Вот зачем успешному врачу прятаться за подписью «Человек без селезенки», а дочери дворянина брать татарскую фамилию прабабки? В русской литературе вымышленное имя часто было не капризом, а необходимостью. Иногда смешной, иногда трагической.
Начнём с Антона Павловича Чехова, абсолютного чемпиона по количеству масок. У него их было больше полусотни. Самый живучий псевдоним (Антоша Чехонте) родился в таганрогской гимназии. «Тамошний» учитель обожал раздавать ученикам дурацкие прозвища, вот и прилепил Чехову эту кличку.
Начинающий медик Чехов, сочиняя искромётные юморески для дешёвых журналов, панически боялся, что будущие пациенты узнают в нём автора «пустяков» и перестанут доверять его врачебному мнению. Так появилась целая обойма курьёзных подписей: Брат моего брата, Врач без пациентов, Шиллер Шекспирович Гете и, конечно, гениально-анатомическое Человек без селезенки. Последнее звучит как диагноз, но на деле означало беззлобный юмор, ведь считалось, что селезёнка отвечает за хандру, а её отсутствие это гарантия веселья. К счастью, пациенты так и не вычислили, что доктор Чехов и есть тот самый остряк, иначе к нему выстроилась бы очередь ипохондриков.
Совсем иначе выбрал себе имя Алексей Пешков. Максим Горький — это не просто звучный псевдоним, а биография в двух словах. Несчастное детство «в людях», унижения, ночёвки под заборами, «свинцовые мерзости» русской жизни обещали читателю горькую правду без прикрас. Пешков не скрывал, что фамилия Горький — это прямая декларация того, о чём он собирается писать. Жизнь у него и правда была такая, что врагу не пожелаешь. Зато мировая слава пришла именно к Горькому, а не к Пешкову.
Бывало, что псевдоним рождался из семейного скандала. Анна Горенко, тоненькая гимназистка из Царского Села, начала писать стихи, и её отец, потомственный дворянин, пришёл в ужас. Ему казалось диким, что благородная фамилия украсит собой обложку декадентского сборника. «Не срами моего имени», — отрезал он. Анна не растерялась и раскопала в родословной прабабку, которая вела род от последнего золотоордынского хана Ахмата, и превратилась в Анну Ахматову. Так татарская легенда Серебряного века спасла дочь от отцовского гнева, а имя Ахматовой прогремело на весь мир.
Незаконнорожденный Николай Корнейчуков, сын крестьянки, не имевший права на отчество отца, взял и превратил свою фамилию в литературное имя. Разделил «Корнейчукова» пополам и получился Корней Чуковский, дедушка всей советской детворы, который до старости стеснялся своего «незаконного» происхождения, но подарил миллионам «Мойдодыра» и «Тараканище».
А иногда вымышленное имя обрастало собственной плотью и начинало жить отдельно. Самый грандиозный розыгрыш XIX века устроили Алексей Константинович Толстой и братья Жемчужниковы. Они придумали Козьму Пруткова, эдакого солидного чиновника, директора Пробирной палатки, с усами, бакенбардами и непробиваемой уверенностью в своей гениальности. Ему сочинили подробнейшую биографию, дату смерти и собрание сочинений, набитое афоризмами вроде «Зри в корень!» и нелепо-глубокомысленными стихами. Долгое время читатели искренне считали Пруткова реальным человеком и искали его портреты. Идеальный чиновник-поэт, который с умным видом изрекает банальности, оказался живее многих настоящих графоманов.
Бывало, что псевдоним вырастал из обычного домашнего прозвища. В семье Гликбергов росли два Александра — блондин и брюнет. Их без затей называли Белый и Чёрный. Брюнету прозвище понравилось, и миру явился Саша Чёрный - сатирик, чьи стихи были совсем не белыми и пушистыми.
Создатели «Двенадцати стульев» тоже не мудрили. Илья Ильф — это буквально «Илья́ Файнзильберг», сокращение имени и фамилии, произнесённое как фамилия. А его соавтор Евгений Петров был на самом деле Евгением Катаевым. Родной старший брат — Валентин Катаев, на тот момент был уже известным писателей и светил так ярко, что Женя решил не путаться у него в тени и взял псевдоним по отчеству. Так Катаев-младший стал Петровым и вошёл в литературу собственным ходом.
Настоящая фамилия Аркадия Гайдара — Голиков, но что значит «Гайдар» до сих пор загадка. По самой романтичной версии, это монгольское слово «всадник, скачущий впереди». По самой земной — это хитроумная аббревиатура «Голиков Аркадий из Арзамаса». Это то, что нужно писателю, который в шестнадцать лет командовал полком, а позже сочинял «Тимура и его команду».
Для символистов псевдоним и вовсе был манифестом. Борис Бугаев нашёл свою фамилию слишком «жучавой» и превратился в Андрея Белого. Имя Андрей дал ему друг-мистик, а белый цвет в символизме это божественный свет.
А как бы вы себя назвали?
Мой канал в Максе, а ниже ещё несколько интересных статей по теме: