Мне пятьдесят один. Я — закоренелая холостячка, которая делила кров с престарелой мамой, вредным, но любимым псом и дочерью, которая, к слову, уже стояла на пороге, готовая упорхнуть в свою жизнь. Мужиков я на дух не переносила. Не то чтобы я была мужененавистницей в прямом смысле, но презрение к их слабостям, привычке врать и общей инфантильности въелось в меня намертво. Хотя как парикмахер я их терпела. Работа есть работа: стригу всех, от слесарей до банкиров. Главное — не смешивать личное с профессиональным.
И тут является он.
Ввалился ко мне в кресло в пятницу вечером. Обычный заказ:
Под машинку, покороче.
Пока я жужжала над его затылком, мы разговорились. Он оказался с таким юмором, что я хохотала до икоты. Не помню, о чем мы болтали — о политике, о погоде, о том, как его достал начальник. Помню только, что от его шуток у меня болел живот. Постригла, похохотали, он расплатился и ушел. Я тут же про него забыла. В моей жизни клиенты — это поток.
... А он вернулся. Через три дня. С огромным букетом каких-то невообразимых цветов, названия которых я даже не знала.
Это вам, — сказал он просто, протягивая букет.
Я стояла с ножницами в руках и хлопала глазами.
Вы ничего не перепутали? — спросила я, чувствуя, как лицо заливает краска.
Нет. Вы мне тогда так подняли настроение... Я подумал, что должен поднять его вам.
Я взяла цветы, совершенно растерявшись. От него пахло хорошим парфюмом и улицей. И этот запах... он что-то сделал с моим мозгом.
И понеслось.
Блин. Я же считала себя ледышкой! Абсолютной. Фригидной глыбой. Тем более возраст... Пятьдесят один год — это вам не шутки. Климакс на носу, приливы эти чертовы начались. Влечение? Какое влечение? Я давно похоронила эту часть себя под ворохом бытовых проблем и профессионального цинизма. А тут... накрыло. Как в восемнадцать лет. Просто башню сносит. Трясет от одного его духа. От того, как он смотрит. От того, как случайно касается моей руки.
Мы начали встречаться. Я не могла в это поверить сама. Я — и свидания? Я, которая после развода с отцом моей дочери зареклась иметь с мужчинами дело! Но он был другим. Он слушал. Слышал меня. Он не пытался казаться лучше, чем есть.
Я просто в отрубе была от себя самой. Но настоящий шок ждал меня впереди — реакция моего окружения.
Сначала мама. Она у меня дама старой закалки, строгая до мозга костей.
Ты что творишь? — спросила она меня однажды вечером, когда я, глупо улыбаясь, порхала по кухне в новом платье.
А что я творю? Живу! — огрызнулась я.
Тебе пятьдесят один год! Что люди скажут?
Мам, какие люди? Мы с тобой вдвоем живем да пес старый! Кому какое дело?
Дочь на выданье! Что она подумает? Что мать совсем стыд потеряла?
Звонок дочери ситуацию не улучшил.
Мамуль, привет! Слушай... — она замялась. — Мне Лёшка (это её парень) сказал... В общем, он видел тебя с каким-то мужиком в кафе. Вы там... смеялись.
У меня внутри всё похолодело.
И что? Я не имею права на личную жизнь?
Имеешь, конечно... Но ты же всегда говорила... Ну... что они все козлы и сволочи.
Жизнь меняется, солнышко. И люди тоже.
Просто это так неожиданно... Ты же моя мама! Ты должна быть... ну... мамой! А ты там свидания устраиваешь!
Но самый эпичный разговор произошел позже.... Он привез меня знакомиться со своим сыном. А так как он живет с его бывшей женой, то увидела сразу ВСЮ бывшую семью. К слову, с женой они разошлись давно и остались друзьями. Мы сидели на кухне большой квартиры на Патриарших. Его бывшая супруга, ухоженная блондинка лет сорока пяти (на десять лет младше меня), окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног и выдала:
Ну надо же. А я думала, ты по молоденьким специализируешься.
Он спокойно налил ей чаю:
Света, прекрати. Тебя это вообще не касается.
Меня не касается? А то, что эта женщина нашему сыну почти в бабушки годится - тебя это не смущает?
Тут я не выдержала и стала собираться уходить. Мы вышли из подъезда на улицу. Я была красная от злости и унижения.
Прости за это представление, — сказал он тихо.
Я посмотрела на него снизу вверх (он был выше на полголовы). В его глазах я видела не смущение или вину, а нежность и восхищение.
За что простить? За то, что твоя бывшая — стерва?
Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашивались ноги.
Мы стояли под фонарем, шел мелкий дождь. Он обнял меня за плечи.
Знаешь что? Плевать на них всех. На мою бывшую с её претензиями. На твою маму с её «что скажут люди». На твою дочь с её удивлением. Мы-то с тобой счастливы?
Я прижалась к нему крепче и вдохнула его запах — тот самый запах улицы и дорогого парфюма.
Безумно счастливы.
Чего от себя вообще не ждешь? Вот этого всего. Что в пятьдесят один год можно снова почувствовать себя живой. Что можно трястись от желания при виде мужчины так, как не трясло даже в юности. Что можно послать к черту общественное мнение и просто быть счастливой вопреки всему: возрасту, климаксу и ворчанию мамы за стенкой.
Жизнь выкручивает лихо. Она берет тебя за шкирку и макает мордой в реальность: «Эй ты! Ты еще не умерла внутри! Ты еще можешь чувствовать!». И я чувствовала. Так остро и ярко, как никогда раньше.
Мама со временем смирилась или просто устала спорить. Дочь привыкла видеть нас вместе и даже начала давать советы по стилю:
Мам, ну что за балахон ты нацепила?
А мы... мы просто жили этим моментом здесь и сейчас. Потому что оба понимали: это подарок судьбы, который нельзя упускать из-за глупых предрассудков о возрасте или чужого неодобрения. Ведь любовь может найти вас самом неожиданном месте и в самое неподходящее время по всем законам логики.
Он вдруг стал идеальным мужем. И тогда я поняла, что что-то не так
«Нам нужно развестись». Уважаю свою жену, но больше не хочу ее как женщину
«Жёстко, брат. Мне б такое — я б не терпел». Прочитала переписку мужа с другом о себе и ужаснулась