Много лет назад судьба привела меня в северную столицу России — величественный Санкт-Петербург. Ещё до этой поездки я знала, что в знаменитом Музее Императорского фарфорового завода хранится подлинное сокровище — коллекция статуэток, запечатлевших многоликие этносы огромной страны.
Недавно, перелистывая свои архивные фотоснимки, я вновь соприкоснулась с тем путешествием. Взгляд выхватил стеклянный стеллаж музейной витрины, поражающий невероятной концентрацией национального колорита. Где ещё в едином пространстве можно увидеть скромную мордовку-мокшанку рядом с северянином-зырянином, а по соседству самобытного, загадочного айна?
Историческая справка: Знаменитые фарфоровые статуэтки относятся к началу XX века, а именно к 1907 — 1917 годам. Их создание было приурочено к масштабному историческому событию — предстоящему 300-летию Дома Романовых. Инициатором и главным заказчиком этой уникальной этнографической серии под названием «Народности России» выступил лично император Николай II.
В те годы я ещё не была увлечена арменистикой, и моё сердце тогда всецело покорил образ мордовки из племени мокша, чью стать, сложнейший костюм и дух так виртуозно увековечил в фарфоре скульптор Павел Каменский.
Историческая справка: Павел Павлович Каменский (1858 — 1922 гг.) — выдающийся российский скульптор, художник и потомственный дворянин. Он родился в творческой семье (его дедом по материнской линии был знаменитый вице-президент Академии художеств, медальер и скульптор граф Фёдор Толстой).
До того, как возглавить главный фарфоровый проект империи, Каменский много лет работал в Дирекции Императорских театров и заведовал бутафорской мастерской Мариинского театра. Именно этот театральный опыт, внимание к мельчайшим деталям, фактуре тканей и точности кроя, помог ему виртуозно справиться с императорским заказом.
Однако сегодня, возвращаясь к этим кадрам, я вглядываюсь в экспонаты с совершенно иным чувством. Эта музейная многоликость кажется потрясающе актуальной в наше непростое время. Смотря на этот стеллаж сквозь призму сегодняшнего дня, невольно думаешь, как символично и важно в год единства народов России снова взглянуть на богатейшее этнографическое разнообразие нашей страны. В мыслях оживают строки известного исследователя Закавказья А. Ф. Ляйстера, который, описывая удивительное, почти фантастическое переплетение культур Эриванской губернии, задавался глубоким вопросом: «...что имеют общего какой-нибудь мордвин — житель с. Александровки с потомком древних сирийцев-халдеев — айсором, или коренной великорус центральных губерний Европейской России — с поклонником дьявола — езидом, или оседлый земледелец армянин — с кочевым курдом, воинственным рыцарем гор, или субботник, предки которого еще в XV в. склонились к ереси киевского еврея Схария, — с татарином, потомком Чингиз-Хана и Тамерлана, так строго издавна чтущим религию Магомета?».
И фарфоровый стеллаж дает ясный ответ на этот вопрос: их объединяет общая земля, общая история и способность жить в мире, сохраняя свою уникальность.
В застывшем величии императорского фарфора парные фигуры армянина и армянки теперь предстают передо мной не просто как экспонаты, а как подлинный гимн культуре Восточной Армении. Скульптор с виртуозной точностью перенёс в фарфор не просто национальные одежды, но сам характер, антропологическую стать и достоинство этого древнего народа.
Мужской образ дышит сдержанной силой и благородством. Статный армянин облачён в традиционный костюмный комплекс: поверх лёгкого, изящно струящегося нижнего архалуха надета строгая тёмная чуха из плотного сукна.
Мастеру удалось невероятное — передать в твёрдом фарфоре тончайшие нюансы и осязаемую фактуру различных тканей. Талию героя стягивает узкий пояс, а венчает фигуру высокая меховая шапка — главный символ мужской чести и гордости. Спокойное лицо с характерными выразительными чертами и сильным, благородным профилем отражает внутреннюю крепость духа.
Женский образ — это олицетворение кротости, целомудрия и утончённой грации. Армянка представлена в традиционном наряде, поражающем своей многослойностью. Её длинное платье мягко ниспадает к ногам, а поверх надет распашной халат с изысканной отделкой по краям. Скульптор с особым трепетом воссоздал сложный национальный головной убор: подбородок бережно укутан белоснежным покрывалом, символизирующим скромность, а на голове красуется расшитый обод, удерживающий тяжёлую, струящуюся по спине узорчатую фату. В её мягком взгляде, полуопущенных ресницах и статной, плавной осанке угадывается вековая мудрость и величие хранительницы домашнего очага.
Так архивный снимок музейного стеллажа связал воедино моё прошлое восхищение культурой мокши, глубокую историческую философию Кавказа и нынешнюю искреннюю любовь к арменистике. Он обнажил тонкую, неразрывную нить, соединяющую разные судьбы, верования и народы в общем пространстве нашей истории.
Татьяна Ивановна Янгайкина,
кандидат филологических наук,г. Саранск,
Республика Мордовия (РФ)