Гости гомонили на крыльце, выстраиваясь для общей фотографии. Человек сорок точно набралось - родня с обеих сторон, друзья, коллеги. Фотограф махал руками, расставляя всех по росту.
А я задержалась в зале. Туфля натёрла пятку до боли, пришлось копаться в сумочке в поисках пластыря. Гости уже высыпали на улицу, официанты собирали бокалы с крайних столов и переговаривались вполголоса.
Нашла пластырь, наклеила на растёртую кожу и уже направилась к выходу, когда услышала голос Кирилла. Он стоял за массивной колонной, в полутёмном проходе между залом и служебной дверью. С ним были Артур и Влад - друзья с техникума, с которыми он не расставался с восемнадцати лет.
Я их не видела, только слышала. Они меня тоже не заметили.
– Ну что, Кирюх, женили тебя - Артур, судя по звуку, хлопнул его по плечу. - Поздравляю, братан. Красивая у тебя жена.
– Ага, - Кирилл ответил с такой интонацией, что я невольно замерла. - Просто красивая. Только из-за этого и женился. А большего мне и не надо.
Они засмеялись.
– Ума у неё всё равно нет, - добавил Кирилл, и смех звучал так, будто это его подтверждает.
Я стояла за колонной, сжимая в руках маленькую сумочку, а в голове билась одна фраза: 'А большего мне и не надо. Он так сказал про меня. На нашей свадьбе'.
Из служебки вышел официант с подносом грязной посуды, и троица двинулась к выходу. Я прижалась к стене, пропуская их.
Кирилл шёл первым, улыбаясь во весь рот. Мой муж. Два часа назад мы обменялись кольцами, он целовал меня перед гостями, смотрел в глаза и говорил, как любит.
Когда они прошли мимо, я вышла на крыльцо. Фотограф махал мне рукой, показывая на пустое место рядом с Кириллом. Мама поправляла причёску, папа одёргивал пиджак. Я встала там, где велели, улыбнулась в объектив.
Вспышка. Ещё одна. А в голове всё продолжало стучать: 'А большего мне и не надо'.
Вечером, оставшись вдвоём в съёмной квартире, Кирилл уснул почти сразу - день выдался долгим и изматывающим. А я лежала рядом, смотрела в потолок и прокручивала каждое слово. Может, он не всерьёз? Просто пошутил перед друзьями? Может, я неправильно расслышала?
Но я слышала отлично. И интонацию эту знала наизусть - так Кирилл говорил, когда чувствовал своё превосходство. Снисходительно. По-хозяйски.
Утром я хотела поговорить, но так и не смогла. Стояла на кухне, варила овсянку, несколько раз открывала рот и снова его закрывала. Потому что что я скажу? 'Ты зачем так про меня сказал?' А он ответит: 'Да шучу я, успокойся'. И дальше что? Слова останутся.
Так я и промолчала. И прожила с этим полгода.
Кирилл работал прорабом в строительной компании - солидная должность, стабильный заработок. Я до свадьбы трудилась администратором в гостинице: бронирование номеров, работа с гостями, документы, касса. Зарплата небольшая, но своя. После свадьбы планировали, что через год я уйду в декрет.
Но теперь все наши планы казались ненастоящими. Словно из чужой жизни.
Первый укол пришёлся на конец первого месяца. Сидели на кухне, ужинали. Я рассказывала про свой день: пришла новенькая после курсов, управляющий попросил меня ввести её в курс дела. Девчонка оказалась смышлёной, быстро схватывала, задавала толковые вопросы - мне было интересно самой.
Кирилл слушал вполуха, потом перебил:
– Слушай, а чехлы в машину ты заказала?
Я замерла с вилкой на полпути ко рту.
– Какие чехлы?
Он откинулся на спинку стула:
– Ну как какие. Я же говорил. Мы же к матери собираемся, поездка дальняя. Она настаивала, чтоб не убивать салон.
– Ты мне про чехлы не говорил.
Кирилл посмотрел на меня так, будто удивился моему вопросу:
– Говорил. Просто ты не слушаешь, как обычно.
Я сжала вилку покрепче. Он так сказал - мимоходом, будто это не важно. А я почувствовала: разговоров стало меньше, а ощущение, что меня не слышат, выросло до размеров комнаты.
Таких моментов за полгода накопилось столько, что я перестала считать. По отдельности - мелочи, недостойные внимания. Но вместе они складывались в картину, которую уже нельзя было не видеть.
Кирилл никогда не советовался со мной по деньгам. Когда я предлагала что-то по ремонту будущей квартиры - мы присматривались к вариантам, его мать обещала помочь с первым взносом - он отмахивался: 'Я сам разберусь, я прораб, а ты что в строительстве понимаешь'. Когда пыталась обсудить условия кредита: 'Не женское это дело, не забивай голову'.
И я вспоминала свадьбу. 'А большего мне и не надо'.
В начале декабря мы поехали к его родителям на воскресный обед. Разулись в прихожей, прошли в дом. Свекровь, Галина Семёновна, встретила нас в фартуке, с мокрыми руками - как раз мыла посуду после готовки. Свёкор сидел в гостиной у телевизора, смотрел спортивный канал.
Я вызвалась помочь на кухне.
– Как у вас там, обживаетесь? - спросила свекровь, протягивая мне чистую тарелку для вытирания.
– Понемногу. Квартиру ищем.
– Кирюша рассказывал. Вы вторичку берите, в новостройках одни проблемы - то штукатурка сыплется, то электрику переделывать. А Кирюше и так на работе этой стройки хватает, домой приходить нужно отдыхать.
– Мы ещё не решили окончательно.
– Да ты не переживай особо. - Свекровь ловко перевернула сковороду над мойкой, стряхивая остатки жира. - Кирюша у нас парень с головой, он всё правильно решит. Ты главное его слушай, тогда и проблем не будет.
Я промолчала. Вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. 'Слушай'. Мне двадцать семь, у меня диплом по гостиничному делу и несколько лет стабильной работы. Я сама вела свой бюджет, платила за съёмную комнату до свадьбы, помогала родителям - и ни у кого ни копейки не просила.
А теперь, я должна просто слушаться.
За обедом свёкор спросил, как продвигаются поиски квартиры. Я открыла рот, чтобы ответить, но Кирилл меня опередил:
– Да присмотрели пару вариантов в Заводском районе. Один в хрущёвке, перекрытия крепкие. Второй - панельная девятиэтажка, правда комнаты маловаты. Думаю, хрущёвку возьмём, там по метражу больше, да и кухня семь квадратов.
– А хрущёвка на каком этаже? - спросила я.
– Пятый. Зато вид отличный, на парк.
– Там же лифта нет. А мы через год собирались ребёнка. С коляской на пятый этаж каждый день тяжело будет.
Кирилл посмотрел на меня с лёгким недоумением:
– Ещё не родили, а уже переживаешь. Мать меня на пятый таскала, ничего, нормальный вырос.
– Тогда время было другое.
– Да ладно тебе. - Он отмахнулся. - Подумаешь, лифт. Я сам буду коляску носить. Не переживай.
Он сменил тему, как будто всё сказанное мной не стоило обсуждения. Я сидела, смотрела на остывающий борщ в тарелке и думала: 'Я не переживаю. Я хочу, чтобы меня слышали. Неужели это так сложно?'
Обратно ехали молча. Кирилл переключал радиостанции, ни на одной не задерживаясь. Включил новости и уставился в дорогу. Я смотрела в окно на серые декабрьские улицы, на очередь у супермаркета, на женщину с двумя тяжёлыми пакетами, которая с трудом переходила дорогу.
И думала, что во мне постепенно копится страх: что я начинаю соглашаться со всем только потому, что спорить бесполезно. И внутри всё сжималось. Хотелось плакать - не от обиды даже, а от ощущения, что меня как будто вычеркнули. Я существую только как функция: жена, будущая мать, хозяйка. А как человек - со своими мыслями, мнением, желаниями - меня просто не видят.
Съёмная квартира окончательно перестала ощущаться домом. Я возвращалась после смены и шла по коридору медленно, оттягивая момент, когда придётся открыть дверь и увидеть Кирилла на диване с телефоном в руках.
Он почти всегда бывал дома раньше - стройка заканчивалась в четыре, а моя смена до восьми вечера. За эти четыре часа он успевал поужинать, что-то посмотреть в интернете и заскучать.
– Ты чего так долго? - спрашивал он, не отрывая взгляда от экрана.
– Гостья сложная попалась, пожилая женщина, нервничала из-за номера. Пришлось успокаивать, всё объяснять по несколько раз, потом ещё вопросы про завтраки и парковку.
– Ты же администратор. Чего ты их успокаиваешь, для этого горничные есть.
– Просто так получилось.
– Ладно, иди ужинать, там котлеты на плите остались.
Я шла на кухню, ела холодные котлеты и думала: 'Он даже не спросил, как прошёл день. Не спросил, устала ли. Просто котлеты на плите - и всё, чего ещё надо'.
В четверг я поехала в торговый центр - нужно было купить маме подарок на день рождения. Выбрала тёплый палантин в отделе аксессуаров, оплатила покупку и уже направлялась к эскалатору, когда меня окликнули:
– Кира? Кира Ерёменко?
Я обернулась. Передо мной стоял мужчина моего возраста в тёмной куртке, с рюкзаком на плече. Высокий, светловолосый, коротко стриженный. Взгляд прямой и очень знакомый. Я всмотрелась и узнала.
– Егор, - выдохнула я. - Егор Савельев.
Он улыбнулся широко, совсем как в школьные годы:
– Узнала. Смотрю - идёт девушка, походка знакомая. Думаю, не может быть, десять лет же прошло.
Мы отошли в сторону, чтобы не мешать потоку покупателей. Егор смотрел на меня и продолжал улыбаться. А я вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не ищу в его лице подвох. Просто вижу знакомого человека.
Это было странно и даже немного облегчало.