Ноябрь 1796 года. Зимний дворец. Екатерина Великая лежит без сознания второй день. А в соседних комнатах её сын, уже давно не ребёнок, уже сорок два года, ходит туда-сюда и ждёт. Ждёт не смерти матери. Ждёт бумаг.
Я долго не могла понять, как можно бояться мёртвой матери. Пока не разобралась в том, что именно она написала и почему это письмо перевернуло его жизнь.
Мать и сын: два разных мира при одном дворе
Кровь у них была общая. Всё остальное — нет.
Когда Павлу было восемь лет, его отца, Петра III, лишили жизни в ходе дворцового переворота. Официально от «геморроидальной колики». Неофициально этот факт знали все при российском императорском дворе. Мать стала государыней. Сын остался никем.
Разрыв между ними начался ещё раньше, всамый день рождения. Бездетная императрица Елизавета Петровна буквально забрала младенца из рук Екатерины в 1754 году. Навещала его по два раза в сутки, сама ночью. А молодой матери разрешила увидеть сына только через сорок дней после родов. Этот момент, казалось бы, мелкий придворный этикет, стал чем-то большим. Он задал тон на всю жизнь.
Правление Екатерины 2 длилось тридцать четыре года. Из них Павел Петрович провёл большую часть в ожидании. Сначала ждал, когда мать признает его наследником достойным. Потом ждал, когда перестанет отодвигать его от любых государственных дел. Российская империя при Екатерине переживала расцвет, который позже назовут «золотым веком дворянства». Но для её сына это золото отливало совсем другим цветом.
Гатчина: маленькая Пруссия в тридцати верстах от Петербурга
В 1783 году Екатерина подарила сыну мызу Гатчина. Придворные прекрасно понимали: это не подарок. Это ссылка.
Гатчинский дворец стоял в тридцати верстах от столицы. Близко, чтобы сын не жаловался. Но и не рядом, чтобы не мешал. Павел сначала принял усадьбу с радостью. Но когда понял, почему мать так поступила, радость сменилась чем-то, что он потом никогда не называл вслух.
В Гатчине у него появилась своя небольшая армия. Пехотный батальон, кирасирский полк, полурота матросов. Он проводил учения, разрабатывал уставы, муштровал солдат по прусскому образцу, который ненавидел весь Петербург. Придворные Екатерины смеялись над «гатчинскими солдатиками». Сама она называла порядки сына «прусской казармой».
Но Павел Петрович создавал не армию. Он строил мир, где есть правила и можно не бояться, что всё изменится завтра по чьему-то капризу. Всё то, чего ему хронически не хватало рядом с матерью.
Пока он обустраивал своё маленькое государство в Гатчине, в Петербурге шла другая игра. Екатерина II в частных письмах к барону Гримму открыто писала о внуке Александре: сначала он женится, «а там со временем и будет коронован». О сыне, законном наследнике престола, ни слова.
Что она так и не сказала ему вслух
Есть вопрос, который при российском дворе не задавали открыто. Но думали о нём почти все.
Кто настоящий отец Павла I?
В своих мемуарах Екатерина намекала, что первым её фаворитом был камергер Сергей Салтыков. Отношения с ним случились ещё до восшествия на престол, когда она была просто великой княгиней при дворе Елизаветы. Пётр III, её законный муж, был убеждён, что Павел не его сын. По одной из версий, именно поэтому Екатерина всю жизнь держалась с сыном холодно: слишком хорошо знала правду, а правда эта её тяготила.
Историки спорят до сих пор. Генетические исследования потомков Николая I по мужской линии дали гаплогруппу, типичную для Западной Европы, но никак не для предполагаемой линии Салтыкова. Скорее всего, Павел всё же был сыном Петра III. Но «скорее всего» это совсем не то же самое, что твёрдая уверенность.
Для самого Павла этот вопрос был мучительным. Он знал, что слухи существуют. Знал, что мать никогда не дала ему прямого ответа. И рос с ощущением человека, которому не сказали чего-то важного о нём самом.
Фавориты Екатерины 2 сменяли друг друга, каждый получал земли, чины, деньги. Её сын, законный наследник трона, получил Гатчину и тридцать лет ожидания.
Манифест, которого боялись больше смерти
К середине 1790-х годов при российском дворе ходили уже совсем конкретные слухи. Говорили, что Екатерина готовит манифест. По этому документу Павел отстранялся от престола, его планировали заключить в эстляндском замке Лоде, а наследником провозглашался любимый внук Александр.
Павел это знал. Его жена Мария Фёдоровна это знала. В Гатчине тихо составляли инструкции на случай внезапной смерти матери. Что делать с её бумагами. Что прятать в первую очередь.
5 ноября 1796 года в Гатчину явился гонец, брат фаворита Зубова. По одной версии, Павел испугался так, что сказал жене: похоже, за ним пришли. По другой, ждал только добрых вестей и не выказал никакого страха. Как бы то ни было, именно в тот день к нему пришло известие: Екатерина Великая умерла от удара.
Он приказал закладывать лошадей немедленно.
Пакет, перевязанный чёрной лентой
Когда Павел добрался до Зимнего дворца, мать уже не дышала. Не приходя в сознание, Екатерина II скончалась 6 ноября 1796 года. Часы пробили четверть десятого вечера.
Новый император первым делом приказал запечатать бумаги покойной. Граф Ростопчин взялся их разбирать.
Среди документов нашлась записка Алексея Орлова, полуграмотная, почти нечитаемая, написанная ещё в 1762 году. В ней говорилось о гибели Петра III. Прочитав её, Павел перекрестился и произнёс: «Слава Богу, наконец я вижу, что мать моя не убийца».
Но это была не единственная находка.
Среди бумаг оказался пакет. Перевязанный чёрной бархатной лентой. С надписью: «Вскрыть после моей смерти в Совете».
Историк Валишевский описывал эту сцену: Павел не говорил ни слова. Взглянул на стоявшего рядом канцлера Безбородко. Тот тоже промолчал. Только медленно отвёл взгляд в сторону комнаты. Туда, где горел камин, ещё, может быть, зажжённый самой Екатериной утром того дня.
Письмо, которое Павел I прочитал в одиночестве
В пакете находилось завещание Екатерины II. Согласно версии, которую передавали многие очевидцы при дворе, в документе говорилось именно то, чего Павел боялся всю жизнь: престол передавался не сыну, а внуку. Александру Павловичу.
Что случилось дальше, никто не видел точно. По одной из версий, Безбородко молча показал на камин. По другой, пакет оказался в руках самого Павла. По третьей, завещание уничтожил Александр вместе с Ростопчиным и Куракиным ещё до того, как отец добрался до бумаг.
Однозначных документальных подтверждений не сохранилось. Именно поэтому историки до сих пор называют этот эпизод одной из главных дворцовых тайн российской истории XVIII века. Зато вот что любопытно: Безбородко, кабинет-секретарь Екатерины, знавший о бумагах всё, сразу после смерти императрицы получил от нового государя высший придворный чин. Канцлер Российской империи. Чем не ответ на вопрос, что именно он сделал в ту ночь у камина.
Что именно было написано в том пакете, Павел так и не рассказал никому. Ни жене, ни приближённым, ни в дневниках. Молчание само по себе красноречивее любых слов.
Тридцать лет — и один поступок у камина
- Павел I взошёл на престол 17 ноября 1796 года. И первое, что он сделал как государь, поразило всех.
Он приказал похоронить мать вместе с Петром III.
Могилу Петра вскрыли. Павел лично надел на череп отца корону. Потом тела Екатерины II и Петра III положили рядом в Петропавловском соборе. Женщина, которая свергла мужа, провела без него тридцать четыре года и выстроила великую Российскую империю, легла в вечность рядом с тем, кого когда-то вычеркнула из истории.
Это не было примирением. Это было что-то другое. Что именно, сам Павел так и не объяснил.
Павел правил четыре года и четыре месяца. В ночь на 12 марта 1801 года его убили заговорщики в Михайловском замке, том самом, который он велел возвести на месте снесённого Летнего дворца, где сам когда-то родился. Уничтожил место своего рождения и принял гибель там, где хотел укрыться.
Среди его личных бумаг никаких упоминаний о ночи с письмом не нашли. Ни строчки, ни намёка, ни даты. Будто той ночи не было вовсе.
А вот чего почти никто не вспоминает: Александр I, взойдя на престол сразу после убийства отца, объявил себя прямым преемником Екатерины Великой, полностью обойдя правление Павла. Как будто четыре года просто выпали из истории. Именно тогда возникает вопрос: а не знал ли молодой Александр содержание того пакета с чёрной лентой лучше, чем принято думать?
Исторические личности редко говорят нам всё. Они делают кое-что иное: поступают. И по этим поступкам мы потом пытаемся собрать то, что они скрыли.
P.P.S. Рада, что дочитали до конца. Как думаете: Павел сжёг то письмо сам, или всё же Безбородко успел раньше? Мне правда интересно ваше мнение.