Наталья и Андрей Павловы из хутора Ярского Волгоградской области казались обычными сельскими жителями — такими, каких можно встретить в тысячах деревушек России. На момент истории, произошедшей в 2017 году, ей было 47 лет, ему — 48. У пары было шестеро детей: двое родных и четверо приёмных. Но за фасадом обычной жизни скрывалась мрачная тайна. Об истории стало известно из материалов «КП».
«Нормальные люди» с детдомовской детворой
Соседи описывали Павловых как нелюдимых, но в целом безобидных людей:
— Нормальные вроде были. Только нелюдимые. Сколько лет живём вроде бок о бок — у нас тут всего полтора десятка дворов, но разве что иногда парой слов могли перекинуться. Не работают, у них своё хозяйство. Детворы у них много, детдомовские в основном. Раньше всегда такие шустрые были, всюду бегали. Особенно Егорка, самый маленький: светлый такой, хорошенький.
Дом Павловых выглядел уютно: крепкое хозяйство, домашний скот, птица, палисадник, качели, сделанные руками Андрея, и песочница с игрушками. Но с осени 2016 года что‑то изменилось. Соседи заметили, что 4‑летний Егор, самый младший из приёмных детей, пропал. Павловы давали противоречивые объяснения: то говорили, что вернули его в детдом, то — что он заболел, позже — что увезли на лечение.
Тревогу забили в апреле, когда из местной поликлиники стали звонить с напоминанием о вакцинации. Тогда стало очевидно: детей стало на одного меньше.
Роковой план
По данным источников, план подмены разработал семейный дуэт: Наталья выдвинула идею, а Андрей продумал детали. Ранним воскресным утром 7 мая Павловы отправились на рынок в Морозовск — крупный населённый пункт в соседней Ростовской области, расположенный в 50 км от их хутора.
Возвращаясь после полудня по улице Ленина, они заметили пожилую женщину, гулявшую с тремя детьми: двумя девочками постарше и мальчиком лет трёх‑четырёх — это был Тимур С. Наталья толкнула мужа локтем и шепнула:
— Гляди, как на Егора‑то похож вроде!
Андрей резко оборвал её:
— Тише ты!
Но остановился. Супруги стали наблюдать за семьёй. Мальчик действительно напоминал пропавшего Егора — ростом, светлыми волосами и телосложением.
Проследив за женщиной с детьми ещё сотню метров, Павловы увидели, как те зашли в магазин. Момент был выбран. Андрей припарковал машину у обочины. Как только дети вышли на улицу, супруги выскочили из автомобиля. Они брызнули бабушке в лицо из газового баллончика, схватили ничего не успевшего понять Тимура и запихнули его на заднее сиденье. Старенькая «семёрка» рванула прочь, оставив растерянную женщину в шоковом состоянии.
Один из свидетелей запомнил важные детали: номера машины были волгоградского региона, а одна из цифр — «7». Эта информация стала ключом к раскрытию преступления.
На след криминального дуэта вышли быстро
Когда в полицию поступил звонок о похищении, оперативники оказались в растерянности: очевидного мотива не было. Морозовск — небольшой городок с населением 25 тысяч человек, семья Тимура не была богатой. Версия о разборках между родителями быстро отпала — отца проверили на полиграфе.
Следственно‑оперативная группа начала пробивать по госномерам все зарегистрированные в Волгоградской области «пятёрки» и «семёрки» тёмно‑зелёного цвета с цифрой «7». Помогли автолюбители, предоставившие записи видеорегистраторов: они помогли идентифицировать автомобиль похитителей.
По номеру установили владельца — им оказался житель хутора Ярского. За домом Павловых установили наблюдение. Оперативники решили действовать осторожно: под видом соцработников они пришли проверить условия проживания приёмных детей и уточнить, когда те доставят малышей на прививки.
Павловы предъявили «Егора» — под видом Тимура. Но мальчик наотрез отказался признавать Андрея отцом и начал кричать:
— Это не мой папа, моего зовут Саша!
Эта фраза стала переломным моментом. В дело вступила группа захвата. Супруги были задержаны, а спасённого Тимура вернули родителям, которые уже намного позднее произошедшего признавались, что случившееся оставило свой негативный отпечаток на психике их ребенка.
Мотив преступления ужаснул многих
На первом допросе Павловы заявили, что их приёмный сын пропал в сентябре 2016 года во время игры в песочнице. Они якобы побоялись сообщать в органы опеки, чтобы не лишиться материальной поддержки и остальных детей. Однако следствию эта версия показалась неубедительной.
Официальный представитель СКР Светлана Петренко пояснила, что тогда буквально сразу возникли подозрения, что это исчезновение носит криминальный характер.
Было возбуждено уголовное дело по статье «Убийство». В течение двух суток тело Егора нашли в зарослях травы за задним двором дома приёмных супругов.
Наталья выдвинула новую версию: якобы Егор заболел и умер. По неподтверждённым данным, на допросе она рассказала, что у мальчика было сильное недомогание. Его начали лечить водными процедурами, но не рассчитали температуру воды — ребёнок получил ожоги и скончался. Приёмная мать закопала его тело за огородом.
История Павловых подняла серьёзные вопросы к органам опеки. Целых восемь месяцев ребёнок считался пропавшим, но никто не предпринял попыток выяснить, что произошло. Как этой семье вообще доверили воспитание приёмных детей? Почему отсутствие одного из них не вызвало тревоги раньше?
Супруги Павловы были обвинены по двум статьям УК РФ: «Похищение несовершеннолетнего» и «Убийство ребёнка». Их история стала мрачным напоминанием о том, как страх потерять льготы может толкнуть людей на чудовищные поступки, а равнодушие окружающих — позволить трагедии остаться незамеченной.