Я родилась не женщиной — дыханьем.
Полётом света в утренней росе.
Меня весна лепила из молчанья,
из запаха лугов, дождей и сен.
Я слушала, как мир ночами дышит,
как Бог рисует звёзды над рекой,
как сердце человека что-то ищет,
не находя ни правды, ни покой.
Мне говорили:
— Жизнь страшна и кратка.
Люби тихонько.
Береги себя.
Но разве птица спрашивает клетку,
когда впервые чувствует поля?
Я верила.
О, Господи, как слепо.
Как дети верят солнцу и теплу.
Я думала: любовь приходит с неба,
а значит — никогда не лжёт внизу.
И он пришёл.
Не человеком.
Нет.
Судьбою.
Как будто мир внезапно стал живым.
И лес качнулся звёздною листвою,
и ветер стал дыханием моим.
Он говорил — и таяли тревоги.
Он улыбался — в сердце шёл рассвет.
И я впервые поняла о Боги,
зачем вообще был создан человек.
Чтобы дрожать от взгляда.
Ждать касаний.
Считать мгновенья.
Слышать тишину.
Чтобы душа, пройдя сквозь боль скитаний,
нашла другую вечную душу.
Я полюбила.
Так, как море любит бурю.
как свечка тает от огня.
как те безумцы что молятся в июле,
не веря, что опять придёт зима.
Я отдала ему все тайны сердца,
все детские несбывшиеся сны,
все страхи, все незримые созвездья,
что были мне одной лишь вручены.
Я рассказала, как боюсь потери.
Как страшно ночью слышать пустоту.
Как люди умирают не от смерти —
от холода, предательства, во рту
застывших слов:
«Прости».
«Я не вернусь».
«Я разлюбил».
«Так вышло».
«Не судьба».
И он молчал.
И целовал мне руки.
И я тогда поверила : что я твоя
О, Господи…
Как страшно верить людям.
Как страшно душу вынуть из груди.
Ведь если сердце полностью разбудят —
ему уже не выжить взаперти.
Я не заметила, как ложь входила
в его улыбки, в голос, в нежный взгляд.
Любовь порой — священнейшая сила,
но ослеплённый ею — слепой в стократ.
Он был не тем.
Не тем, кем притворялся.
Не тем, кому я жизнь свою несла.
В его руках был титул.
Власть.
Богатство.
А я — лишь полевой цветок была.
Для них любовь — игра, охота, случай.
Для нас — последний воздух для души.
Они уходят, словно тени в тучах.
А мы потом годами без души.
Когда я всё узнала — мир качнулся.
Нет.
Не от боли.
Боль была потом.
Сперва пришло чудовищное чувство,
что всё вокруг — неправда, пыль, фантом.
Что звёзды лгут.
Что Бог молчит веками.
Что верность — сказка,
выдумка детей.
Что люди убивают не клинками —
а нежностью, оставленной не тем.
Я помню смех.
Чужие разговоры.
Я помню, как дрожали фонари.
Я помню: сердце стало слишком скорым.
И вдруг — остановилось изнутри.
Нет, душа не умерла от слабой воли.
Не от обиды.
Не от злых людей.
Я умерла, когда узнала:
что вся любовь была напрасной
Ведь не было любви твоей.
Когда душа, раскрытая до неба,
вдруг видит: ею просто дорожат,
как мимолётным, сладким,
лёгким летом, что можно позабыть и убежать.
Я падала.
И мир темнел, как омут.
И люди стали дальними, как дым.
А смерть — она не страшная, ты помни.
Страшнее — умирать живым.
Но это не конец.
О нет.
Послушай.
Смерть — это дверь,
а не могильный прах.
За ней я вдруг услышала,
как души рыдают, словно дети, в небесах.
Я встретила тех женщин,что любили.
Тех, кто веками ждал у пустоты.
Тех, чьё сердце однажды разрубили
во имя чьей-то глупой слепоты.
Они кружились в белом, словно вьюга.
Без времени.
Без сна.
И без имён.
И каждая искала вновь и вновь
того, кем был её убийца вдохновлён.
Нас называют виллисами.
Духами.
Невестами, что не дошли к венцу.
Но знаешь…
Мы не мстительницы.
Нет.
Мы — память о разбитом сердце мира.
Мы — слёзы тех, кто верил до конца.
Мы — женщины, которых не любили,
хотя они умели так любить,
что даже смерть не смела погасить их голоса.
Их свет, их боль, их внутреннюю силу.
И вот однажды он пришёл ко мне.
Не принц.
Не лжец.
Не гордый победитель.
А просто человек, стоящий в страшной тьме,
который наконец увидел: жизнь конечна.
Я видела, как страх ломает плечи.
Как поздно правда входит в человека.
Как медленно взрослеет бессердечность.
Как дорого обходится беспечность.
Он плакал.
Да.
Мужчины тоже плачут,
когда душа касается беды.
Когда внезапно понимают: значит,
любовь была — а не мечты.
И я могла бы мстить.
О, как легко.
Заставить ветер выпить его силы.
Догнать в ночи.
Разбить.
Сломать.
Навеки.
Но по-настоящему любила.
Не телом.
Не надеждой.
Не весною.
Не будущим, где счастье на двоих.
Я полюбила страшною любовью —
той, что лишь умеет отпускать живых.
И я закрыла тыл его от смерти.
Собою.
Своею вечной тишиной.
Пока рассвет не тронул небо светом.
Пока Господь не выдохнул:
«Живой».
И в этот миг я поняла внезапно
все тайны мира, боли и чудес:
любовь не просит клятв.
Не жаждет власти.
Не требует ни жертв, ни слов,
ни мест.
Любовь — не «навсегда».
Не «будь со мною».
Не страх потери.
Не контроль.
Не плен.
Любовь — когда чужую душу
любишь ты сильнее,
чем всё желание владеть.
Когда сквозь боль
не проклинаешь небо.
Когда сквозь слёзы
не сжигаешь свет.
Когда, разбитый,
всё ещё способен
другому человеку
дать рассвет.
Автор: Анастасия Эстэр