Начнем с того, что самая прямая и нормальная причина тревоги - ситуация неопределенности и возможной угрозы. В такие моменты тревога является эмоцией, побуждающей собраться, насторожиться и распознать потенциальную опасность. Тревога становится переходным состоянием, мостиком - обычно либо в конкретный страх, либо в защитный гнев, либо в успокоение. В этой же статье я хочу поделиться своим сложившимся взглядом на то, откуда берется стабильно присутствующая тревога и тревожность как личностная черта в том числе. Здесь не будет какой-то устоявшейся классификации - скорее выжимка из практического опыта и разных теоретических подходов.
Четыре источника неугасающей тревоги
- Неясные и/или подавленные переживания
Это аспект тревоги, в котором она по сути является не одной эмоцией, а часто клубком эмоций, который не распутан и не прояснен, а потому не доступен для осознания и проявления. Как копошение кота в мешке, как размытый силуэт в темноте, едва слышный неразборчивый звук, такая тревога - это то, что привлекает внимание и хочет быть опознанным, но проявляется в таком виде, который ее носителю бывает непонятен: например, как общее выраженное в теле напряжение и другие соматические симптомы.
- Посттравматическая сверхбдительность
Пугающее событие, пережитое человеком, меняет (а на ранних этапах жизни - формирует) его картину мира и представление о себе. Опыт, в котором было пережито ощущение угрозы жизни, лишает доверия миру, и так закрепляется базовое убеждение о том, что мир не безопасен. И совершенно логично, что в таком мире нужно быть всегда в тонусе, настороженности - а это по сути и есть тревога.
- Проекция агрессии на мир
Этот пункт пересекается с двумя предыдущими, потому что проецируется вовне обычно как раз то, что плохо осознано или подавлено в себе. Например, я злюсь, но усваиваю в своей истории, что злиться нельзя, или даже не учусь распознавать эту эмоцию в себе, и тогда воспринимаю окружающих как злых и агрессивных. Или же был пережит яркий тяжелый опыт, в котором действительно не было места защитной агрессии, и на его основе фиксируется конфигурация взаимодействия, где я слабый/ая, а вся моя сила и способность влиять присваивается внешнему миру.
- Научение
У тревожных родителей ребенок имеет высокие шансы тоже стать тревожным. У этого есть минимум два психологических механизма. Один - в простом подражании поведению, закрепленному в семье. Даже если человек благополучно формирует другие стили и реакции, в психике с большой долей вероятности будет часть, усвоившая именно родительскую модель, которая может активироваться в специфических условиях, то есть на определенный триггер. Второй - в том, что тревожный взрослый с трудом поможет ребенку научиться распознавать его переживания, а это отсылает нас к пункту 1.
Стратегии работы с тревогой
Теперь давайте разберем подходы к работе с этой проблематикой в соответствии с четырьмя описанными механизмами закрепления тревоги.
- Прояснение и выход из слияния с переживаниями
Если внутри мешанина из аффектов, ощущений и мыслей, то важно распутать этот клубок на составные удобоваримые части. Понимая, например, что бешеное сердцебиение - это не просто смутная тревога, а страх перед неудачей, а беспокойные руки - это намек тела на раздражение и желание действовать, мы помогаем себе лучше понять внутренние процессы. Само выделение фигуры из фона, говоря гештальтистским языком, проясняет, делает происходящее оформленным и четким. В терапии это происходит благодаря обращению к телесным феноменам, работе с метафорами и ассоциациями.
Подвох в том, что таким образом проясненная тревога может стать чем-то более явным и понятным, но также и более интенсивным - а именно от этой интенсивности тревога могла все это время защищать. Ведь часто бывает так, что тревожиться - это более привычно, легально и комфортно, чем возмущаться или горевать. Поэтому здесь нужна определенная смелость, поддержка и готовность встречаться со своими чувствами.
- Работа с воспоминаниями, питающими постоянную мобилизацию и недоверие миру
С этим прицельно работает, например, EMDR: в процессе переработки события-мишени мы соединяемся с травматичным опытом и помогаем психике снизить эмоциональный заряд, получить доступ к адаптивной информации, которая выходит за рамки концепта о своей слабости и небеяопасности мира, и благодаря этому скорректировать базовые убеждения. Важно и получение нового позитивного опыта - в терапии и в повседневной жизни, - который будет помогать потихонечку все больше ощущать свою силу и доверять себе, людям и миру.
- Присвоение проекций
Проекция в гештальт-терапии обозначает такое прерывание контакта, при котором мысли, побуждения, чувства, которые принадлежат организму, воспринимаются как относящиеся к внешнему миру, к другим людям. При тревоге и фобиях интересно работают гештальт-эксперименты, в которых предлагается попробовать побыть объектом тревоги или страха. Часто то, что пугает человека, представляется чем-то могущественным и разрушительным. И именно эти качества могут оказаться тем, что отрицает в себе этот человек. Присваивая силу и агрессию, которые были когда-то отщеплены и помещены наружу, мы восстанавливаем баланс контакта с миром: мир становится менее пугающим и преследующим, а я становлюсь более способным/ой защитить и отстоять себя.
- Дифференциация и создание собственной истории
Когда тревожность - это наследство от семьи, то обычно она имеет особенную силу, пока не попадает под луч осознания. Мы неосознанно берем от родных множество убеждений и паттернов, благодаря этому научаясь как-то жить эту жизнь. Одни такие подарки полезны и нужны, а другие становятся тяжелым бременем. Хорошая новость в том, что такое «родовое проклятие» расколдовывается через повышение уровня дифференциации. А именно - через исследование историй, в которых были сформированы негативные семейные сценарии, через опознание собственных границ, взглядов и эмоций и признание своего права на выбор того или иного пути.
При чем тут агрессия?
Общий и важный знаменатель всех этих стратегий я вижу в агрессии.
В первом (прояснение) и четвертом (дифференциация) пунктах агрессия состоит в дерзости разбираться в чем-то, что раньше принято было не раскапывать, и проводить границы: как внутри себя на уровне мыслей, ощущений и эмоций, так и снаружи, во взаимодействии с другими. Это разжевывание, распутывание, раскладывание по полочкам, которое бросает вызов установленному порядку - пусть и кисельно-хаотичному и даже дисфункциональному. И в результате это побуждает к действиям, к воздействию на среду, к отсеканию лишнего, что всегда содержит в себе элемент агрессии.
Что касается второго (работа с травмой) и третьего (присвоение проекций) пунктов, они раскрывают процесс возвращения себе своей же агрессии, которая по каким-либо причинам была подавлена, обесценена, запрещена. Это процесс интеграции и выход из жизни в парадигме полярностей, где есть только сильные и слабые, только жертвы и агрессоры, только победители и проигравшие.