Знаете это чувство? Где-то в соседней комнате включают телевизор, и оттуда — первые такты той самой заставки. Бодрая, духовая, с лёгким присвистом радости. И вы, даже если вам давно не пять лет, на секунду снова оказываетесь на ковре перед экраном. Сейчас будет погоня. Сейчас всё начнёт падать, греметь, рушиться — Волк полетит вверх тормашками, что-то взорвётся, кто-то получит по лбу. И вот что странно: вам совсем не страшно. Наоборот — внутри уже растекается это тёплое предвкушение: сейчас будет смешно.
Вот про это и давайте поговорим. Про то, что музыка в «Ну, погоди!» успевает сказать «сейчас будет смешно» раньше, чем на экране хоть что-то случится. Она как друг, который начинает улыбаться ещё до того, как дойдёт до сути анекдота, — и вы улыбаетесь вместе с ним, авансом.
Погоня страшная. Музыка — нет
Если просто пересказать сюжет словами, выйдет довольно нервная история. Хищник гонится за тем, кого хочет съесть. По всем законам жанра это должно держать в напряжении: успеет — не успеет, поймает — вырвется. В любом триллере под такую сцену положили бы тревожные струнные, тиканье, нарастающий гул. Зритель должен ёрзать.
А здесь — ничего подобного. Здесь играет что-то лёгкое, пружинистое, почти танцевальное. И именно музыка решает за нас, как ко всему этому относиться. Она будто наклоняется к уху и подмигивает: да расслабьтесь, это не про опасность, это про номер. Сейчас вам покажут трюк.
И, кажется, она же заранее раздаёт роли. Под эту приплясывающую интонацию Волк выходит не страшным хищником, а самоуверенным артистом — таким, знаете, который вышел на сцену в блестящем пиджаке, уверенный, что сорвёт овации, и вот-вот эффектно навернётся на ровном месте. За ним и не следите как за угрозой — следите как за конферансье, который сам себя перехитрит. А Заяц при той же музыке — спокойный, почти безмятежный. За него не страшно ни секунды. Не потому, что нам показали, чем кончится, а потому, что так звучит. Музыка уже всё решила.
И напряжение, которое по-хорошему должно копиться к развязке, просто не копится. Его снимают заранее — теми самыми бодрыми тактами. Вы не ждёте, поймает ли Волк Зайца. Вы ждёте, как именно он опять опозорится. А это уже не тревога. Это предвкушение хорошей шутки.
Маленькое советское варьете
Откуда у этой музыки такой характер? Тут можно опереться на факты, а не на ощущения — и факты, на удивление, объясняют ощущения.
Дело в том, что у «Ну, погоди!» не было единой оригинальной партитуры для всех выпусков и отдельной авторской «темы погони». Значительную часть музыкального ряда собрали из готового — из уже изданных пластинок: советская и зарубежная эстрада, поп, джаз, танцевальные и лёгкие оркестровые вещи 1960–80-х годов. За шестнадцать советских выпусков, выходивших с 1969-го по 1986-й, набралось множество музыкальных фрагментов. А музыку подбирали во многом по-домашнему: режиссёрская группа, музыкальные редакторы — и сам Котёночкин, известный меломан. По семейным воспоминаниям, часть пластинок приносили из личных коллекций, что-то подсказывали свои же.
И вот это многое объясняет. Значительная часть музыкального ряда здесь — эстрада, джаз, лёгкая танцевальная и оркестровая музыка. Не единый тревожный саундтрек, а пёстрый набор того, что звучало с пластинок, танцплощадок и эстрадных сцен той поры. Музыка, у которой в самой природе зашита лёгкость. Она по своему происхождению не умеет пугать — она умеет развлекать.
И мультфильм от этого начинает звучать не как детская сказка на ночь, а как маленькое советское варьете. Череда эстрадных номеров. Каждая погоня — отдельный выход на сцену: свой ритм, своя мелодия, свой маленький танцевальный задор. Свет, музыка, артист спотыкается, зал смеётся, занавес. Следующий номер. Отсюда, кажется, и берётся этот странный праздничный привкус у историй, в которых формально кого-то всё время чуть не съели.
Что мы знаем точно, а что — нет
Тут надо быть честным, иначе получится красивая сказка вместо разговора. О музыке «Ну, погоди!» ходит масса легенд, и далеко не всё в них правда.
Начнём с того, что известно твёрдо. Заставочная тема — та самая мелодия на титрах — это композиция «Vízisí», что переводится как «Водные лыжи». Написал её венгерский композитор Тамаш Деак (джазовый музыкант, трубач и дирижёр, годы жизни — 1928–2024), ещё в конце 1960-х. Записали её венгры — называют вокальный ансамбль Harmónia, ансамбль самого Деака, танцевальный оркестр венгерского радио (тут источники расходятся). А вот красивую версию, будто в СССР она вышла на сборнике «Мелодии», лучше не выдавать за точный факт — каталожно это пока не подтверждено. Кстати, когда-то ходил миф, будто музыку заставки сочинил совсем другой человек, — но это именно развенчанный миф, не будем уводить туда внимание.
А вот дальше начинается зона тумана. Авторов и исполнителей всей этой заимствованной музыки в советских титрах попросту не указывали. И из-за этого десятки мелодий десятилетиями оставались неопознанными, а те привязки, что гуляют по интернету, спорны и противоречат друг другу.
Единственное, что можно точно назвать — немецкий маршеобразный шлягер «Der treue Husar» в исполнении секстета Хази Остервальда: его указывают для второго выпуска.
Почему помнится именно настроение
Вот ещё что любопытно. Попросите любого, кто рос на «Ну, погоди!», пересказать сюжет какого-нибудь выпуска — и человек, скорее всего, запнётся. Пляж? Стадион? Стройка? Всё сливается. А вот напеть заставку — пожалуйста.
Потому что в памяти оседают не серии. Оседает состояние. Телевизор, вечер, кто-то смеётся рядом, вам хорошо и безопасно. И музыка — прямой ключ к этому состоянию. Стоит зазвучать тем самым тактам, и она возвращает не сюжет, а ощущение: мир, в котором Волк обязательно проиграет, Заяц непременно выкрутится, а вы улыбнётесь. Мир, где ничего по-настоящему плохого случиться не может.
Может, поэтому мелодии и звучат веселее самих погонь. Погоня — это то, что на экране: грохот, падения, чуть-чуть тревоги по сюжету. А музыка — это обещание, что всё кончится хорошо. И она успевает дать это обещание первой. Раньше, чем что-то упадёт и разобьётся, она уже шепнула вам на ухо то самое: не бойтесь. Сейчас будет смешно.