В истории Второй мировой войны есть немало страниц, посвященных взаимопомощи стран антигитлеровской коалиции. Как правило, в центре внимания оказывается американская программа ленд-лиза, то есть поставка военной техники в Советский Союз. Немало написано о количестве импортных танков, самолётов и автомобилей. Ведутся споры о том, являлась ли та техника сложной для советских солдат, или, наоборот, она была проста и надёжна в эксплуатации.
Однако, говоря о ленд-лизе, мы, как правило, фокусируемся на вооружении. А ведь это лишь часть огромной помощи. Помимо военной техники, из-за океана поступали критически важные материалы: алюминий, латунь, каучук, порох, бензин – всё то, без чего невозможно было производить собственное оружие. В СССР были поставлены из США редоземельные металлы, необходимые для создания броневой стали, искусственные алмазы, незаменимые для металлорежущего инструмента. Нельзя забывать и о значительных объёмах продовольствия и медикаментов, которые помогали поддерживать силы бойцов и тружеников тыла.
Но есть ещё один упускаемый из виду аспект этой помощи – станки. Из внушительной суммы в 49 миллиардов рублей, потраченной Советским Союзом на американские поставки, почти 6 миллиардов были направлены на приобретение станков и производственных линий. Это колоссальная доля, превышающая десятую часть всех затрат на импорт!
Если переводить эти затраты в доллары, то первое место по стоимости поставок занимало продовольствие - 1 млрд. 727 млн. 574 тысяч долларов. На втором месте были самолёты и авиаоборудование - 1 млрд. 555 млн. 728 тысяч. На третьем - автомобили: 1 млрд. 82 млн. 873 тысяч. И на четвёртом станки: 1 млрд. 64 млн. 260 тысяч долларов.
Сегодня мне хотелось бы уделить внимание именно промышленному оборудованию - почти не обсуждаемому, но ключевому элементу помощи. Я глубоко убеждён, что без этих станков, инструментов и даже целых заводов, наша промышленность не смогла бы в тех масштабах, в которых она это сделала, обеспечивать фронт отечественными танками, артиллерией и авиацией.
КАК ЭТО БЫЛО ДО ВОЙНЫ.
Россия всегда имела дело с зарубежным оборудованием, еще с царских времен. Тогда импортные станки составляли основу нашего производства. Но надо сказать, что с начала века и до 1917 года отечественное машиностроение значительно выросло, и если бы не революция и гражданская война, наша страна могла бы через пару десятков лет полностью отказаться от иностранных станков.
Однако история пошла своим путем. И когда Сталин начал масштабную индустриализацию, он, по сути, повторил путь российских предпринимателей начала века. Для ускорения процесса были привлечены зарубежные специалисты, которые за две с половиной пятилетки помогли построить в СССР более тысячи новых предприятий.
Один только американский промышленный архитектор Альберт Кан разработал проекты для 550 заводов. Например, Сталинградского тракторного, в строительстве которого участвовали 26 американских компаний. Этот завод был сначала собран в Чикаго, затем разобран, перевезен в СССР на ста пароходах и вновь смонтирован всего за три месяца.
Бюро Кана также создало проекты Челябинского тракторного и Харьковского танкового заводов, Волховского алюминиевого комбината, пяти сталелитейных и трех станкостроительных предприятий. За свою работу американец получил внушительное вознаграждение, эквивалентное примерно 250 миллиардам долларов в сегодняшних ценах.
Горьковский автозавод (ГАЗ) был построен по проекту Кана компанией "Остин" (Austin), которая перевезла в СССР готовый завод фирмы "Форд".
Московский автомобильный завод "КИМ" (будущий "Москвич") также был создан по образцу фордовских предприятий.
Подшипниковый завод в Москве (1-й ГПЗ) спроектирован итальянскими инженерами. На нем использовалось около пяти тысяч станков из США, Германии и Италии от различных производителей.
Пермский завод авиамоторов построен американской фирмой "Кёртисс"» (Curtiss-Wright).
Кузнецкий металлургический комбинат – компанией "Фрейн" (Freyn Engineering Cjmpany).
А знаменитая "Магнитка" стала точной копией американского литейного завода в городе Гэри, штат Мичиган, спроектированного фирмой Артура Маккея (Arthur Mac-Ckee) из Кливленда.
Эти приобретения, оцениваемые в миллиарды рублей (5,5 млрд. в первую пятилетку и 6,5 млрд. во вторую), финансировались за счет продажи за границу экспортного зерна, а также ценных предметов из советских музеев и Алмазного фонда. Из Эрмитажа в Америку продали 2800 картин, среди которых были шедевры таких мастеров, как Тициан, Рафаэль, Рембрандт, Боттичелли, Веронезе.
Многие из них стали собственностью известных американских коллекционеров и бизнесменов. Нефтяной магнат Гюльбенкян приобрел более 50 эрмитажных полотен и скульптур. Министр финансов США Меллон тоже купил более двадцати картин. Миллионер Хаммер вывез иконы семьи Романовых и огромное количество золотых изделий. В его коллекции были 11 яиц Фаберже и даже клеймо этой русской ювелирной фирмы. С помощью этого клейма Арманд Хаммер наладил в Америке производство пиратских копий изделий Фаберже.
Эти закупки западных заводов за счёт продажи культурных ценностей позволили СССР получить доступ к передовым технологиям. В страну было импортировано огромное количество станков, что способствовало стремительному развитию советской экономики. Все промышленно развитые страны работали практически только на большевиков. В 1931 году половина всех мировых экспортных поставок машин и оборудования пришлась на Советский Союз.
Газета «Комсомольская правда» писала в день открытия Сталинградского тракторного завода: «Мы собрали для освобождения деревни от нищеты всё лучшее, что могла дать капиталистическая техника и наука. Станки, позволяющие одному человеку производить столько же, сколько на базе старой техники производили сотни людей. На обыкновенном строгальном станке нужно строгать раму трактора три дня – станок «Ингерсолл» строгает стальную раму за пять минут. Опытные кузнецы, учившиеся своему ремеслу десятки лет, могли отковать переднюю ось трактора за двое суток. Ударник Долотов не имевший никакой квалификации, штампует сейчас переднюю ось молотом «Эри» за полторы минуты».
Мировой промышленный кризис под названием «великая депрессия» разорял тысячи предприятий во всём мире и бизнесмены и банкиры записывались в очередь, чтобы получить заказы от советского правительства и спастись от банкротства. Взять хотя бы Англию: в 1932 году наша страна закупила 98% всего британского экспорта прессов, 96% экспорта строгальных станков и 90% экспорта прочего металлорежущего оборудования.
Капиталисты "постарались забыть», что помогают стране, которая поставила своей целью уничтожить капитализм на планете Земля. Однако, когда потом Сталин совместно с Германией стал делить Польшу, а потом напал на Финляндию, в эту безудержную поддержку большевизма вмешались политики. Советский Союз исключили из Лиги Наций и наложили эмбарго на поставки большевикам стратегических товаров. В ответ на эти западные санкции Сталин тут же переключил своё внимание на Германию, которая отныне стала основным поставщиком оборудования для советской промышленности, в том числе и по кредитным линиям.
Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) № 67/182: «Обязать тт. Микояна, Кагановича Л.М., Кагановича М.М., Тевосяна, Сергеева, Ванникова и Львова представить список АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМЫХ СТАНКОВ и других видов оборудования, которые могут быть заказанными ПО НЕМЕЦКОМУ КРЕДИТУ».
Если до санкций общее число закупленных Советским Союзом станков из всех стран составляло 3458 штук, то теперь одна только Германия поставила СССР 6430 металлорежущих станков на 85,4 миллиона германских марок!
В январе 1941 года германский экспорт в СССР превысил советский экспорт в Германию. Логика Гитлера была проста: отчего бы не продать сегодня Сталину несколько тысяч станков, если завтра они всё равно будут захвачены германской армией? «Весной 1941 года, когда Гитлер вовсю готовился к нападению на СССР, Советский Союз стал абсолютно привилегированным торговым партнёром Германии, заказам которого было отведено преимущественное место по сравнению с другими. Германская промышленность прекратила всё остальное производство, за исключением обеспечения собственной армии и поставок в Советский Союз» (цитата из книги Генриха Швендемана, историка национал-социализма из Фрайбурга).
На заводе «Уралмаш» из 337 импортных станков 300 штук были немецкими. Прессы компаний «Шлеман» (Schleman-Siemens) и «Вагнер» (Wagner GmbH); токарные «Хассе и Вреде» (Carl Hasse und Wrede), пескоструйные камеры и механические пилы «Марс» (Mars-Werke A.G.), электропечи AEG. В прокатный цех на Магнитке поставила свой блюминг немецкая компания «Демаг» (DEMAG).
Из Германии были получены станки для расточки орудийных стволов, для обработки крупных гребных валов военно-морских кораблей. Нарком авиационной промышленности Шахурин вспоминал: «Немецкие закупки помогли оснастить авиазаводы уникальным оборудованием, которое в нашей стране не производилось. Это сыграло большую роль в налаживании массового производства новых самолётов».
Советское станочное производство тоже быстро развивалось. К началу войны мы производили собственных станков в 17 раз больше, чем закупали по импорту. Завод «Красный пролетарий» наладил выпуск двух моделей токарных агрегатов марки ДИП («Догнать и перегнать»). Заработали станкостроительные предприятия в Москве, Ленинграде, Саратове, Стерлитамаке. Правда, они выпускали несложные универсальные станки, а вот со специализированным оборудованием и со станками нестандартных размеров существовала проблема. Тут без импорта обойтись было невозможно.
Взять уникальный фрезерный станок фирмы «Вагнер» на том же Уралмашзаводе. Станина длиной 37 метров, на которой можно было зажать заготовку весом в 50 тонн. Пять суппортов с длиной фрезерования 5 метров. Всего таких станков было в мире семь штук, каждый строился в Германии по несколько лет.
В 1-м механическом цехе смонтировали гигантский немецкий карусельный станок «Шисс-Дефриз». Газеты писали, что на нём мог разместиться целый симфонический оркестр. В день открытия цеха на заводе состоялся митинг, и на планшайбе этого станка диаметром более шести метров уселся президиум из 50 человек.
НА ВОСТОК, НА УРАЛ .
Большинство советских заводов находилось на Украине и в северо-западном регионе. В первые же недели войны стало понятно, что их надо срочно эвакуировать на восток страны. Но немцы наступали так стремительно, что уже через месяц вслед за украинскими пришлось отправлять за Урал заводы из центральных областей России. Небольшие станки снимали с фундаментов и грузили на железнодорожные платформы. Крупные агрегаты удалось эвакуировать не все: их нужно было сначала разобрать на части, а на это времени не хватало. С таких станков снимали самые важные узлы и прятали их в секретных местах в надежде, что война скоро закончится. Столь масштабного и быстрого перемещения из европейской части страны за Урал сотен заводов, тысяч станков и миллионов рабочих раньше не знало ни одно государство.
Я не стану подробно описывать весь процесс эвакуации. Её история наполнена как яркими примерами героизма советских рабочих и инженеров, так и тяжёлыми потерями ценного оборудования. Временами царила полная неразбериха. Например, производство самозарядных винтовок СВТ перенесли из Тулы на площадку ещё фактически не существующего завода № 621, тем самым выпуск винтовок был сорван. На Уралвагонзавод планировалось эвакуировать из Ленинграда сначала Кировский тракторный, затем авиамоторный завод. В итоге перевели производство танков из Харькова.
Многое не доехало к новым местам, погибло под бомбёжками на долгом пути. Многое потерялось, попало не туда, куда нужно. В 1941 году не было доставлено к месту назначения 320 вагонов с харьковского танкового завода № 183 и 235 вагонов с харьковского танкомоторного завода № 75, а также 700 вагонов с Мариупольского металлургического завода имени Ильича.
Даже в Москве, где эвакуация автозавода ЗиС происходила в спокойной обстановке, ухитрились не довезти до уральского городка Миасс многотонную заслонку для термической печи. Искали её по всем промежуточным станциям, но так и не нашли. На станции Витебская-Товарная под бомбёжку угодил эвакуационный состав. Одни вагоны уцелели, другим повезло меньше. Среди раскуроченных платформ оказалась целая, на которой куда-то везли американский станок для обточки паровозных колёс фирмы "Niles". Адресата даже искать не стали: в депо уникальный агрегат быстренько прибрали к рукам – не каждый день чужое американское оборудование попадает к тебе бесплатно.
В конце сорок первого года спад промышленного производства в СССР достиг ужасающих размеров. Выпуск проката черных металлов в декабре по сравнению с июнем 1941 г. уменьшился в 3,1 раза, проката цветных металлов – в 430 раз, шарикоподшипников – в 21 раз. Но в общем и целом люди справились: не прошло и полугода, как большинство эвакуированных заводов уже начали выпускать военную продукцию.
Можно долго спорить о личных качествах Сталина - был ли тот гениальным руководителем и военачальником - или авторитарным тираном. Как коротко и исчерпывающе сказал писатель Михаил Шолохов: «Да, был культ личности, но ведь была же и личность!»
Безусловно, товарищ Сталин был не только великим организатором и политиком, но и не менее великим злодеем, хладнокровно и изощрённо устранявшим одного за другим всех своих политических конкурентов. Однако, в чём его нельзя упрекнуть, так это в отсутствии реализма. В первые же дни гитлеровского нападения Сталин понял, что Красная армия вовсе не так непобедима, как это писали советские газеты, что война предстоит долгая и в ней без союзников и без западной помощи не обойтись.
Поэтому ровно через две недели после начала войны, 6 июля, заместитель начальника Генштаба, начальник Разведывательного управления генерал Филипп Голиков вылетел в Лондон просить у Черчилля помощи в вооружении и военных материалах. В первый же день пребывания в британской столице английской стороне были переданы списки заказов на военную технику и стратегические материалы, в которых нуждалась Красная армия.
Вернувшись в Москву и доложив Сталину о результатах переговоров с англичанами, генерал Голиков получил задание повторить ту же самую миссию, но уже в Вашингтоне.
Осенью сорок первого в СССР пришли первые 367 станков из США и Великобритании. Они хоть немного компенсировали потери оборудования, оставленного на оккупированной территории. Именно эти станки позволили Сталину отметить помощь союзников в первомайском приказе 1942 года по Красной Армии: «Народы всех свободолюбивых стран смотрят на Советский Союз как на силу, способную спасти мир от гитлеровской чумы. Среди этих свободолюбивых стран первое место занимают Великобритания и Соединённые Штаты Америки, с которыми мы связаны узами дружбы и союза и которые оказывают нашей стране всё бо́льшую и бо́льшую военную помощь против немецко-фашистских захватчиков».
А 6 ноября 1942 года, выступая с докладом о 25-летии октябрьской революции перед депутатами Моссовета, он в конце речи провозгласил: «Да здравствует победа англо-советско-американского боевого союза!» В том году пришло 6 тысяч американских, британских и канадских станков. Через год ещё 15 тысяч. И в 1944 году ещё 20 тысяч штук. А за всю войну мы получили 44,6 тысячи импортных станков. В деньгах это составило почти 6 миллиардов – половину той суммы, которую Сталин потратил на индустриализацию. По сути, союзники, как и десять лет назад, помогли нам провести четвёртую пятилетку, причём в условиях войны.
Давайте же разберём эту западную поддержку более детально и попробуем понять, могла бы наша оборонная промышленность обойтись без такой специфической помощи.
ПОГОН РАЗДОРА.
Для примера возьмём давний спор между сторонниками ленд-лиза, которые верят, что бесплатная помощь из США была решающей – и теми, кто считает, что эти поставки не оказали большого влияния на ход войны. Антиамериканисты называют своих противников «ленд-лизунами», те в ответ именуют оппонентов «турбопатриотами» и «совкодрочерами» (простите за выражение).
Во-первых, в отношении оплаты за поставки ошибаются и те, и другие! Гражданские материалы, к которым относятся станки, не входили в бесплатную программу ленд-лиза. За них Сталин платил золотом, алмазами и незначительными обратными поставками советского сырья. А ещё кредитными деньгами, которые он получал от того же Запада.
Вот распоряжение наркома финансов Зверева о том, что армия получает всё вооружение из Америки бесплатно, а заводы за полученные станки должны расплачиваться по ценам внутреннего рынка из фондов своих наркоматов.
Во-вторых, «ленд-лизуны» утверждают, что без поставок американских станков мы не смогли бы выпускать танки Т-34/85, которые массово пошли на фронт в сорок четвёртом году. Дескать, не было у нас агрегатов, на которых можно было обтачивать их танковые погоны большого диаметра. А противники «ленд-лизунов» настаивают, что подобных станков в СССР было в избытке ещё до войны.
Что же это за погон такой, о котором идут эти жаркие споры? Вот рисунок поворотного механизма танковой башни.
На каждом танке имеется по два погона. Нижний, корпусной, – огромное стальное кольцо с нарезанными зубьями, приваренное к корпусу танка. На него сверху надевается подбашенный погон – такое же стальное кольцо чуть поменьше, приваренное к башне танка. Благодаря десяткам шариков, помещённых между ними, башня легко вращается. Для этого внутри неё есть редуктор с ведущей шестернёй, которая обкатывается по зубцам нижнего погона.
Так вот, нижний погон ранней конструкции танка Т-34/ 76 имел диаметр 142 сантиметра – и станков для его обработки, действительно, хватало. Но когда конструкторы в 1943 году создали новую модификацию танка с длинноствольной пушкой Д-5 большего калибра и увеличенной башней, выяснилось, что станки, которые могут выточить для него кольцо диаметром 160 сантиметров, есть не на всех заводах.
Противники ленд-лиза вопят: «Мы сами могли точить этот большой погон. Для этого имелись собственные станки!». Это неправда: такие карусельные станки строил завод имени Седина в Краснодаре, однако до войны он выпускал станок модели «152», на котором можно было обрабатывать детали не более 90 сантиметров в диаметре. Кроме того, в августе сорок второго года Краснодар был занят немцами, и никаких станков, естественно, тот завод выпускать не мог.
«Некоторые паровозные колёса имеют ещё больший диаметр, – упорствуют турбопатриоты, – однако же Харьковский завод как-то справлялся и ни к каким иностранцам-засранцам не обращался за помощью!» Это тоже полный бред: колёсные пары никогда не обтачивались на карусельных станках – для этого существуют специальные агрегаты, которые вы видите на фотографиях ниже.
Следующий аргумент антизападников: «У танков "Т-28" и "КВ" погон был ещё больше, но их ведь прекрасно выпускали без всякого ленд-лиза!» Верно, выпускали, но где? В Ленинграде в цехах Кировского (бывшего Путиловского) завода. Но с сентября сорок первого город был в блокаде, отсюда тяжёлые КВ уходили в бой всего лишь за несколько километров от города, на Невскую Дубровку, под Ораниенбаум или на Синявинские высоты. Отправлять их через немецкое кольцо окружения на Большую землю было невозможно.
Правда, часть завода была эвакуирована в Челябинск, где ленинградцы продолжили выпуск своих танков. Они сумели вывезти и свои большие карусельные станки, но никак не могли точить на них погоны для других заводов - со своим бы планом по выпуску тяжёлых танков КВ и ИС справиться.
Где ещё были нужные станки? С довоенных времён они имелись в Нижнем Тагиле, на заводе № 183 имени Коминтерна. Но и этот завод был полностью загружен выпуском стандартных танков Т-34 с маленькой башней Отвлекать его на освоение новой модели было рискованно. То есть теоретически нужные станки в СССР как бы имелись в наличии - но задействовать их в производстве нового танка Т-34/85 было нельзя.
И покупка в США новых карусельных станков оставалась единственным возможным вариантом.
КОМПРОМИССЫ ВОЙНЫ.
В отличие от нынешних турбопатриотов, товарищ Сталин это хорошо понимал. В конце 1943 года он принял решение начать выпуск новых танков в Горьком на заводе № 112 «Красное Сормово». Здесь, на бывшем судостроительном предприятии, ранее выпускавшем подводные лодки, строили самые некачественные танки Т-34/76. На фронте их так и прозвали «сормовскими уродами». Сормовский завод был хуже других оснащён оборудованием, на нём был неквалифицированный персонал и низкая дисциплина труда. Но самое главное – здесь не было нужных станков.
Почему вдруг именно этому проблемному предприятию Сталин решил доверить выпуск новой перспективной боевой машины? Никто сейчас не может проникнуть в голову Верховного Главнокомандующего и ответить на этот вопрос. Но в декабре 1943 года тот потребовал от Наркомата внешней торговли срочно заказать в США для завода № 112 пять карусельных агрегатов большого размера.
Но из Америки пришла тревожная телеграмма: готовых к продаже пяти карусельных станков нет; местные заводы строят их под конкретный заказ; срок изготовления – до 6 месяцев. Следовательно, ко 2-му кварталу эти станки не поспеют. Что делать?
Нарком танковой промышленности Малышев посоветовался с конструкторами, с директорами заводов. Те предложили: пока станки в США будут строить, придётся ставить на модернизированный танк старую маленькую башню. Новая длинноствольная пушка Д-5 туда, конечно, не поместится, но у артиллеристов имеется в запасе опытное орудие «С-53» такого же калибра, но меньшего размера. И её вполне реально впихнуть в старую башню.
Сталин соглашается на такой компромисс и 1 января 1944 года подписывает постановление ГКО № 4873 о временной замене пушки на новых танках.
Но он всё ещё сомневается – как эта экспериментальная пушка поведёт себя в бою. И снова вызывает в Кремль наркома танковой промышленности.
15 января 1944 года. Из дневника Малышева: «…Сталин ещё раз спросил, не ошибёмся ли мы, выпуская танк с такой 85-мм пушкой и узким погоном, не будет ли тесно команде.
Я ответил, что нет, танк в армии будут любить, и танкисты довольно подробно и тщательно проверяли условия работы экипажа в этом танке и остались довольны.
Тогда Сталин спросил: "А всё же в широкой башне с новым погоном работать лучше?"
"Безусловно лучше, - ответил я. - но для этого нужны дополнительные большие карусельные станки и крупные импортные формовочные машины...»
Малышев был настолько уверен в своём правильном решении сочетать старую башню и экспериментальную пушку С-53, что даже предложил Сталину не ограничивать выпуск такого компромиссного варианта в Горьком, а поручить строительство новых танков ещё и омскому танковому заводу № 174. И официально 22 января 1944 года обратился к Сталину, попросив заказать американские станки заодно и для омичей.
Верховный одобрил предложение и на следующий день, 23 января, издал новое постановление № 5220, поручив наркомату внешней торговли в дополнение к карусельным станкам для Горького докупить точно такие же станки ещё и для Омска. Тем более, что к этому времени первые собранные в Сормово модернизированные танки продемонстрировали очень хорошие результаты стрельбы из пушки С-53, и от орудия Д-5 решили вообще отказаться, оставив его для самоходок с их просторным боевым отделением.
Пять станков для завода № 112, столько же для завода № 174. Ни одна американская компания не могла срочно изготовить десяток подобных уникальных агрегатов, которые строились индивидуально, каждый – по несколько месяцев. Американские станкостроители не могли «прыгнуть выше головы»: они и без того работали на пределе своих возможностей, выпуская станки для собственных военных заводов, которые в это время стали расти, как грибы. Например, фирма «Буллард» получила от армии США специальную премию за «выполнение задания бо́льшего, чем это казалось разумным или возможным» (поощрительная формулировка американских военных).
Советские представители в США лихорадочно принялись заказывать карусельные станки у самых разных фирм, перехватывая чужие контракты, переплачивая за срочность втридорога, и даже покупать агрегаты, бывшие в употреблении. Десять расточных станков для двух советских заводов продали фирмы «WARNER & SWAZEY», «BETTS Machine Company», «CINCINNATI Milling Machine Company», «BULLARD Machine Tool Company» и другие.
Почему нужно было покупать именно по пять карусельных станков для каждого завода? Разве одного-двух недостаточно?
А вы посмотрите на планы, которые спускал заводам Государственный комитет обороны – выпустить по 300 танков в месяц! По десять штук в день! Разве можно каждый день вытачивать на одном станке по двадцать почти двухметровых стальных колец, даже если работать без остановки в три смены? А ведь на десяти из них нужно потом ещё и нарезать зубья! В постановлении легко написать слово «обязать», а на чём это прикажете выполнить на практике?
Занимались поставками из США сотрудники советской Правительственной закупочной комиссии. Она находилась в Вашингтоне, но отделения имела в Бостоне, Балтиморе, Нью Йорке, Филадельфии, Сан Франциско. В 1942 году был создан новый офис в Фербенксе на Аляске. В 1943 году - на Западном побережье: в Сиэтле, Такоме, Олимпии, Портленде.
Процесс получения американской помощи для СССР был куда сложнее, чем просто обращение к фирмам-производителям. Даже самые неотложные заказы проходили через сложный лабиринт американской бюрократии. Несмотря на личную инициативу президента Рузвельта по созданию организации "Ленд-лиз", она не была вершиной власти. Гораздо большее влияние имел "Военно-промышленный комитет", который определял, чьи потребности важнее: американской обороны или Советского Союза. Аналогично, ключевые решения принимались в Военном, Морском и Финансовом министерствах, а также в Морской комиссии.
Даже если вопрос был положительно решён на высоком уровне, он мог застрять в менее значимых инстанциях. Множество объединенных комитетов, занимавшихся распределением сырья, производственных ресурсов и боеприпасов, могли стать причиной задержек. Еще ниже по иерархии находились "объединенные генеральные штабы" и "объединенная военно-транспортная администрация". Здесь документы, касающиеся военных поставок в СССР, тоже могли "затеряться" на недели, а то и месяцы. И сотрудники советской закупочной комиссии должны были неустанно отслеживать движение каждого заказа через эти многочисленные бюрократические фильтры. Их задача заключалась в том, чтобы в любой момент вмешаться, ускорить поставки, используя как официальные каналы и вышестоящие органы, так и личные связи. Это требовало ювелирной работы и умения ориентироваться в чужой стране и ее сложной системе. Логистический менеджмент экстра-класса!
Всего за четыре месяца внешторговцы смогли договориться с американскими станкостроительными компаниями и всеми государственными структурами, оплатили эти уникальные станки, переправили в порты погрузки, перевезли через океан во Владивосток, оттуда по железной дороге доставили в Омск и Горький. И там с помощью командированных в СССР американских же инженеров (это, разумеется, за отдельную плату) наши рабочие смонтировали и запустили их на новом месте.
Указания товарища Сталина были выполнены в срок! А ведь на этих торговых работниках «висели» не только десять карусельных станков: кроме них сотрудники закупочной комиссии курировали ещё сотни позиций военных и гражданских поставок, десятки тысяч наименований самых разных грузов из-за границы. Тоже своеобразный трудовой подвиг!
А пока шли закупки, транспортировка и монтаж этих огромных станков, целых четыре месяца оба завода выпускали танки с пушками С-53, втиснутыми в старые башни. Конечно, нарком Малышев немного слукавил перед Сталиным: экипажам было тесновато, но что делать – приходилось воевать на том, что есть. Слава Богу, это продлилось недолго, и в июне омский завод № 174 выпустил из своих ворот первые «тридцатьчетвёрки» с новыми большими погонами, с просторными башнями. А до конца войны построил их 3994 штуки.
Завод «Красное Сормово» собрал 7470 таких танков.
Завод имени Коминтерна № 183 сначала не подключали к программе выпуска модернизированных танков. Рассчёты показали, что переход на расширенный погон вызовет спад производства на 12%. В предверии весенне-летней компании это было опасно. Завод продолжал интенсивно строить старые «тридцатьчетвёрки», которые тоже нужны были фронту в огромных количествах. Но в марте сорок четвёртого нижнетагильцы смогли, не снижая темпов, освоить производство новой модели и отныне стали основными её производителями. Они построили Т-34/85 больше всех остальных заводов вместе взятых — 14434 танка, собирая по 700 единиц в месяц, по 20-22 штуки ежедневно.
В декабре 1944 года заводчане поставили рекорд, выпустив за ворота 731 машину. А общее количество советских танков, произведённых за всю Великую отечественную войну исчисляется цифрой 74 тысячи штук.
ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ:
В 1942 году Советский Союз отправил один танк Т-34/76 в США для тестирования на Абердинском полигоне. По конструкции он ничем не отличался от серийных машин, но прошёл сборку на заводе № 183 под особым наблюдением инженеров. И был более тщательно и продолжительно испытан перед отправкой в США.
Американцы в целом высоко оценили нашу машину, однако отметили небрежную механическую обработку и плохое качество стали, что вело к быстрому износу и не обеспечивало надёжной работы. Основная проблема Т-34, по мнению военных США, заключалась в том, что русские не обращали внимания на точность соблюдения размеров и допусков, на технологию производства и качество, что приводило к потере всех преимуществ хорошо продуманной конструкции.
В 1950 году история повторилась. Во время войны в Корее американцы захватили один танк, но уже модели Т-34/85, выпущенный в 1945 году. Фирма «Крайслер» так же подробно изучила все сильные и слабые стороны машины. Однако на этот раз иностранные инженеры отметили высокую технологию производства. Её уровень они оценили равным своему. В отчёте говорилось, что советские специалисты знакомы с новейшими технологиями танкостроения и не отстают от американских коллег. Все детали обработаны с большой точностью и минимальными допусками.
Ничего удивительного – в сорок втором году танк строили на отечественном оборудовании. А в сорок пятом на заводах США и СССР уже работали одни и те же американские станки.
Продолжение статьи о других американских станках и о тех, кто на них работал, смотрите ЗДЕСЬ.