Николай Цискаридзе стал гостем программы Бориса Корчевникова «Судьба человека». Артист рассказал, как с нуля начал карьеру в драматическом театре и даже сменил для этого фамилию. По мнению экс-солиста Большого театра, в драму нельзя приходить, неся за собой шлейф былых достижений.
«Какое это имеет отношение к драме? Это совсем другая профессия где я только учусь. Вокруг меня стоят студенты МХТ, и я знаю меньше них, потому что они хотя бы уже два года учатся драматическому искусству, а я только, так скажем, год».
Как Цискаридзе сыграл Людовика ХIV
Когда Николаю Цискаридзе позвонил Константин Хабенский и предложил сыграть Людовика ХIV в спектакле «Кабала святош», он подумал, что его разыгрывают. Но договорился о встрече. Честно сказал, что не произнёс со сцены ни одного слова, но готов учиться и даже разрешил действовать грубее, чем просто словами.
«Мне нужно давать чёткие указания и постоянно делать замечания, можно даже бить, я к этому привык».
Но рукоприкладство не потребовалось: артист балета прекрасно справился с новой для себя ролью. Время работы над постановкой Народный артист России назвал самым счастливым в своей жизни. И рассказал о том, что никогда не нужно останавливаться на достигнутом.
«Я никогда не думал, что стану телеведущим. Я стал. Никогда не мог себе даже представить, что я могу сделать шаг на сцену МХТ. И вдруг это тоже произошло. Я мечтал о кукольном театре больше всего всего в своей жизни, когда был ребёнком. И я попадаю в театр «Тень». И для меня делают спектакль. Это счастье, потому что жизнь разнообразна. Нельзя заниматься одним и тем тем же».
Как работу в драме оценили коллеги
Спектакль в МХТ имени Чехова посмотрели знаменитые артисты, которые высоко оценили работу хореографа, танцовщика и ректора академии балета.
«Для меня главным судьёй является Маринов Неёлова. Ещё не посмотрев, она мне сказала: «Коль, у вас настолько «умное тело» и такой опыт. Доверьтесь своей интуиции».
Марина Неёлова пришла на спектакль и очень подробно разобрала с артистом весь рисунок роли. В Петербурге постановку посмотрела Алиса Фрейндлих. А Сергей Маковецкий сказал:
«Я всё время смотрел и думал, а как можно сыграть короля? И вдруг понял: невозможно короля сыграть, королём можно только быть».
Но к такому успеху Цискаридзе относится с большой долей самоиронии. Уверен: он просто оказался в нужном месте в нужное время.
«Конечно, я отдаю себе отчёт, что я просто безумно удачно попал в своё амплуа. Я, конечно, всегда будучи принцем на сцене, играл даже некоторых королей в каких-то спектаклях, здесь просто свою профессию немножко «озвучил».
Правило жизни: «Бороться и искать, найти и не сдаваться»
Не останавливаться на достигнутом и всё время идти вперёд — это то, что ректор Академии балета имени Вагановой советует своим студентам. Каждый год 1 сентября и на выпускном он говорит одну фразу: «Бороться и искать, найти и не сдаваться».
Цискаридзе: «Я боюсь ходить в театр»
Но даже на их спектакли ходит с опаской: очень расстраивается, когда не видит искусство в наивысшей степени, и ему становится неинтересно.
«Я боюсь ходить в театр, даже на спектакли своих учеников: одно дело — чисто танцевать, другое — нести смысл. Но бывает и наоборот, когда думаешь: «Зачем мой ученик взялся за эту роль?». А потом я прихожу и получаю огромное удовольствие».
Николай Цискаридзе также поделился наблюдением: в современных театрах нет хороших художественных руководителей, которые разбирались бы в искусстве.
«Серость дорвалась до власти, всеми балетными коллективами в мире руководят те, кто сами никогда не танцевали. Пришло время коммерческого, когда цифра довлеет над душой, отчёты важнее. Сейчас, когда читаешь в прессе о любом театре, читаешь, прежде всего, о количестве спектаклей, количестве зрителей, количестве дохода, количестве убытков. Ни разу я не прочитал ни одну критическую статью, где говорилось бы о голосе, о звуке, о том, как человек приготовил роль».
Как спасти искусство
Артист считает, что сейчас русский балет находится в кризисе. Постановщиков и артистов заставляют производить спектакли как с конвейера, в сжатые сроки, и это очень вредит их качеству, предназначению, иногда за безупречной техникой танца, костюмами, эффектами и мишурой теряется смысл.
«Мы должны это великое искусство спасти, чтобы оно не находилось в таком виде, в котором оно сейчас пребывает. Балет, вообще театр — не завод, артисты и педагоги не могут штамповать, мы работаем с индивидуальностью, мы должны служить искусству, а искусство не может быть массовым, тем более, такое великое, как балет или опера».