02.06.2026 • Интервью подготовила: Наталья Кулишенко, писатель, магистр международных отношений
О взвешенном и прагматичном диалоге между Москвой и Вашингтоном, контурах будущего мироустройства, британской внешней политике по сдерживанию России и воспрепятствованию разрядки в российско-американских отношениях рассказал в интервью журналу “Международная жизнь” Александр Гусаров, Директор Департамента Северной Атлантики МИД России.
Наталья Кулишенко: Вы ведете одно из ключевых направлений российской внешней политики, в ведении вашего департамента страны с одним из самых сложных участков работы – США и Великобритания. Это ведь, хотя и недружественные ныне страны, а все же наши бывшие союзники во Второй мировой войне, к тому же члены Совета Безопасности ООН. Можно ли себе представить в отдаленном будущем вариант, если не «второй Ялты», то хотя бы осмысленного разговора с Лондоном и Вашингтоном о контурах будущего мироустройства?
Александр Гусаров: При всей сложности взаимоотношений с США и Британией, на текущем этапе между этими двумя векторами деятельности Департамента налицо очевидные различия. После прихода к власти нынешнее американское руководство декларирует нацеленность на пересмотр предельно конфронтационных и идеологизированных установок Администрации Дж.Байдена. Нормой, даже при многих сохраняющихся разногласиях, стал взвешенный и прагматичный диалог. Состоялся целый ряд полезных двусторонних контактов, в т.ч. на высшем уровне. Конечно, с точки зрения практических результатов наметившейся восстановительной динамике в отношениях еще только предстоит пройти проверку на прочность. Но, сколь бы продолжительным и тернистым ни был этот путь, мы готовы двигаться по нему при условии приверженности обеих сторон базовым принципам уважения к интересам друг друга, взаимной выгоды и невмешательства во внутренние дела.
В случае с Туманным Альбионом ситуация кардинально иная. Британский истеблишмент почти всецело подчинил внешнюю политику задаче сдерживания и ослабления России. Добившись весной 2022 г. от своих киевских клиентов отказа от переговорного урегулирования, в Лондоне последовательно и демонстративно, почти с упоением, повышали ставки в эскалации конфликта на Украине, а с недавних пор заняты еще и подзуживанием европейцев к безоглядной милитаризации и подготовке к лобовому столкновению с Россией. При этом, разумеется, сами англичане «лезть в пекло» отнюдь не намерены, да и не располагают для этого достаточными экономическими и военными возможностями. Зато, опираясь на долгую историческую традицию, видимо, рассчитывают с помощью интриг и провокаций накрепко зацементировать восстановленные в Европе разделительные линии, а также не допустить существенной разрядки в российско-американских отношениях.
В этих условиях мы сохраняем дипломатические каналы коммуникации с британской стороной, однако их потенциал, надо признать, всерьез ограничен деструктивными установками Лондона, от которых там пока не в силах отказаться без потери лица. Разумеется, не забываем и о союзничестве наших стран в годы Второй мировой войны, чтим память всех павших в борьбе с нацизмом.
Что касается контуров будущего мироустройства, то такой разговор безусловно мог бы быть продуктивным в широком формате, с участием, прежде всего, государств глобального большинства, на равноправной основе. Одним из непреложных элементов такого процесса мы считаем выдвинутую руководством России инициативу по формированию всеобъемлющей и неделимой архитектуры евразийской безопасности.
Руководство МИД России не раз заявляло, что в Вашингтоне склонны связывать любые крупные подвижки в отношениях с Россией с урегулированием вокруг Украины. Между тем, американские санкции сохраняются и даже нарастают. Не слишком сдвинулся вперед, похоже, и запущенный в прошлом году двусторонний диалог по «раздражителям». Этот процесс вообще еще развивается или окончательно замер?
Диалог между МИД России и Госдепартаментом США по устранению «раздражителей» не прекращается и ведется на уровне профильных экспертов на регулярной, системной основе. К слову, последняя подобная встреча состоялась несколько недель назад.
Результаты есть, и они осязаемые. Главное – удалось стабилизировать на удовлетворительном в целом уровне функционирование загранучреждений России и США, предотвратив их фатальный сбой, на грани которого они балансировали в период «оледенения» при Администрации Дж.Байдена. Тем не менее, на фоне многочисленных нерешенных задач работы еще непочатый край.
В контактах с американцами наши дипломаты неизменно ставят ребром безальтернативность возврата нам конфискованной российской дипломатической собственности и возобновления прямого авиасообщения между Россией и США. Рассчитываем, что в Вашингтоне рано или поздно осознают, что решение этих узловых задач разблокирует движение на многих других перспективных треках двустороннего диалога. Это, в свою очередь, принесет выгоду и для самих США.
Что касается упомянутых Вами односторонних американских ограничений, они никогда не являлись предметом нашего диалога по «раздражителям». Подобные рестрикции рассматриваются нами как априори нелегитимный инструмент давления на нашу страну, который в принципе не может подлежать обсуждению и переговорным разменам. Исходим из того, что в Вашингтоне и других западных столицах сами должны дозреть до понимания несостоятельности и бесперспективности подобных самозапретов.
После начала СВО на Западе возобладала «культура отмены» России. Преследовалось буквально все, вплоть до театральных постановок. А теперь какая ситуация в тех же США, Канаде или Англии? Может ли культура, спорт или наука стать оселком для нормализации отношений с этими странами в какой-то перспективе?
Действительно, культурно-гуманитарные связи со странами, которые Вы перечислили, остаются на достаточно низком уровне. Изощренное законодательство этих государств об «иноагентах» предусматривает санкции для всех тех, кто хотел бы, как прежде, развивать нормальное взаимодействие с партнерами из России. Мотивы подобной линии, граничащей с мракобесием, логически не поддаются объяснению, но западных пропагандистов, одержимых изоляцией России, это никогда и не смущало.
Вместе с тем отмечаем, что многовековая российская культура все равно пробивает себе дорогу. Интерес к ней возрождается. Видим, что произведения отечественных композиторов возвращаются на подмостки концертных залов. Книги наших классиков, как и прежде, представлены на полках западных магазинов. Заинтересованные граждане из США, Британии, Ирландии, Канады посещают культурные мероприятия в российских загранучреждениях, студенты используют возможности для обучения в вузах нашей страны, ученые приезжают на тематические конференции. Все больше трещин появляется в искусственно возведенном Западом спортивном «железном занавесе». В основе этой здоровой тенденции, как представляется, - прежде всего, растущая усталость на Западе от «культуры отмены всего русского».
Приведу ряд конкретных примеров по США. В январе 2026 г. мультфильм «Три сестры» российского художника-аниматора Константина Бронзита был номинирован на премию американской киноакадемии «Оскар». В начале мая 2026 г. две российские документальные картины удостоились награды в американском фестивале независимого кино «WorldFest» в Хьюстоне, штат Техас. В рамках Петербургского международного экономического форума планируется провести панельную дискуссию «Россия и США: диалог культур», на которой, как предполагается, выступит председатель Комиссии США по изящным искусствам Р.Кук. В последние месяцы мы также стали свидетелями некоторой активизации российско-американских контактов в сфере науки и образования.
Разумеется, мы остаемся реалистами: политический компонент двустороннего диалога оказывает заметное влияние на все сферы наших отношений с Вашингтоном, Лондоном, Дублином и Оттавой, оставляя за культурно-гуманитарными контактами важную, но, надо честно признать, все же вспомогательную роль.
Видим, как под очередным премьер-министром Британии – Киром Стармером – зашаталось кресло, хотя еще год-другой назад с возглавляемой им Лейбористской партией связывались большие надежды. Перманентная правительственная чехарда в Лондоне – злой рок или отражение некоей «новой нормальности» в британских внутриполитических раскладах?
Для каждой страны перипетии партийно-политической борьбы и процессы госуправления являются сугубо внутренним делом. Мы в такие вопросы не вмешиваемся – и, кстати, видим в этом одно из принципиальных отличий российских подходов от интрузивных практик коллективного Запада, в своем высокомерии уверившегося в праве читать нотации всем остальным.
Однако в порядке комментария стороннего наблюдателя могу заметить, что упомянутая Вами тенденция к правительственной чехарде на Даунинг-стрит – едва ли проявление «злого рока» или некоей непреодолимой силы. Периоды частой смены премьеров бывали в истории Соединенного Королевства и прежде, но сейчас, по мнению самих же английских экспертов, все усугубляется поляризацией политического ландшафта, а также безыдейностью местных элит, не способных, даже оказавшись у кормила власти, переломить угасающую динамику социально-экономического развития страны. В условиях же, когда «в затылок» дышат находящиеся на подъеме популистские движения, у правящих партий регулярно возникает соблазн сбрасывать «токсичные активы» в виде неудачливых лидеров. Налицо, как показало «дело Эпштейна», и изъяны хваленой британской системы сдержек и противовесов, все чаще позволяющей личным и узкогрупповым интересам одерживать верх над общенациональными приоритетами.
Особое внимание не могу не обратить на наиболее принципиальный для нас с вами фактор. Современные «правила игры» британского мейнстрима обязывают местных политических деятелей любых мастей, претендующих на занятие ответственных должностей в государстве, беспрекословно следовать антироссийской и проукраинской конъюнктуре. Никакие соображения по поводу издержек этого пагубного курса для экономики и населения Британии в расчет не принимаются. Признаки инакомыслия выискиваются и жестко преследуются. Пожалуй, если бы британские власти фокусировались на реальных интересах своих сограждан, а не разыгрывали спектакль с противодействием мифической «российской угрозе», и не изобретали бы «оборонный дивиденд», выгоду от которого обыватель не увидит, то ресурсов для решения накопившихся проблем было бы больше. А недовольства избирателей, а, значит, и поводов для кадровой текучки «в верхах» – меньше.
Какие качества, на Ваш взгляд, востребованы в работе дипломатов, курирующих крайне непростые, мягко говоря, отношения России со странами Северной Атлантики – США, Британией, Канадой и Ирландией? Каково приходится вашим коллегам, которые несут службу в посольствах и консульствах в этих странах?
Наши коллеги в странах Северной Атлантики продолжают работать в весьма непростых условиях. Российские посольства и генконсульства в этих странах, как правило, действуют в сокращенном кадровом составе и подвергаются искусственным и дискриминационным ограничениям. Нормой в ряде стран стали осуществляемые с явной подачи властей отказы местных частных компаний и банков в обслуживании российских загранучреждений. Наряду с проплаченными протестами у стен наших дипмиссий, призванными осложнить их работу и контакты с соотечественниками, бытуют и другие, не менее изощренные формы психологического и информационного давления на наших сотрудников.
Практика, повторюсь, довольно сильно разнится от страны к стране. Однако общим местом для западной «дипломатии», если, конечно, этот термин вообще употребим в данном контексте, стало желание «отыграться» на российских загранучреждениях и их персонале за неспособность изменить внутренний и внешнеполитический курс нашей страны. Для нас категорически неприемлем подобный деструктивный подход, идущий вразрез с нормами Венской конвенции 1961 г., и мы продолжим творчески и методично добиваться выполнения нашими оппонентами своих международно-правовых обязательств в этой сфере.
Добавлю, однако, что, несмотря на трудности, российские дипломаты в странах Северной Атлантики в минувшие годы с честью выполняли поставленные руководством Российской Федерации внешнеполитические задачи. Оказывали на должном уровне и в нужном объеме консульские услуги российским гражданам. Поддерживали проживающих там соотечественников. Реализовывали и другие функции, возложенные на наши загранучреждения.
Работа вдалеке от Отчизны и в недружественном окружении во многих случаях сопряжена с повышенной нагрузкой на наш дипломатический и административно-технический персонал. Требует проявления не только профессиональных, но и высоких личных качеств, таких как самообладание, терпение и отзывчивость. На личном опыте подтверждаю сплоченность и «чувство локтя», характерные для коллективов наших посольств и генконсульств. И, конечно, в этих условиях особое бремя забот и ответственность ложатся на плечи многоопытнейших российских послов в Вашингтоне, Дублине, Лондоне и Оттаве.
Читайте другие материалы журнала "Международная жизнь" на нашем сайте.
Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs