Представьте себе туманное лондонское утро 1553 года. На балкон королевского дворца выходит хрупкая, невысокая женщина тридцати семи лет. У неё бледная кожа, близорукие, но решительные глаза и плотно сжатые губы. Толпа внизу ревет от восторга, люди бросают в воздух шапки, а в фонтанах вместо воды течет бесплатное вино. Лондон празднует коронацию Марии I Тюдор. Подданные обожают её — законную, выстрадавшую свое право на трон дочь незаслуженно обиженной Екатерины Арагонской.
Пройдет всего пять лет, и та же толпа со вздохом облегчения встретит весть о её кончине. А историки наградят Марию страшным прозвищем, которое на века вычеркнет её настоящее имя из памяти потомков — Кровавая Мэри.
Но была ли она тем фанатичным чудовищем, каким её рисуют учебники? Или первая королева Англии просто проиграла информационную войну своей гениальной младшей сестре Елизавете? Давайте перенесемся в те мрачные времена, где пахло порохом, кострами и чужой завистью.
Детство, разбитое в щепки
Чтобы понять Марию, нужно заглянуть в её израненное детство. До одиннадцати лет она была обожаемой принцессой, «жемчужиной королевства». Но затем её отец, одержимый идеей получить наследника, разорвал брак с её матерью.
Марию в один миг объявили незаконнорожденной, ублюдком... Её разлучили с умирающей матерью, запретив им даже переписываться. Новая мачеха, Анна Болейн, открыто ненавидела падчерицу. Марию лишили свиты, заставили прислуживать собственной сестре Елизавете и угрожали казнью, если она не откажется от католической веры.
Девочка выстояла. Но этот ад выжег её изнутри. Вся её жизнь превратилась в служение двум вещам: памяти преданной матери и католической церкви, которая оставалась её единственной опорой. Она искренне верила: Англия несчастна, потому что предала истинную веру Бога ради прихотей её отца.
Костры Смитфилда: сухая статистика против эмоций
Когда Мария наконец взошла на престол, её главной целью стало возвращение блудной Англии в лоно Римской церкви. И да, она действовала жестоко. За пять лет её правления на кострах Смитфилда за ересь были сожжены около 300 человек. Среди них были и высокопоставленные священники (например, архиепископ Томас Кранмер), и простые люди.
Для современного человека это дикость и ужас. Но давайте включим холодный разум историка и посмотрим на соседей Англии по XVI веку:
- В Испании инквизиция сжигала людей тысячами.
- Во Франции во время одной только Варфоломеевской ночи за несколько часов вырезали до 30 000 гугенотов.
А что же «добрая, великая королева Глориана» — её младшая сестра Елизавета I, сменившая Марию на троне?
А вот здесь начинается самое интересное. За годы своего «золотого» правления Елизавета казнила за измену и католицизм, по разным оценкам, от 600 до 800 человек. Более того, при Елизавете и её отце Генрихе практиковалась казнь через повешение, потрошение и четвертование — процедура куда более мучительная и садистская, чем костер. Елизавета топила в крови восстания бедняков, но её называют «Матерью нации». Так почему же Мария осталась «Кровавой», а Елизавета — «Великой»?
Как рождается черная пропаганда
Историю, как известно, пишут победители. А победителем в той схватке оказалась Елизавета и пришедшие к власти протестанты.
Через несколько лет после смерти Марии в свет вышла книга Джона Фокса «Книга мучеников». Это был гениальный, говоря современным языком, пиар-продукт. Автор в ярких красках, с жуткими иллюстрациями описал мучения протестантов при Марии. Книга лежала в каждой английской церкви рядом с Библией. Несколько поколений англичан выросли на этих ужастиках. Образ несчастной, больной женщины, мечтавшей лишь о мире и семье, был стерт. Вместо неё нарисовали безумную фанатичку.
Марии не повезло во всем. Она вышла замуж за короля Испании Филиппа II, которого англичане искренне презирали. Она не смогла родить наследника (пережив две ложные, мучительные беременности, которые, скорее всего, были следствием опухоли гипофиза). Она потеряла Кале — последний оплот Англии во Франции.
Мария Тюдор уходила из жизни в сорок два года: одинокая, преданная мужем, нелюбимая народом, осознающая, что её трон займет дочь той самой Анны Болейн, которая разрушила её жизнь.
Она не была ангелом. Она была истинной дочерью своего жестокого века и своего страшного отца Генриха VIII. Но звание главного монстра династии Тюдоров она получила не за количество пролитой крови, а за то, что просто оказалась на проигравшей стороне истории.
Как вы считаете, справедливо ли история обходится с правителями, или пиар решает всё еще со времен Тюдоров? Чью сторону в этом конфликте сестер занимаете вы?
Понравилась статья? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал «Не учебник истории»!