом выручки.
Вот там и станет видно, где фундамент, а где фасад с подсветкой.
Комментарии и лайки приветствуются.
Подписывайтесь на канал!