Благодарю Ростовский Государственный Музыкальный Театр за Вечер романсов в 2-х отделениях “Пушкинские строки”: 26 стихотворений А.С. Пушкина под музыку Рахманинова, Глинки, Мусоргского, Свиридова — это блаженство и экстаз! Как писал М.М. Пришвин: “пришла моя желанная минута”!
#ростовскиймузыкальныйтеатр #Ростов #классическаямузыка #искусство #рецензия #rostovopera#музыка #БугаёваНН #LiterMort
Выступали с романсами артисты от сверхмаститых до совсем юных. В одних страсть била ключом — жизнь, интерес, новизна, огонь в глазах, — а в некоторых эта пылкость уже почти погасла. Поразил размах: более 20 певцов!
Опыт не пропьёшь, как говорится. Самые маститые из маститых — это, конечно, Александр Лейченков, открывший вечер романсом “Я помню чудное мгновенье” на музыку М. Глинки. Романс был исполнен очень аккуратно, даже нежно, но предельно академично, без капли непосредственного живого чувства.
Я сидела и думала: как смогла бы я подарить этот дивный романс своим ученикам, ребятам 16-18 лет? У которых в голосе нет ни одного седого волоса и старческой нежности нет? Никак. Утончённая холодность, красивая сухость исполнителя, выверенность каждого миллиметра его сценического движения — вот непреодолимая преграда между его Глинкой и Пушкиным и юными сердцами.
Первое отделение закрыла блистательная Наталья Дмитриевская. Маститая из маститых — да. Но при этом — какой тончайший лиризм! Признаюсь: во всём первом отделении слёзы в глаза пришли лишь на “Не пой, красавица, при мне” на музыку С.В. Рахманинова.
Понимаете, в исполнении Дмитриевской, нашей ростовской дивы, нет границы между сценическим воплощением и её лирическим “я”. Они как бы сливаются воедино, пение льётся из самых глубин её души. В самые восторженные секунды её игра — это не игра, а душа романса. Душа певицы открыта для пушкинского чувства, музыка свободно переливается изнутри наружу — затопляет зал, проникает в каждого.
Конечно, чистейшее сопрано Н. Дмитриевской — хрустальное, драгоценное — способствует этому чистому слиянию с музыкой. Но сопраны сопранами... а душа превыше всего, ибо:
“Уста без слов — любить никто не мог,
Взор без огня — без запаха цветок!”
Много жизни и чувства в Юлии Изотовой — любимице всех ростовчан, не чуждых искусству. Меццо-сопрано Изотовой так дорого нам, потому что жива, игрива и полна страсти сама прелестная Юлия. “Редеет облаков летучая гряда” на музыку Н. Римского-Корсакова в её исполнении — это маленькая жизнь, которую мы прожили вчера.
Самоуверенно-прекрасна Ксения Сунцова — высокая красавица с могучим меццо-сопрано на грани с контральто. “Ночь” А. Рубинштейна в её исполнении — пожалуй, один из самых красивых романсов в моей жизни. К. Сунцова сумела вжиться в музыку, стать ночью Пушкина и Рубинштейна, понимаете? Не исполнила, а воплотила. Её красота — это красота пушкинской ночи. Её тёмное платье с ночными блёстками — это, разумеется, аллегория ночи. Браво, Ксения! В зале на этом концерте, кстати, впервые за многие годы прозвучало брависсимо. А это что-то значит, не правда ли?
“Пророк” Н. Римского-Корсакова в исполнении молодого баса Владислава Сорочинского — подарок Ростову-на-Дону. Это отдельная пиеса, отдельный спектакль. В. Сорочинский владеет своим голосом, как органист органом. Такая махина голоса! Новый Фёдор Шаляпин подрастает. Из не очень длинного стихотворения Пушкина Римский-Корсаков создал целую драму, чей действующий герой — могучий бас. Бас, таким образом, символизирует могущество “пророка”, его силу таланта, власть над сердцами.
В программке “На холмах Грузии” Римского-Корсакова планировала исполнить Н. Дмитриевская, но на сцену с романсом вышла Ксения Филимонова — хорошо известная меломанам Ростова по партиям Кармен и Тани Лариной, по участию в концертах филармонии и Музея краеведения. Артистическому характеру Ксении присущ внутренний трепет, постоянное художественное волнение, напряжение на грани с дрожью — она вся есть воплощение лиризма, как натянутая струнка. И для “На холмах Грузии” это хорошо: более человечно, что ли.
С большой страстью и самоотдачей Ксения исполнила “Песенку Земфиры” из последней южной поэмы Пушкина “Цыганы”:
“Старый муж, грозный муж, режь меня, жги меня!”
Музыка П.И. Чайковского и волнительное исполнение К. Филимоновой — вот что связывает 19-ый век с сегодняшним днём, вот что читаемо и внятно сегодня. Но сегодня лирический монолог Земфиры читается как аллегория противостояния домашнему насилию: ведь муж “режет” и “жжёт” героиню, пытает её, а она всё равно не теряет способности любить и рваться к свободе.
Особое впечатление произвёл Иван Левченко со “Стрекотуньей-белобокой” (музыка М. Мусоргского). Комически-контрастное амплуа И. Левченко как нельзя лучше подходит Мусоргскому: яркий, сочный баритон и шутливая манера очень удались ему, вызвали улыбки и бурю аплодисментов. Иван играл бровями и голосом, приплясывал вслед за Мусоргским — вот так русская-плясовая!
Не было, конечно, и без инцидентов. Юные певцы так волновались, что кто-то “дал петуха”, а кто-то так старался артикулировать пошире, что дикция “вышла из чата”. Но это — юность, поиск своего амплуа, избыток страсти. Такое бывает, и мы, заметив, слушали с улыбкой любви, а не осуждения.
Прозвучала премьера: элегия в 3-х частях “Возвращение Пушкина” Николая Набокова, родственника “того самого” Набокова, причём партитуру прислали Музыкальному театру из Америки. Три стихотворения Пушкина исполнили Глеб Меланич, Кирилл Чурсин и юный Роман Мамалимов. Лирический тенор Глеба Меланича хорошо знаком меломанам и любим ими: его голосу характерны нескучные переливы, динамика, жизнь. Исполнения Глеба всегда трогают сердце, к нему тянешься, как к источнику.
О Кирилле Чурсине я слышала, но самого певца услышала впервые. Этот артист пассионарен и игрив, чувствен и амбициозен. Кирилл исполнил также “Я здесь, Инезилья” на муз. М. Глинки — песенку севильского любовника, крадущегося к возлюбленной, вооружившись шпагой и гитарой. Чурсин играл глазами и голосом, и Инезилья наверняка не устояла бы. По признанью моих друзей, в реквизите действительно не хватало шпаги и плаща!
“Два рыцаря” в исполнении юной Марии Мальцевой (которую мы слышали впервые) прозвучали на музыку современного композитора Владимира Бохана. Тоже — открытие. Мария исполняла уверенно и при этом артистично. Не было никаких зазоров, “щелей” между её сценическим амплуа и исполняемым романсом. И да — ей тоже ой как не хватало шпаги, на которую оперлись оба претендента на руку Прекрасной Дамы!
Наконец, отмечу Ольгу Земскову — молодую певицу, также слышанную нами впервые. Ольга с большим волнением и самоотдачей исполнила “Юношу и деву” под муз. А. Даргомыжского и “Зимнюю дорогу” под муз. Г. Свиридова. В Ольге много сочной страсти, сомнений и надежд, трепетного таланта и огня. Её тембр стремится к меццо, улыбка прыгает по лицу, как солнечный зайчик в облачный день. Это трогательно. А голос — красив!
Всех и не перечислишь, конечно. Баритон Владислав Пикалов — лауреат Национальной оперной премии “Онегин” — исполнил “Зимний вечер” на муз. Н. Метнера. Исполнил широко. На словах “няня, где же кружка” Владислав так раскидывал руки, что представлялась не кружка, а целый резервуар. Или это широта няниной души?
Пианисты Татьяна Савченкова и Пётр Горобец — вот кому мы задолжали большое человеческое спасибо. Именно их пальцам мы обязаны этой восхиттительной музыкой. Душа пианистов горела в каждой музыкальной строчке. Спасибо и, конечно, — брависсимо!
2026 | Ростов-на-Дону | ЛитерМорт
✅ Знак человека! Текст этой статьи написан без использования ИИ.
Уважаемые подписчики, алгоритм Яндекс Дзена таков, что даже если статья полезная, а лайков мало, то она не показывается и уходит в "серую зону". Благодарю всех, кто нажимает на "палец вверх", — это помогает LiterMort нести просвещение и дальше!
Канал LiterMort выступает против экстремизма в любых его проявлениях. Канал поддерживает Россию, её нравственные и правовые свободы и Конституцию РФ. LiterMort и его автор не поддерживают те субкультуры, которые признаны незаконными в РФ.