- Офигеть ка... - едва выговорил Санька, подсвечивая себе фонариком, встроенным в зажигалку. Потом его голос упал до едва слышного сипения, но парень фразу закончил:
- Ка... кой... Миха, кто это?..
Михе было всё равно. Он устроился под полкой с соленьями и чуток вздремнул, пока Санька ворошил зерно в ларе и шарил по углам, полным хлама, в поисках зелья, заныканного бабкой.
- Миха... да глянь же на эту тварь!.. - потребовал Санька, хотел выпрямиться, но не удержался и полетел спиной на густо заставленные полки. Нижние выдержали, а верхняя свалилась на Санькин загривок. Хряпнуло, хрупнуло, и густой чесночный запах быстро перемешался с земляной духотой подвала.
Миха чихнул, открыл глаза и ошалело поглядел на ларь, Саньку и море закусона на полу. Спросил согласно ходу мыслей:
- Ну... это... мы... чё?..
Санька показал на тёмный из-за слабосильной лампочки угол:
- Там такой... офигеть...
Миха сфокусировал взгляд в нужном направлении. А через минуту вымолвил:
- Ух ты... Глаз один, да ещё красным горит, как светофор... А зубы-то, зубы!.
Санька помотал головой, снял с плеча укропину и зажевал.
Миха устал сидеть с краем полки на голове, поэтому спросил напрямик:
- Ты эт... кто? Назовися!
Надо сказать, что любой вменяемый человек испугался бы до мокрых штанов при виде существа, сверлившего взглядом приятелей, которым после полуночи не хватило выпивки.
- Офигеть ка, - басом ответило чудище.
Похоже, оно почему-то раздумало расправиться с друзьями. Пылающий глаз сменил кровавую злобу на неоновое свечение.
Миха поджал ноги, Санька схватил полку и выставил её перед собой. На всякий случай. А когда получше разглядел, кто вышел из угла, машинально подобрал уцелевшую банку с аджикой и замахнулся. Миха протёр рукавом глаза, оставив на потной роже томатные разводы, завыл тихонько, потому что Санькина бабка любила остренькое и перца в её заготовках было немерено.
На розыскников горячительного смотрело хтоническое существо: круглая лохматая башка, шишковатый нос картошкой, губастый рот. Борода колечками до самых громадных, с крюковатыми ногтями, ступней прикрывала бочкообразное тельце, и нельзя было разглядеть, одето существо или придерживается нудизма, о котором Санька читал в каком-то журнале. Ростом уродец был с десятилитровый бачок для солёных огурцов. Но самым большим потрясением явилось выражение сплошного внимания и понимания в неоновом глазу. Сразу стало ясно: этот Офигетька - лучший друг всех жаждущих.
Пока Миха возил по роже изнанкой рубашки, Санька поиграл кнопкой зажигалки и направил синий луч на Офигетьку. Глаз уродца восхищённо полыхнул, губы вытянулись в трубочку и просительно свистнули. Санька был в шоке, а потому не нашёл слов, просто щёлкнул ногтём о шею и подмигнул: мол, баш на баш. Офигетька крутанулся и исчез в углу. Как только Миха прочухался и затянул своё: "Ну... это..., - показался Офигетька. Почти касаясь головой пола от натуги, он волок мешок, в котором заманчиво тренькало.
С того вечера и в сельмаге, и у двух частников стремительно кончился запас дешёвых китайских зажигалок. Что поделаешь, на обмен шли только они. Может, в качестве деталей для НЛО, а может, синие лучи помогали Офигетьке перемещать вещи в пространстве. На другие объяснения не хватило ни ума, ни времени. Санька с Михой поэтапно обзавелись новыми шмотками, планшетами, айфонами и мотоциклами. Ещё на стадии планшетов друзей навестил участковый и строго предупредил. Санька с Михой почесали макушки и устроились сразу на две работы в районе - надо ведь как-то объяснять неуклонный рост благосостояния. Вечером на ревущих байках мчались домой. Санькина бабка слёзно благодарила свои иконы; Михины предки, ранее не просыхавшие, по вечерам смотрели плоский, в полстены, телевизор.
Завершилось всё очень быстро. В конце лета два джипа преградили байкам дорогу. Неразговорчивых друзей побили прямо средь родных просторов. Доставили в подвал шикарного загородного дома и там слегка покалечили перед седым толстеньким дядькой. И Санька сдался, рассказал всё. Для наглядности посветил фонариком в угол. Дядька побледнел, когда увидел Офигетьку, наставил на него пистолет. Охранники, наоборот, оружие опустили. От восторга Офигетькин глаз полыхнул алмазным блеском звёзд, а свист перешёл в область ультразвука. Дядька швырнул в него пистолет, закрыл уши и застонал. А через минуту ему позвонили.
- Да ты чё?! - заорал дядька, треснул себя кулаком по лбу, дёрнул за ухо. - Не врёшь? Вся сеть магазинов моя?!
Потом подскочил и пустился было вприсядку, но снова завопил, показывая на стол:
- Чё уставились? Волыны сюда, быстро!
Санька с Михой слиняли под шумок, нисколько не ревнуя Офигетьку к новому другу. И правильно: под Новый год дядьку грохнули в штате Невада, во всех газетах писали. А друзья по-прежнему вкалывают на двух работах, обзавелись автомобилями и даже учатся заочно на экономистов. Вспоминает ли их Офигетька? Санька и Миха надеются, что нет.