1. Ковтун Александр поделился на досуге о службе в Группе Советских войск в Германии: "Советской Армией 60-х годов в лице ГСВГ можно и даже нужно гордиться… Я был призван в армию со второго курса аспирантуры (!).
Уже написана была часть диссертации и вдруг… Армия! Не буду лукавить, эта весть меня не очень обрадовала, но надо - значит надо!
Ведь в то время в народе было твёрдое убеждение, что тот не мужчина, кто не служил в армии. Понятия «отмазаться от армии» тогда не существовало...
Со мною служили сын генерала, сын министра Украины, такие сынки сегодня наверняка бы увильнули от службы, а тогда их служба ни у кого не вызывала удивления, и никаких поблажек по отношению к ним мы не замечали.
О дедовщине мы тогда понятия не имели. Да, были салаги, фазаны и старики. Была определённая субординация между этими сословиями, но она была весьма доброжелательной. Однако, входить в армейскую жизнь новичку было ой как не просто.
Поэтому в первые месяц-два первогодка даже опекали старики. Потом начинался период собственно салаги. Кстати, ничего оскорбительного в этом звании никто не видел.
Это по сути был курс молодого бойца: надо было многому научиться, тому чем старики уже владели в совершенстве.
Естественно, старослужащие имели некоторые абсолютно понятные привилегии: спать на нижнем ярусе коек, редко ходить в наряды на кухню. Вот, пожалуй и все привилегии.
Однако и ответственность было очень большая: на учениях самые ответственные задания поручались именно старикам. Разумеется, бывали и исключения, но я говорю об общих правилах.
Ни о каких физических или моральных унижениях салаг я не помню, да их и не было. Такой доброжелательной атмосфере полк обязан, конечно же, офицерскому корпусу. Офицеры, действительно, дневали и ночевали вместе с солдатами.
Но даже не в этом главное, главное в обращении к солдатам. Командир нашей 3-й батареи капитан Кироянц обращался к солдату только на Вы, говорил почти всегда ровным, даже тихим голосом, но достаточно властным, вроде бы и не приказывал, а просил, но так , что ни у кого не возникало даже мысли ослушаться.
И в связи с этим я однажды «вляпался». Комбат приказал (попросил ) мне передать какую-то информацию комдиву. Обращаясь к комдиву я и ляпнул: «Капитан Кироянц просил передать Вам, что…».
В ответ услышал удивлённое: «Что у вас там за порядки в батарее – капитан просит ефрейтора доставить донесение комдиву?».
Пришлось оправдываться, что это я неправильно выразился. Остальные офицеры батареи стремились подражать комбату, хотя и с разным успехом. А сержанты были разного уровня воспитанности, образования, темперамента, но и они должны были соответствовать…
Наряды «вне очереди» были очень редким явлением. Комбат вообще никогда не прибегал к такой форме воспитания. А вот командиры взводов изредка «злоупотребляли».
Лично сам за всю службу получил один такой наряд от командира своего взвода. И обстоятельства, послужившие причиной такого наряда, были столь неординарными, что уже на следующий день комвзвода перед строем сам отменил это взыскание.
За всё время службы только один солдат нашей батареи побывал на гауптвахте. Но это сюжет, достойный отдельного, весьма интересного рассказа…
В суровой армейской жизни и без того хватало трудностей, и офицеры стремились каждый в меру своих возможностей и способностей создавать в батарее атмосферу взаимопонимания, взаимовыручки, коллективизма.
Так я оцениваю ситуацию с позиций моего сегодняшнего понимания. Тогда она представлялась мне не столь идеальной.
Как во всяком разнородном (по национальности, образованию, воспитанию, уровню внутренней культуры, происхождению) коллективе иногда возникали какие-то недоразумения, противоречия, но они никогда не доходили до конфликтов.
Между прочим, среди моих сослуживцев были представители многих национальностей, в том числе и чеченцы.
Боюсь, что последующие события с Чечнёй стали следствием неправильной политики как государственных, так и военных деятелей бывшего СССР, ведь могли же мы дружно жить все в нашем армейском коллективе, а полк был Союзом в миниатюре, не было только представителей прибалтийских республик.
И главными созидателями такой атмосферы были, конечно же, офицеры…"
2. Роман Тагиров добавил о первых днях службы в Германской Демократической республике (ГДР): "Советские солдаты, только что прилетевшие из Свердловской области, впервые оказались на небольшом вокзале с одним перроном и одноэтажного здания с маленьким залом и часами на остроконечной башне.
Невдалеке виднелась уходящая вдаль деревня с кирхой над домами. Саксонский дождь прекратился так же быстро, как и начался. Выглянуло солнце и осветило округу.
Все крутили головами, рассматривали и обсуждали между собой непривычную архитектуру вокзала и обстановку местных железных дорог. Как у немцев расходятся поезда?
Рядовой Кантемиров с детства знал основы немецкого языка и с большим интересом вчитывался в незнакомые вывески: «Bahnhof, Gaststatte, Dresdener Shtrasse...»
На перроне показался пожилой мужчина в форме железнодорожника и с флажком в руке.
«Смотри, немец идёт! Немец…» разнеслось по строю и все тут же уставились на первого человека, увиденного на германской земле.
И хотя Тимур сам вырос среди своих немцев в шахтёрском посёлке Челябинской области, но тоже поддался общему настроению и с интересом принялся разглядывать местного железнодорожника.
Это же был чужой немец. Не наш! А пожилой человек, видимо со временем привыкший к пристальному вниманию каждый раз со стороны новых русских солдат, просто улыбнулся в пышные кайзеровские усы, приветливо махнул рукой и начал выполнять свою работу.
Рядом с вокзалом на переезде закрылся шлагбаум, и за поворотом показалась двухэтажная зелёная электричка. Появление необычных вагонов вызвало новую бурю восторга молодых солдат.
Офицеры быстро построили всех в колонны. Старший группы в звании капитана и с петличками артиллериста сообщил, что сейчас мы поедем вместе с гражданскими лицами, и приказал всем вести себя достойно и скромно, как подобает советскому солдату…
Молодые граждане страны Советов замерли от предвкушения поездки по самой настоящей загранице. Тимур с Раисом оказались в числе первых у дверей электрички, успели забежать на второй этаж и занять места около окна напротив друг друга.
Раздался резкий свисток, электричка тронулась, а за стеклом поплыл завораживающий и притягивающий мир… Чужие, но такие чистые и яркие деревеньки с аккуратными домами и мощёнными улочками. Чужие красивые небольшие города с невысокими домами и узкими улочками, похожие на картинки из сказок Андерсена…
Меняющиеся виды населенных пунктов ГДР за окном не шли ни в какое сравнение с деревнями и городками Зауралья, откуда в основном были родом прибывшие солдаты. Ни один из прилетевших в ГДР бойцов никогда не был за границей и видел немецкие деревни и города впервые в своей жизни.
А если бы и был за рубежом нашей необъятной Родины, например, по туристической путёвке, то этот солдат Советской Армии, скорее всего, служил бы сейчас где-то на Дальнем Востоке или в Средней Азии.
По мере отдаления от конечного пункта, на каждой следующей станции в вагон начали заходить местные жители.
Основной удар неподдельного интереса молодых советских граждан, впервые в жизни оказавшихся заграницей, принял на себя железнодорожник, оставшийся на своей конечной станции. Поэтому русские солдаты уже спокойно отнеслись к новым пассажирам в вагоне.
В основном садились люди среднего возраста, рабочие и служащие, которые ехали с утра пораньше на работу в Дрезден. Около скамейки, где сидели наши друзья, остановилась пожилая пара.
Рядовой Кантемиров оторвался от окна, посмотрел на бабушку с дедушкой, встал и с волнением и смущением произнёс первую немецкую фразу: «Setzen Sie sich bitte!» (Садитесь, пожалуйста!) Вслед за товарищем и с улыбкой до ушей вскочил рядовой Тайсин.
У школьника и студента техникума Кантемирова по немецкому языку всегда были только отличные оценки. Тимуру легко давался третий язык, русским и татарским он владел в совершенстве. Особенно могучим русским…
Но эту произнесённую впервые на чужбине фразу Тимур знал больше, чем на «отлично». Именно, с этих учительских слов: «Setzen Sie sich bitte!» начинался каждый урок немецкого языка в советских школах.
И даже шесть месяцев в учебном мотострелковом полку не смогли выбить из глубин подсознания наводчика-оператора БМП-2 вежливую фразу на немецком языке.
«Mein Gott!» – на весь вагон воскликнула немецкая бабушка. «Vielen Dank» – сухо поблагодарил, пропуская супругу вперёд, немецкий дедушка. Бабушка ещё добавила, что рядовой Кантемиров какой-то там «юнге».
Тимур не смог перевести эту фразу, но понял, что его хвалят, и заулыбался совсем как его товарищ. Капитан Советской Армии встал со своей скамейки, кивком головы одобрил действия бойцов и приказал остальным уступить места гражданским.
Все оторвались от заграничной жизни за окнами вагона, вспомнили, что они Советские солдаты, и наперебой, жестами и улыбкой, стали приглашать немцев устраиваться поудобней…
Ещё после посадки первых гражданских лиц, все вновь прибывшие бойцы обратили внимание, что им попался вагон для курящих с устроенными пепельницами на ручках скамеек. Старший группы объяснил, что обычно в таком составе всегда имеется два вагона для курящих.
Тимур с Раисом не курили и всё же решили после благородного поступка не менять вагон и остаться в центре внимания.
Мужчины, усаживаясь на скамейки, начали вытаскивать из карманов свои пачки и зажигалки. Вагон заволокло табачным дымом.
И что удивительно, немцы не спешили угощать сигаретами советских солдат, которые жадно наблюдали за этой удивительной картиной – курения в вагоне электрички.
Только дед, которому друзья уступили место, вдруг протянул им свою пачку, предлагая закурить. Тимур успел прочитать название сигарет: «JUWEL» и отрицательно повертел головой. Не курим, мол!
Рядом с наводчиками стоял механик-водитель БМП по имени Фердаус, родом из солнечной Башкирии, и которого все называли просто Федя. Солдат был земляком друзей и всегда старался держаться рядом, зная ещё с учебки, что этим двум бывшим курсантам Елани постоянно везёт.
И в этот раз Федя просто протянул руку предложенной пачке и вытащил сигарету. Дед щёлкнул зажигалкой и дал русскому прикурить. Солдат протянул сигареты обратно. Старик махнул рукой на всех стоящих рядом бойцов. Пачка отправилась по вагону…
После первой затяжки, немец сухо прокашлялся. Супруга осуждающе покачала головой и вновь с улыбкой посмотрела на Тимура с Раисом. Молодцы какие, молодые люди – не курят…
Дед ткнул в себя пальцем и протянул руку советским солдатам: «Отто». Трое русских представились по очереди и пожали руку старику. Фердаус на всякий случай представился Федей. Хотя, какая для немца разница?
Отто сильно закашлял вновь, махнул рукой и начал говорить. Тимур успел только разобрать: Stalingrad, Panzer (танк), Feuer (огонь), Kazachstan и Lager. Когда немец закончил фразу, все стоящие рядом солдаты повернулись к рядовому Кантемирову.
Переводи, давай! Вон как здорово шпрехаешь. «Зетцен зи бите»…
Сопровождающий капитан протиснулся ближе и тоже вопросительно посмотрел на бойца. Переводчик пожал плечами:
– Немец вроде говорит, что воевал, горел в танке в Сталинграде, попал в плен и был в лагере, в Казахстане.
Отто слушал внимательно, закивал головой и добавил:
– Fünf Jahre!
И для подтверждения своих слов растопырил пятерню.
Тимур перевёл:
– Пять лет в плену пробыл.
Выпускники Еланской учебной дивизии в упор рассматривали пожилого немца. Каждый из них впервые в жизни видел настоящего врага. Не из кино, не из прочитанных книг и рассказа ветерана во дворе.
Может быть, этот Отто и стрелял из своего танка как раз в его деда, который так и не вернулся с войны?
Бывший солдат вермахта курил, спокойно смотрел на юные лица советских парней и думал о чём-то своём...
Тут в разговор вмешался Фердаус, у которого в Великой Отечественной погибли оба деда:
– Старик, ты что, фашист?
Этот вопрос не требовал перевода… Рядовой Кантемиров, у которого один дед пропал без вести зимой 1942 года, а второй умер от ран сразу после войны, тоже вопросительно посмотрел на немца. Может быть, этот немецкий танкист тоже стрелял в его дедов?
Пожилая немка испуганно переводила взгляд с мужа на советских солдат. Супруг успокаивающе взял её за руку, повернулся к солдатам и начал говорить. Говорил спокойно, жёстко, перемешивая немецкие слова с русским матом.
Этот ответ тоже не требовал перевода, но Тимур на всякий случай объяснил внимательным слушателям этого вагона немецкой электрички:
– Гитлера с фашистами ругает.
Капитан Советской Армии кивнул и сделал свой вывод:
– Правильный дед! Ладно, проехали. Пусть живёт…
А рядовой Кантемиров улыбнулся Отто и положил ему руку на плечо. До призыва в армию и в войсках никто не наставлял Тимура мстить за своих дедов: ни ветераны во дворе, ни директор его школы Петр Филиппович, прошедший всю войну разведчиком пехоты, ни отец, узнавший с детства голод, страдания и смерть близких, ни офицеры учебного мотострелкового полка.
Все учили молодого человека только защищать свою Родину, отцов, матерей и детей...
И в этот момент русский солдат простил бывшего немецкого танкиста. Простил этого старика за своих обоих дедушек, которых он видел только на фотографиях: молодых, сильных и весёлых.
И как бы сейчас Тимур не хотел оказаться рядом со своими дедами, а не с этим стариком-немцем, воевавшим против его Родины, он его простил. Простил ради своих погибших дедов, ради живого отца и ради своих будущих детей.
Пусть его дети вырастут без войн и спокойно путешествуют со своим дедом и отцом в электричках и поездах. И поэтому для защиты своих родных и близких рядовой Кантемиров, наводчик-оператор современной, секретной боевой машины, находится сейчас именно здесь – на германской земле.
И рядовой защитит! Он сможет... Его научили…
Прозвучала команда «Приготовиться на выход!».
Кантемиров произнёс попутчикам свою вторую фразу на немецком: «Auf Wiedersehen!» (До свидания!), пожал руку старику, улыбнулся его супруге и потянулся вместе со всеми бойцами к выходу из вагона. Раис с Фердаусом тоже попрощались с немецкой пожилой парой..."
P.S. О службе в ГСВГ издано пять отредактированных книг в ЭЛЕКТРОННОМ формате PDF, которые можно купить у автора всего за 500рублей. Если кому интересно, пишите на tagitus@yandex.ru
