В январе 1770-го года, священник коломенской церкви Иоанна Богослова, отец Иаков Тимофеев подал благочинному коломенских градских церквей, иерею Димитрию, «объявление», в котором извещал о том, что в его приходе, в доме своего дяди, купца Макара Щурова, жил мальчик Памфил Кузьмин, отданный к нему, о. Иакову в обучение грамоте. Тот Памфил ни с того ни с другого стал временами падать, и в припадке кричать, «наподобие кликуши», собачьими и птичьими голосами: «… и кто над ним то чародейство учинил, он имена называет». Об этом «объявлении» о. Димитрий доложил коломенскому епископу, преосвященнейшему Феодосию, по приказу которого в коломенской Духовной Консистории было начато следствие.
***
В Консистории Памфил назвал себя, указал, что лет ему двенадцать, и что он уже два года как обучался у священника Богословской церкви о. Иакова письму и чтению. Спрошенный о припадках, мальчик ответил, что начались они у него внезапно – осенью прошлого года он писал урок на листе, как вдруг повалился с лавки, и больше ничего не помнил. С тех пор болезнь эта посещает его почти что каждый день, и он не помнит ничего, а только от людей слыхал, что выкликает имя дьячка Степана Прокопьева, заколдовавшего его.
В порядке эксперимента Памфила оставили под стражей, и, как сказано в деле: «со 2-го по 7-е июня тот Памфил неоднократно падал навзничь прямо наземь», при этом он яростно сучил руками и ногами, и выкрикивал:
- Ох, томно мне, ох, лихо! Испортил меня, ох, испортил меня дьячок Степан с поповым сыном из Пятницких ворот!
Однако у следователей духовного ведомства глаз на такие номера был наметанный. Подгадав момент, когда он опять закатил глаза, да стал кататься по полу, в камеру к нему вошли и «чтобы проверить, не притворяется ли он, укололи его в ногу иглой, и он тотчас же встал здоров, как бы с ним ничего и не было». Так и выяснилось, что припадки его фальшивые. Те, кого «бес ломает», боли не чувствуют.
После того как Памфилка подскочил уколотый иглой, словам его уже никто не верил, и велено ему было говорить правду. Допрошенный вторично мальчик заявил, что припадки у него начались после того, как ему дал испить воды дьячок той же Богословской церкви Степан – он подал ему в чарке, как сказал Памфилу, святую воду. Но веры ему уже не было, и его принялись уговаривать сказать, как было на самом деле.
Увещал мальчишку сам преосвященный Феодосий, и уж епископу врать Памфил не посмел, а потому, после долгих уговоров, открылся, что припадки он разыгрывал нарочно, но не сам до того додумался, а делал это по научению взрослых.
В осеннее время 1769-го года жена богословского попа Иакова, попадья Прасковья Петровна обещала ему рубашку, а сын поповский Тихон денег дать, если он согласится разыграть «заколдованного».
***
В своих дальнейших показаниях Памфил рассказал, как его готовили к этой роли, как тщательно репетировали с ним в доме попа Иакова. Припадки «ставили» ему попадья и сын поповский Тихон, добиваясь достоверности, а сам отец Иаков проверял, насколько у них получается. Потом для пробы он пару раз «упал» на улице и в иных местах, а когда стало у Памфила получаться совсем похоже, этот номер опробовали в разных городских церквях.
После удачного дебюта Памфилка получил от семейства Тимофеева «алленую рубаху» и деньгами, дважды по пять копеек, а потом брал деньги от поповского сына Тихона, в три приема выплатившего ему тринадцать копеек. Со слов Памфила выходило, что во главе всего этого предприятия была попадья Прасковья, она же, когда мальчика затребовали в магистрат, чтобы переделать Консистории, учила его, чтобы тот на своем стоял твердо, и говорил одно: случилось де с ним все от того, что выпил он поднесенной дьячком воды. При этом Памфил утверждал, что между ним лично и дьячком Степаном никаких ссор не было, и мстить ему самому тому дьячку было не за что. Показания эти были записаны в присутствии депутата городского магистрата.
***
Для дальнейшего «выяснения обстоятельств» в Консисторию доставили попа Иакова и все его удалое семейство. Будучи допрошены, Тимофеевы стали все отрицать. В свое оправдание они показали, что дьячок Степан «испортил» не только Памфилку, но и саму попадью, которая то же «падала», выла и лаяла, а в припадочном своем состоянии выговаривала, что «съел меня дьячок Степан».
Причиной такого к ней враждебного отношения дьячка Прасковья Петровна называла свой коммерческий успех: она ловко перекупила у одной солдатки домотканую пестрядь, которую было сторговал для себя дьячок, и он с того момента затаил на неё злобу.
Муж её поп Иаков подтвердил, что попадья и впрямь была «испорчена» дьячком, и от той порчи лечил её теперь уже померший знахарь – крестьянин сельца Надеинова Коломенского уезда, принадлежавшего ведомству Государственной Коллегии Экономии, а как звали того знахаря, он уж и не упомнил. Признавшись в этом недостойном его сана поступке, отец Иаков добавил, что он уж в этом грехе покаялся своему духовнику на исповеди, и за то понес надлежащую епитимью.
(Епитимьей называют наказание, накладываемое священником на свое духовное чадо – обычно это дополнительные постные дни, увеличенное число покаянных молитвы, и определенное число поклонов, полагавшихся сверх обыкновенно делаемых)
***
Материалы следствия, произведенного по этому делу в Коломне, переправили в Святейший Синод, и 20-го августа 1770-го года в Коломну пришло постановление Синода, по которому велено было дело разобрать в самом скором времени, и подробнее заняться выяснением личности попа Иакова Тимофеева, а так же мотивов его поступка.
***
То, зачем потребовалась вся эта затея поповскому семейству, выяснилось очень скоро. Попу и его жене срочно нужно было устроить своего сына Тихона, коему в те поры стукнуло 15 годочков. Старшенького поповича, Мишу, уже забрали в солдаты – тогда вошедших в возраст сыновей духовенства, болтавшихся без места при храмах, стали брать в солдаты, а негодных к службе приписывать в крестьяне. Вакансии в храмах передавали по наследству сыновьям или в приданое дочерям, выходившим замуж за семинаристов, получавших этот приход от тестя. Но детишек в поповских семьях рождалось много, мест на всех не хватало, и над многими поповичами нависла вполне реальная угроза выпасть из духовного сословия, пользовавшегося значительными привилегиями и всеобщим уважением. Тихону Тимофееву, учившемуся в коломенской семинарии, нужно было определяться на место, и лучшей должности, чем место дьячка в отцовском приходе, для него и придумать было нельзя. Следовало бы только спихнуть Степана с этой должности, и, считай, дело сделано.
Снова начались допросы, наведение справок, и оказалось, что поп Иаков уже неоднократно судился и был штрафован. Наказывали его главным образом за склочный характер, склонность к интригам и предосудительным поступкам. В 1752-м году он незаконно передал частицу святых мощей дьячку Петру Кузьмину, и после того, как этот факт был установлен, был временно запрещен к служению. Спустя 12 лет, в 1764-м году, за ложный донос на священника его приговорили к содержанию в Предтечевом монастыре города Тулы, сроком на 4 месяца. И в том же году за ссору со священником и «за поносительные слова в Консистории» отправлен был о. Иаков в город Венев, в тамошний монастырь, под строгий надзор на два месяца. Кроме того, Тимофеев дважды состоял под судом Консистории: сначала за оскорбление своего товарища, священника Евфимьева, которому , а потом по обвинению в подлоге документов, выданных 83-м крестьянам обоего пола из разных вотчин, записанных в раскольники. В тоже время оказалось, что дьячок Степан Прокопьев, которого обвиняли в злодейском волховании и злонамеренной порче людей, напротив, человек порядочный, штрафован и судим никогда не был.
***
Судили семейство о. Иоакова Тимофеева по законам церковным, по Уложениям вселенских соборов, статьям «Кормчей» книги, Законам Божьим, данным Моисею, а так же и по гражданским законам - по статьям Уложения градских законов Российской империи и постановлениям Святейшего Синода. Признав подсудимых виновными, их приговорили:
1) самого Иакова Тимофеева, лишив священства вовсе, сослать вместе с женою его на поселение
2) Поповского сына Тихона отослать в Контору Военной Коллегии для определения в военную службу
3) Малолетних Алексея 4-х лет и Фёдора 5-ти для пропитания отдать родственникам, ежели не захотят родители их взять с собою в ссылку
4) Памфила Кузьмина подвергнуть телесному наказанию публично, дабы, смотря на оное, не отваживались другие того чинить
При утверждении приговора Святейшим Синодом были внесены некоторые поправки: « Малолетних сыновей о. Иакова, буде родители не возьмут их с собою, отдать в Семинарию для обучения. Купеческого сына Памфила, после учинения телесного наказания, отослать в коломенский магистрат, для поступления с ним по законам».