Страна, которую съели нули: история упущенного будущего. Повесть о съеденном будущем: гротеск об экономике и власти.
Перед вами — попытка перевести сухие цифры макроэкономической статистики на язык классической русской литературы. Это история об «альтернативной стоимости» государственного выбора. Главный смысл рассказа в том, чтобы сделать абстрактные триллионы бюджетных трат осязаемыми и показать самую страшную, но невидимую цену милитаризации — убитое, неслучившееся будущее. Это рассказ о непостроенных городах, нерожденных людях и колоссальном потенциале огромной страны, который был добровольно брошен в топку.
«Чугунное Рыло и призрак альтернативной стоимости»
В одном ведомстве… впрочем, лучше не называть, в каком именно, ибо нет на свете ничего обидчивее всяких казенных мест, особенно в наше суровое, наглухо застегнутое на все пуговицы время. Скажем так: в некоем Главном Управлении Грядущих Смет служил чиновник. Был он до того незаметен, что даже канцелярские мухи садились на него без малейшего почтения, принимая за продолжение дубового стола. Звали его Епифан Карпович Пустосметов. Фамилия эта, вкупе с тощей, словно досуха выжатой фигурой, пугающе точно вязалось с его должностью. Епифан Карпович ведал переписыванием в толстые, пахнущие сургучом книги цифр столь чудовищных, что от одного их вида у обыкновенного человека ум заходил за разум.
В тот промозглый вечер, когда злой петербургский ветер выл в трубах, как заштатный дьячок на поминках, Пустосметов сидел один под зеленой лампой. Перед ним лежала Главная Ведомость за 2026 год. Глаза его скользили по строчкам, где размашистым генеральским почерком значилось: «Итого — 50 триллионов рублей». Каждая цифра была жирная, сытая, с властным завитком. А рядом зияла страшная, бездонная графа: «Национальная оборона», поглотившая разом в два с половиной раза больше, чем вся социальная политика, все школы, больницы и многодетные матери вместе взятые. Восемьдесят четыре процента этих денег были покрыты таким густым мраком секретности, что от самой бумаги тянуло могильным холодом. Епифан Карпович обмакнул перо, и вдруг рука его задрожала. Пятьдесят триллионов! Человеческий разум слепнет и цепенеет перед этим белым шумом. Но Пустосметов, иссохший над сметами, знал им истинную, живую цену.
Вдруг воздух в канцелярии сгустился, запахло пороховой гарью, сквозь которую отчего-то пробился аромат парного молока и свежего хлеба. Из самого центра гигантского нуля, вписанного в графу военных трат, повалил сизый дымок. Из этого дыма, лукаво щурясь, соткался юркий бес в чиновничьем вицмундире — заморский дух по имени Альтернативная Стоимость. Он не стал пугать Пустосметова рогами, а просто дунул на бумагу. И перед изумленным клерком, прямо на сукне, задышала иная, небывалая Россия.
Из чернильных лужиц вдруг выросли тридцать великолепных мегаполисов с прозрачными куполами лабораторий, залитыми светом скверами и гладкими дорогами. Из соседней графы выплеснулись двадцать восемь годовых бюджетов образования — они обернулись новыми университетами. Следом потянулись белокаменные клиники, рожденные из двадцати двух бюджетов здравоохранения. Но главное — из бумажной пыли стали появляться люди. Пять миллионов душ! Мотивированные, говорящие на родном языке, они шли целыми семьями. Каждому государство выдавало по пять миллионов рублей подъемных на руки, и еще по пять вкладывало в их обустройство. Семья из трех человек получала тридцать миллионов!
Пустосметов видел, как этот исполинский капитал, не сгоревший в слепом огне, оживлял страну. Экономика закрутилась, как весенняя мельница: взлетел спрос на кирпич, станки, ткани; один вложенный государством рубль рождал три новых, казна пухла от здоровых доходов, а страна сохраняла связи с миром, не теряя ни единого молодого инженера или врача. Это был демографический триумф, истинная сила державы, построенная на притяжении и жизни. Епифан Карпович, радостно всхлипнув, потянулся дрожащей рукой к этому сияющему миру…
Но в этот миг дубовая дверь с треском вылетела в коридор. В комнату ввалилось нечто грузное, тупое, пахнущее соляркой, ржавчиной и кровью. Существо носило фельдмаршальские эполеты, но вместо лица у него громыхало чугунное рыло, похожее на жерло гаубицы, а вместо живота пылала бездонная топка. Оно зловеще лязгнуло гусеницами по паркету.
— ЗАСЕКРЕЧЕНО! — рявкнуло Чугунное Рыло так, что у Пустосметова заложило уши, а в лавках за углом в ту же секунду взлетели цены на хлеб и крупу.
Одним махом чудовище сгребло в свою раскаленную утробу и тридцать мегаполисов, и университеты, и новые больницы. Оно дохнуло жаром, и пять миллионов счастливых людей развеялись пеплом — превратились в жесточайший дефицит кадров, в рекордную инфляцию, в удушающую петлю банковских ставок.
— Пощадите! Зачем же всё в топку?! — пискнул в ужасе чиновник, заслоняя узкой грудью остатки ведомости. — Вы же живые соки, руду и людей пожираете, а взамен одну лишь мертвечину плодите! Разве ж из казенного чугуна да пороха народное училище выстроишь? Разве от пушечного жерла живая душа на свет родится?! Это же безвозвратная погибель для казны и жизни, мы же самым будущим расплачиваемся!
— ВЕЛИЧИЕ ТРЕБУЕТ! — гаркнуло Рыло.
Оно довольно рыгнуло, проглотив остаток пятидесяти триллионов, тяжело повернулось и уползло во мрак коридора, оставив после себя лишь едкий шлейф гари да новые налоги для обескровленного народа.
В канцелярии снова воцарилась зябкая, гробовая тишина. Епифан Карпович Пустосметов остался один. На столе лежала сухая, выпотрошенная ведомость. Двенадцать нулей смотрели на него тупо и неподвижно, как зрачки мертвеца. Он медленно встал и подошел к окну. Там, за мутным, давно не мытым стеклом, лежала во тьме огромная, непостижимая, самая богатая в мире страна.
Куда же несешься ты, Русь-тройка, наглухо закованная в броню, везущая в своей скрипучей телеге вместо хлеба и книг одни лишь секретные снаряды? Не дает ответа Русь. Только гулко ухают вдали казенные заводы, да тает в морозном воздухе великое упущенное будущее, за которое предстоит расплачиваться горьким сиротством еще очень многим нерожденным поколениям. А Епифан Карпович вздохнул, обмакнул обломанное перо в чернильницу и, сгорбившись пуще прежнего, принялся послушно выводить новый, абсолютно секретный ноль.
Послесловие
Цифры, ставшие фундаментом для этого мистического гротеска, к сожалению, абсолютно реальны. Экономика — наука упрямая, и она доказывает: ресурсы конечны. Перекос государственной машины в сторону бесконечного наращивания разрушительной мощи неизбежно обескровливает саму жизнь. Истинная сила и устойчивость любой державы измеряются не толщиной ее брони, а качеством жизни, здоровьем и преумножением ее человеческого капитала. Все остальное — лишь трагическая иллюзия величия, за которую стране придется расплачиваться десятилетиями. Выводы из этой безжалостной математики каждому предстоит сделать самостоятельно.
Темное искусство антиутопии от Виолетты Веннман
РАЗБОРЫ, СИМВОЛЫ, СМЫСЛЫ.
АНАЛИЗИРУЕМ, СОПОСТАВЛЯЕМ, ПОНИМАЕМ.
Добро пожаловать в мир, где будущее уже написано.
Пишу и снимаю. Присоединяйтесь ко мне
Авторский видеоконтент
Политический треш
Приглашаю в телеграмм-канал
На вкусняшки
Мои увлечения - история, философия, психология, музыка, экономика, политика, социология. Пишу об этом и о многом другом. Профессиональная модель. Выступала на международных музыкальных фестивалях (вокал, танцы, имитация вокалистов). Учусь в Академии искусств - индустрия кино и искусств, я продюсер и владелица видеостудии.
Рада видеть всех вас в своих блогах.
Здесь вы меня не потеряете https://t.me/shipshard
Военная экономика России: куда уходит будущее страны