4 июня 1785 года родился Доменико Жилярди — архитектор, без которого московский облик первой половины XIX века был бы совсем другим. Он приехал в Россию ребенком, учился в Петербурге и Италии, а главным городом его жизни стала Москва. Та самая Москва, которой после пожара 1812 года пришлось заново собирать себя из руин, памяти, амбиций и надежды.
Иногда кажется, что архитекторы работают только с камнем, колоннами, фасадами и чертежами. Но в случае Жилярди это не совсем так. Он работал с городским самочувствием. После катастрофы Москве нужно было вернуть не просто здания, а ощущение достоинства, устойчивости, красоты. И Жилярди оказался одним из тех мастеров, кто помог ей снова заговорить на языке ясных пропорций, светлых фасадов, парадных колоннад и спокойной торжественности.
Доменико Жилярди родился в швейцарском кантоне Тичино — регионе, откуда в разные европейские столицы уезжали талантливые строители, мастера и архитекторы. В Россию он попал еще в детстве: его отец, Джованни Жилярди, служил архитектором Московского воспитательного дома. Позже Доменико учился живописи и архитектуре, несколько лет провел в Италии, а затем вернулся в Москву — уже человеком европейской школы и тонкого вкуса.
После пожара 1812 года перед московскими архитекторами открылась страшная и одновременно грандиозная задача: восстанавливать город. Одной из самых известных работ Жилярди стало восстановление здания Московского университета на Моховой. Первоначальный проект принадлежал Матвею Казакову, но после пожара здание пришлось фактически возвращать к жизни заново. Жилярди вместе с Афанасием Григорьевым создал образ, который и сегодня воспринимается как часть классической Москвы: строгий, уравновешенный, светлый.
Это московский ампир: строгая симметрия, светлые фасады, колонные портики и ощущение спокойного городского достоинства. Но это не холодный порядок, а почти музыкальный. В таких зданиях Москва становилась столицей — не имперской по петербургскому образцу, а своей: мягче, теплее, немного усадебнее.
Жилярди был мастером московского ампира. Но его ампир не давит тяжестью. Он скорее выстраивает пространство так, чтобы человеку захотелось задержаться, поднять голову, рассмотреть детали. Усадьба Луниных на Никитском бульваре — хороший пример этого чувства меры. Сегодня здесь находится Государственный музей Востока, а сам дом остается одним из узнаваемых архитектурных акцентов старой Москвы.
Еще один важный адрес — здание Опекунского совета на Солянке. Это уже не просто усадебная Москва, а Москва общественных учреждений, деловая и представительная. В таких постройках особенно заметно, как архитектура формирует доверие: фасад говорит с городом спокойно и уверенно, без крика, но с достоинством.
Среди работ, связанных с именем Жилярди, — усадьба Гагариных на Поварской, усадьба Усачевых — Найденовых на Земляном Валу, ансамбль Кузьминок, Екатерининский институт, Слободской дворец. Важно помнить: архитектура той эпохи часто создавалась не в одиночку. Жилярди работал вместе с Афанасием Григорьевым, и исследователи не всегда могут точно разделить вклад каждого. Но в городской памяти это не мешает воспринимать их работы как единый пласт московской культуры.
Есть архитекторы, чьи имена знают все. Есть те, кто живет в городе тише — в фасадах, дворах, колоннах, музейных зданиях, в маршрутах, по которым мы ходим почти не задумываясь. Жилярди как раз из вторых. Его можно не узнать по имени, но встретить в Москве — легко.
В день его рождения можно устроить небольшую прогулку по его адресам: Моховая, Никитский бульвар, Поварская, Солянка, Земляной Вал, Кузьминки. Это будет маршрут не просто по зданиям, а по городу, который пережил разрушение и сумел снова стать красивым.
Жилярди не просто восстанавливал Москву после пожара — он помогал ей обрести новое лицо. И это лицо мы до сих пор узнаём в колоннах, портиках и светлых фасадах старых московских домов.
Оставайтесь с нами. Больше материалов — на сайте «Смыслов» и в нашем Telegram-канале.