Май 2024. Левково.
В комнату вошёл Корнилов.
— Ну, здравствуйте, Анжелика Михайловна! — солидно поздоровался он. — Далеко хотели убежать?
— А‑а‑а… Ты тот самый продюсер? — злобно спросила Анжела, сжимая кулаки.
— Да. У вас хорошая память. Но будет ещё лучше, если вы вспомните кое‑что ещё… — спокойно ответил Корнилов, скрестив руки на груди.
— Что вам надо? По какому праву вы меня арестовываете? — гневно выкрикнула Анжела, вскакивая с места.
— Вы сами знаете. Так что не надо кричать — это вам не поможет. Лучше спокойно проехать с нами, — твёрдо произнёс Корнилов.
— Продюсер ментовской! — ехидно бросила Анжела, сверкнув глазами. Потом перевела взгляд на Илью: — Строитель мусорской! Козлы!
— Ну‑ну… С выражениями поаккуратнее, пожалуйста, — строго осадил её Корнилов. — Кстати, ваша подружка жива и здорова.
Анжела резко замерла, кровь отхлынула от лица. В голове пронеслось: «О нет! Только не это… Она про меня наговорит. Она знает, что с Мишей мы её в лес отправили. Миша… Где он?»
— Ну что, Анжелика? Мы идём? Или как? — повторил Корнилов, делая шаг вперёд.
— Дайте переодеться мне! Не буду же я красоваться перед вами в этом, — бросила Анжела, кивнув на своё коктейльное платье.
— А почему бы и нет? — усмехнулся Олег. Илья лишь хмыкнул в ответ.
— Ладно, — вздохнул Корнилов. — Берите всё необходимое и идите в ванную комнату.
Анжела подошла к чемодану, достала оттуда водолазку, джинсы и кроссовки. На высоких каблуках она направилась в ванную, стараясь не показывать, как дрожат руки.
Через десять минут она вышла уже переодетая — волосы собраны в хвост, лицо без макияжа, взгляд настороженный.
Корнилов сделал знак одному из сотрудников заковать её в наручники. Но в тот момент, когда тот приблизился, Анжела резко рванулась в сторону, оттолкнула его и бросилась к выходу. Она выскочила из дома и начала перелезать через ворота — неуклюже, торопясь, цепляясь за прутья.
Только она спрыгнула вниз, как её подхватили ещё двое полицейских, подоспевших с другой стороны участка.
— Не так быстро, милая! — подошёл к ней Илья и ловко защелкнул наручники на запястьях.
— Да пошли вы все! — крикнула Анжела, вырываясь. Но сопротивление было бесполезно. Её крепко держали под руки.
— Спокойнее, Анжелика Михайловна, — произнёс Корнилов, подходя ближе. — Сопротивление только усугубит ваше положение. Пойдёмте к машине.
Анжелу повели к чёрному внедорожнику с мигалками. Она бросила последний взгляд на дом, где ещё недавно мечтала о новом начале, на накрытый стол, на окно своей комнаты… Всё это теперь казалось далёким и нереальным.
— И что теперь? — глухо спросила она, когда её усадили на заднее сиденье.
— Теперь — разговор по существу, — ответил Корнилов, садясь рядом. — И, надеюсь, на этот раз — честный. Мы едем в Ярославль.
– О нет! – ужаснулась Анжела и опустила голову.
Ярославль. Утро.
Кира спала на своём диване — который изначально хотела уступить Игорю. Но тот отказался:
— Не надо, Кира, — мягко сказал он накануне. — Я на полу лучше. Так привычнее.
Кира не стала спорить и постелила ему на полу — плед, подушку, даже старый шерстяной коврик подстелила, чтобы не было жёстко.
Едва Игорь проснулся, он не мог понять, где находится. Вокруг — не лес, не избушка у озера, не костёр, а стены, обои в мелкий цветочек, потолок с люстрой, тишина без птичьих криков… Он приподнялся на локте, огляделся, провёл рукой по лицу.
Только потом до него дошло: это была его первая ночь, проведённая не в лесу, а в настоящей квартире. Он глубоко вдохнул — воздух пах не хвоей и дымом, а чем‑то домашним: возможно, остатками вчерашнего пирога и кофе.
— Доброе утро, Игорь! — из ванной вышла Кира, вытирая волосы полотенцем. — Ну, как спалось вам после леса?
Игорь улыбнулся — чуть растерянно, но искренне:
— Странно… — он поднялся, потянулся. — Тихо. Слишком тихо. Ни ветра, ни зверей, ни дождя по крыше. И тепло. Очень тепло.
— Привыкайте, — Кира улыбнулась в ответ. — Хотите чаю? Или, может, кофе? У меня есть растворимый, но неплохой. И бутерброды с сыром.
— Кофе, — кивнул Игорь. — Давно не пил.
— Да, многое изменилось, — засмеялась Кира. — Пойдёмте на кухню. Я ещё вчера хотела вам показать, как кофеварка работает.
Она пошла вперёд, а Игорь задержался на мгновение, оглядывая комнату. Взгляд упал на окно: за ним — город, крыши домов, автобус проехал, люди идут по тротуару… Всё такое привычное для Киры — и такое чужое для него.
— Идёмте, Игорь, — позвала она. — Завтрак ждёт.
Он кивнул, сделал шаг, потом остановился и тихо сказал:
— Спасибо, Кира. За всё. За то, что пустили. За то, что не бросили. За то, что дали шанс начать заново.
Кира на секунду замерла, потом подошла и легко коснулась его плеча:
— Всё будет хорошо, Игорь. Теперь вы не один.
Они прошли на кухню. Кира подошла к современной кофеварке, аккуратно поставила на неё чашку и нажала пару кнопок.
— Вот так всё просто, — улыбнулась она. — Выбираешь режим, нажимаешь кнопку — и через минуту кофе готов.
Игорь подошёл ближе, внимательно разглядывая устройство: гладкий чёрный корпус, цифровой дисплей с подсветкой, несколько кнопок с понятными пиктограммами. Он осторожно провёл пальцем по панели.
— А у нас в советское время другая была, — задумчиво произнёс он. — Алюминиевая, восьмигранная. «Мока» называлась, кажется. Или «Экспресс»… Точно не помню.
— Гейзерная кофеварка? — уточнила Кира.
— Да‑да, похоже! — оживился Игорь. — Ставили её на плиту, ждали, пока закипит. Вода снизу поднимается через кофе, и в верхней части уже готовый напиток собирается. Но там всё вручную: следить надо, чтобы не перекипела, потом разобрать, промыть… И ручка у неё вечно горячая была — то и дело обжигался.
Он осторожно потрогал корпус современной кофеварки — тот оставался прохладным.
— А эта… тихая, аккуратная. И не надо стоять над ней. Да ещё и температура, наверное, точная?
— Конечно! — Кира нажала кнопку, и из носика потекла густая тёмная струя ароматного кофе. — Можно выбрать крепость, температуру, объём. Есть даже таймер — можно запрограммировать, чтобы к утру уже был готов.
Игорь взял чашку, вдохнул аромат.
— Пахнет так же, как тогда… Но выглядит совсем иначе. И работает по‑другому. Раньше ведь всё руками: и кофе смолоть, и воду отмерить, и следить, чтобы вовремя снять. А тут нажал кнопку — и готово.
— Прогресс, Игорь, — улыбнулась Кира. — Многое стало проще. Хотите попробовать?
Игорь сделал осторожный глоток, закрыл глаза на мгновение.
— Вкусно… — тихо сказал он. — Как будто кусочек прошлого вернулся, но уже в новом виде. Не хуже, а может, даже лучше. Просто… по‑другому.
Он посмотрел на кофеварку уже с одобрением.
— Надо же, сколько всего появилось, пока я там был. И как быстро всё меняется.
— Привыкнете, — Кира поставила вторую чашку и тоже налила себе кофе. — Постепенно во всём разберётесь. Это только сначала кажется сложным. Зато сколько удобств!
— Да, — кивнул Игорь, делая ещё глоток. — Удобств и правда много. Спасибо, Кира, что показываете, объясняете. Мне это очень нужно.
Тут позвонили в домофон. Кира подошла к трубке, посмотрела на экран и улыбнулась:
— Это Валя с Сашей, — сказала она Игорю.
Войдя в квартиру, маленький Саша сразу заметил Игоря — и испуганно прижался к маме.
— Мама! Этот дядя — Черномор? — прошептал он, широко раскрыв глаза.
Кира и Валя засмеялись.
— Нет, сынок, что ты! — Валя погладила его по голове. — Этот дядя добрый.
— Правда? — недоверчиво переспросил Саша.
Игорь подошёл к мальчику, присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и мягко улыбнулся:
— Привет, герой! — он хотел протянуть руку для рукопожатия, но Сашка спрятался за маму.
— Вы меня не унесёте? — тихо спросил мальчик.
— Ну что ты, конечно нет, — Игорь покачал головой. — Я вообще никого не таскаю. Разве что тяжести, да и то редко.
— Валя, привет! А ты разве не на ранней службе? — спросила Кира.
— Так мы закончили, — ответила Валя. — Муж остался до акафиста, а я вот взяла несколько вещей мужа. Он разрешил, чтобы Игорю дать померить. Игорь, примерьте, пожалуйста?
Валя достала из пакета рубашку синего цвета с длинным рукавом, свитшот с надписью «Пума», поношенные джинсы и кеды.
Игорь ушёл в комнату, переоделся и вернулся.
— Кеды как раз, — сказал он, слегка притопнув ногой. — А вот рубашка и свитшот немного жмут. Джинсы подошли на удивление.
— Ну… Можно и потерпеть, — махнула рукой Валя. — Слушай, Кира, а Анжела ничего из квартиры не вынесла от тебя?
— Слава Богу, нет, — покачала головой Кира. — Её, кстати, под Москвой задержали. Она и Миша пытались скрыться.
— Откуда знаешь? — удивилась Валя.
— Я вчера к соседке ходила, позвонила этому Корнилову. Он был в Московской области. Сейчас уже, наверное, здесь. Слушай, Валя, к счастью, на Яндекс‑кошельке у меня есть деньги. Как раз на новый телефон хватит. Да и на парикмахерскую для Игоря тоже. Я переведу тебе на карту?
— Да, конечно, переводи. А там разберёмся. Я на машине, как раз. Игорь, вы готовы?
— Да, — ответил Игорь.
Кира открыла ноутбук, зашла в Яндекс Кошелёк и перевела почти всю имевшуюся там сумму на карту Вале.
Они вышли из квартиры и направились к машине. Когда подошли к автомобилю, Игорь вдруг замер и уставился на подъезд. К дому подъехал мужчина африканского происхождения на электровелосипеде. На нём была жёлтая футболка, а на багажнике крепилась жёлтая термосумка с надписью «Яндекс Маркет». Курьер нажал кнопку домофона и стал ждать.
— Игорь, вы чего? — окликнула его Валя.
— Да вот смотрю… У вас… — Игорь запнулся, подбирая слова, — …люди других национальностей ездят на каких‑то необычных мопедах. И коробки какие‑то у них?
— А‑а‑а, — протянула Валя. — Это велокурьеры. Они доставку по заказу делают — через приложение в телефоне. Заказываешь еду или что‑то ещё, и они привозят прямо к дому.
— И много таких? — удивился Игорь.
— Да полно, — подхватила Кира. — И африканцы, и азиаты, и русские — кто угодно. Главное, чтобы велосипед был да приложение установлено. Это сейчас очень распространено: хочешь пиццу — заказал, хочешь лекарства — тоже привезли. Не надо никуда идти.
— То есть это не просто так катаются? — уточнил Игорь.
— Нет, — улыбнулась Валя. — Работают. Зарабатывают. И людям удобно: время экономят.
Игорь ещё раз посмотрел на курьера, который как раз получил подтверждение заказа и разворачивался, чтобы ехать дальше.
— Надо же… — пробормотал он. — Мир‑то совсем другой стал.
— Да, Игорь, — Кира положила руку ему на плечо. — Но ты быстро освоишься. Мы поможем.
— Спасибо, — кивнул он. — Поехали. Посмотрим, что ещё нового я не видел.
Они сели в машину и тронулись.
— Азигугарум ге у гази гум га… Азигугарум ге у гази гум га… — напевал Игорь, слегка покачиваясь в такт.
— Это что вы поёте такое, Игорь? — с улыбкой спросила Валя.
— Да я просто увидел того курьера… — Игорь кивнул в сторону улицы, где недавно проехал велокурьер. — И вспомнил песню своей молодости. Группа «Кар‑Мэн» её когда‑то пела. Про парня из Африки песня.
— Что‑то знакомое, — прищурилась Валя.
— Это те, что «Лондон, гудбай» пели, — пояснила Кира.
— Да‑да, и её тоже, — оживился Игорь. — Одна из любимых песен того времени. В тот момент, когда я преступников ловил, многие только и заслушивались ими. Помню, в отделе все напевали — и молодые, и постарше.
— А я Бичевскую люблю, — призналась Валя.
— Жанну, что ли? — уточнил Игорь.
— Ну да. Её песни душу трогают. Особенно «По дороге в святую землю»…
— Помню, помню, — кивнул Игорь. — А ещё в Афганистане, в 87‑м году, к нам Розенбаум приезжал. Вот это был концерт! Под гитару пел, прямо в палаточном лагере. Мы тогда ещё подумали: вот это сила — человек через песни всю правду о войне говорит, и при этом так, что в сердце остаётся.
Валя вздохнула:
— Да, времена были…
Кира мягко улыбнулась:
— Поехали, а то мы так весь день проболтаем.
Они остановились возле салона связи. Кира зашла внутрь, восстановила сим‑карту и купила новый смартфон — простой, но современный, с большим экраном и удобной клавиатурой.
Через десять минут она вышла, сияя:
— Ну всё! Я готова. Можете поздравить!
— Поздравляю, Кира! — улыбнулась Валя.
— И я поздравляю! — добавил Игорь, искренне радуясь за неё.
— Спасибо! — Кира обняла подруг по очереди. Потом открыла коробку, достала телефон, включила его и стала показывать, как он работает: — Вот, смотрите: это экран, тут — камера, здесь — кнопки громкости. Можно звонить, писать сообщения, даже фотографии делать!
Она быстро сделала снимок Игоря и Вали, улыбнулась:
— Вот, уже первая фотография есть! А ещё тут есть интернет — можно погоду посмотреть, новости почитать, карты открыть…
Игорь внимательно следил за её движениями, стараясь запомнить каждое действие.
— Надо же, — пробормотал он. — В моё время телефоны были большие, тяжёлые, а тут — как книжка тонкая. И всё умеет…
— Привыкнете, Игорь, — ободряюще сказала Валя. — Это только сначала кажется сложным. Зато сколько возможностей!
— Да, — кивнул он. — Мир‑то совсем другой стал. Но интересный. Очень интересный.
Кира положила телефон в сумочку.
— Ну что, куда теперь? — спросила она.
— В парикмахерскую, — решительно сказала Валя. — Игорь, вам не помешает привести волосы и бороду в порядок. А потом, может, и пообедаем где‑нибудь?
— Соглашусь, — улыбнулся Игорь. — Только...
— Не волнуйтесь, — Кира взяла его под руку. — Сегодня я угощаю. Считай, праздник — новый телефон, новая жизнь.
— Спасибо вам, девочки, — тихо произнёс Игорь. — Я… даже не знаю, что бы без вас делал.
— Всё будет хорошо, — Валя похлопала его по плечу. — Поехали!
Они направились к машине, а Игорь ещё раз оглянулся на салон связи, на вывеску, на прохожих с телефонами в руках — и впервые за долгое время почувствовал, что действительно возвращается в мир.
Ярославское шоссе.
Виктор ехал на своём внедорожнике сразу из аэропорта Шереметьево в Ярославль. За окном мелькали деревья и дорожные знаки, но он почти не замечал пейзажа — мысли крутились вокруг разговора с Корниловым.
После визита Корнилова у него возникли сомнения. Неужели Татьяна его тогда обманула? В голове снова и снова прокручивались слова следователя.
Виктор сжал руль крепче. Корнилов намекал на какие‑то старые записи, на слухи, ходившие тогда, в 2004‑м. «Зачем он это сказал? — думал Виктор. — Чтобы меня задеть? Или правда есть что‑то, чего я не знаю?»
Он вспомнил тот день — октябрь 2004‑го, когда всё рухнуло. Он тогда пришёл домой с готовым решением: всё рассказать, уйти, начать с Юлей новую жизнь. Но разговор с Татьяной вышел из‑под контроля. Её обвинения в адрес Крылова, её злость, а потом — тот роковой удар: «Кира не твоя дочь».
«Как она могла так сказать? — Виктор тряхнул головой. — Но если это правда… Почему я тогда просто ушёл, не стал разбираться? Не потребовал тестов, доказательств?»
Память подкинула сцену: Татьяна бледная, с дрожащими губами, Кира в дверях детской — маленькая, растерянная. Он тогда хлопнул дверью и ушёл, даже не оглянувшись. И с тех пор ни разу не вернулся.
Дорога шла через знакомые места — поворот у заправки, мост через речку, указатель «Ярославль — 15 км». Сердце забилось чаще. Он не был здесь больше пятнадцати лет.
«А если она солгала в порыве гнева? — продолжал рассуждать Виктор. — Если это была просто месть за мой уход? Но Корнилов… Он не стал бы говорить просто так. У него всегда есть факты, зацепки».
Он включил радио — играла старая песня «Гости из будущего», та самая, которую он когда‑то терпеть не мог, потому что Кира постоянно её напевала. Виктор невольно улыбнулся. «Кирочка… Как она сейчас? Ей уже двадцать… Почти не видел, как росла».
Машина свернула с трассы на дорогу, ведущую в центр города. Виктор сбавил скорость. Знакомые улицы, дома, вывески — всё немного изменилось, но оставалось узнаваемым. Он знал, где живёт Татьяна: тот же дом, та же квартира. Всё эти годы он помнил адрес, хотя никогда не собирался возвращаться.
Припарковавшись у подъезда, Виктор выключил двигатель. Руки слегка дрожали. Он глубоко вдохнул, выдохнул и вышел из машины.
Поднимаясь по лестнице на третий этаж, он вспоминал: вот царапины на перилах, которые они с Кирой сделали, когда везли новый диван; вот пятно на стене — Кира пролила сок; вот дверь с той самой ручкой, которую он чинил три раза…
Он остановился перед дверью, поднял руку, чтобы нажать на звонок, и замер на мгновение.
«Сейчас я узнаю правду, — подумал Виктор. — И что бы она ни была, я должен это принять. Потому что дальше так жить нельзя».
Он нажал на кнопку звонка. Но никто не подошёл и не открыл. Виктор сел в машину и стал ждать.
Ярославль. Октябрь 2004 года.
Татьяна работала костюмером в местном драматическом театре — это была её тихая гавань, место, где она могла забыться среди тканей, пуговиц и эскизов. Каждый день она приходила в костюмерную: перебирала наряды, чинила старые костюмы, подгоняла их под актёров, создавала новые образы для грядущих постановок.
В тот роковой день она пришла домой позже обычного — задержалась, чтобы закончить отделку платья для главной героини нового спектакля. Забрав пятилетнюю Киру из садика, Татьяна вошла в квартиру, сняла кожаный плащ и сапоги, начала раздевать дочь… И тут в дверях появился Виктор — и произнёс прямо на пороге:
— Я ухожу. От вас.
Татьяна замерла, пальцы на мгновение застыли на пуговицах куртки Киры. Потом, быстро справившись с собой, она сняла с девочки куртку и мягко подтолкнула её к комнате:
— Кирочка, иди поиграй, мама сейчас придёт.
Когда дверь в детскую закрылась, Татьяна подошла к Виктору, глядя ему прямо в глаза:
— Что в этот раз? Новая любовь?
— Да! У меня появилась новая девушка. И я её люблю, — твёрдо ответил Виктор.
— Да ну? Не Юлька ли? Ассистентка режиссёра? — голос Татьяны звучал холодно, но в груди уже нарастала боль.
— Какая ты догадливая, — усмехнулся Виктор.
— И как давно у вас роман? — тихо спросила она.
— Так же, как и у тебя, — бросил он.
— У меня? Ты вообще о чём? — Татьяна отступила на шаг, не веря своим ушам.
— Ты не строй из себя умную. Все знают, все видят, как к тебе Крылов неровно дышит, — голос Виктора зазвучал жёстче.
— Крылова я люблю как талантливого актёра… — начала Татьяна.
— И как любимого мужчину, — перебил он.
— Послушай, Витя! Я любила только тебя, — в голосе Татьяны зазвучали отчаянные нотки.
— Любила? Или всё ещё любишь? — Виктор сделал шаг вперёд. — Думаешь, я слепой? Думаешь, не вижу, как ты с ним разговариваешь, как смотришь на него?
— Витя, это неправда! Между мной и Крыловым ничего нет! Он просто коллега, друг…
— Друг? — Виктор горько рассмеялся. — Ты всегда находишь оправдания. Но я больше не хочу жить во лжи.
В этот момент что‑то внутри Татьяны сломалось. Боль, обида, злость — всё смешалось в один клубок. Она резко вскинула голову и выпалила:
— А знаешь что? Кира… Кира вообще не твоя дочь!
Виктор замер. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Он смотрел на Татьяну, словно пытаясь понять, шутка это или правда.
— Что ты сказала? — глухо переспросил он.
— То, что слышал, — голос Татьяны дрожал, но она продолжала, упираясь в эту ложь, как в щит. — Кира не твоя дочь. Я… я родила её от другого.
Виктор побледнел. Он отступил на шаг, потом ещё один. В его глазах читалось не просто удивление — шок, боль, предательство.
— Значит, всё это время… ты врала мне? — прошептал он. — Всё было ложью?
— Нет, Витя, я… — Татьяна хотела что‑то добавить, но он уже повернулся к двери.
— Не надо, — отрезал Виктор. — Больше ничего не говори.
Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Татьяна осталась стоять посреди прихожей, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Только сейчас она осознала, что натворила. Кира — его дочь, его родная кровь. Все эти годы он любил её, заботился, растил… А она в порыве гнева разрушила всё одним необдуманным словом.
Дрожащими руками она прижала ладони к лицу. Слёзы покатились по щекам. Она медленно прошла на кухню, опустилась на стул и зарыдала — горько, безутешно.
«Что я наделала? — билась в голове мысль. — Зачем я это сказала? Ведь Кира — его дочь. Настоящая. Единственная. А про Крылова я просто придумала, чтобы он разозлился, чтобы остыл, успокоился… Но он ушёл. И ушёл навсегда».
Она вспомнила, как утром в театре, пока чинила бархатный камзол для роли короля, думала о семье. Как представляла, что вечером вернётся домой, обнимет Киру, поговорит с Витей… Теперь всё рухнуло.
За стеной слышался голос Киры — девочка напевала какую‑то детскую песенку, играла, не подозревая, что в эту минуту её мир рухнул. Татьяна вытерла слёзы, глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.
Нужно было идти к дочери. Нужно было что‑то решать. Но сердце болело так сильно, что казалось, оно вот‑вот разорвётся.
Май. 2024 год. Ярославль.
В это время Кира, Валя с сыном Сашей и Игорь, который наконец‑то привёл своё лицо в порядок — оставив лишь морщины, свидетельствующие о прожитых годах, — сидели в уютной кофейне и пили кофе.
Помещение было оформлено в стиле скандинавского минимализма: светлые деревянные столы, мягкие серые диваны, на стенах — чёрно‑белые фотографии старинных зданий Ярославля. Из колонок тихо лилась джазовая мелодия, а в воздухе витал насыщенный аромат свежесваренного кофе и свежей выпечки.
Игорь с интересом оглядывал интерьер, вертел в руках современную чашку с логотипом кофейни и осторожно пробовал напиток.
— Раньше такие кофейни можно было по пальцам пересчитать, — начал он, ставя чашку на блюдце. — А сейчас они расплодились как грибы после дождя. Помню, в восьмидесятых заходишь — одна на весь район, очередь до улицы, и то если повезёт, дадут растворимый. А тут… — он обвёл рукой зал, — гляньте: и капучино, и латте, и раф какой‑то… И всё свежее, ароматное.
— Да, прогресс не стоит на месте, — улыбнулась Кира. — Теперь можно выбрать кофе на любой вкус и в любой точке города.
Валя, помешивая свой мокко, добавила:
— А ещё доставка есть — заказал через приложение, и через полчаса курьер уже у двери. Удобно!
— Курьер… — задумчиво повторил Игорь. — Это тот негр, что на электро... велосипеде с коробкой возле вашего дома?
Саша, который до этого увлечённо ел круассан, поднял глаза:
— Дядя Игорь, а вы правда в лесу жили? Долго?
Все невольно замолчали, ожидая ответа. Игорь слегка улыбнулся, посмотрел в окно, потом снова на мальчика:
— Долго, Саша. Очень долго. И знаешь что? Там тоже хорошо по‑своему: тишина, природа, звёзды ночью такие яркие, что кажется, до них рукой подать… Но сейчас я понимаю: и здесь, в городе, тоже есть своя красота. Вот эта кофейня, ваш разговор, тепло, уют…
— И чай вкусный! — важно добавил Саша, вызвав улыбки у взрослых.
— И чай вкусный, да... — согласился Игорь. — Спасибо вам, девочки, что показываете мне этот новый мир. Я ведь как слепой был — столько лет вне всего этого.
— Вы быстро освоитесь, — ободряюще сказала Валя. — Главное, что теперь вы не один.
Кира кивнула:
— Да, Игорь, мы рядом. И будем помогать во всём. Кстати, — она взглянула на часы, – поехали
Саша доел круассан, вытер руки салфеткой и заявил:
— Пойдёмте, — сказал он, вставая. — Покажу вам Ярославль.
Все засмеялись.
Выйдя из кафе, они всё же решили поехать домой: Игорь подустал от городской суеты. Кира с Валей поняли его — столько лет в лесу, большая часть жизни… Нужна медленная и постепенная адаптация.
По дороге Валя показывала достопримечательности. Сначала — храм, где она работала в трапезной:
— Вот, смотрите, — указала она, когда машина замедлила ход у старинного белокаменного здания с золотыми куполами. — Я тут уже пять лет помогаю. В трапезной готовлю, с прихожанами общаюсь… Место такое душевное, сразу успокаиваешься.
Игорь внимательно разглядывал храм: кресты на куполах, резные ворота, людей у входа.
— Красиво… — тихо произнёс он. — Сразу чувствуется — место намоленное.
Потом они проехали мимо вокзала Ярославля. Валя специально сделала небольшой крюк, чтобы Игорь смог рассмотреть здание.
— О! — оживился Игорь. — Я помню это место. Когда из Мытищ сбежал после суда и попал на товарный поезд, проезжал Ярославль. Думал затеряться здесь, найти работу, начать всё заново… Но судьба забросила меня в лес.
Он помолчал, глядя в окно.
— А ведь мог бы и здесь остаться. И жизнь пошла бы по‑другому…
Валя сочувственно кивнула:
— Всё, что ни делается, — к лучшему. Главное, что сейчас вы здесь, с нами.
Вскоре Валя высадила их у подъезда. Кира с Игорем стали подниматься по лестнице, как вдруг увидели незнакомого мужчину, стоящего напротив квартиры Киры. Он был одет в тёмное пальто, держал в руках папку и как будто прислушивался к чему‑то за дверью.
При виде них мужчина обернулся. Кира, стараясь скрыть беспокойство, поздоровалась:
— Здравствуйте! А вы к кому?
Мужчина внимательно посмотрел на Киру. Он стоял столбом. И только глаза бегали по её лицу, как мурашки. Кира тоже пыталась что‑то разглядеть в этом мужчине — в чертах лица, в выражении глаз, в линии губ… Что‑то смутно знакомое, будто кадр из забытого сна.
Он сделал шаг вперёд, голос его дрогнул:
— Значит, это действительно ты? Здравствуй, дочка!
Кира замерла. В груди всё сжалось, дыхание перехватило. Она вгляделась пристальнее: высокий лоб, чуть изогнутая бровь, тень улыбки в уголках рта… Эти черты словно всплывали из глубин памяти — будто она видела их когда‑то давно, в детстве, на старой фотографии.
— Вы… вы кто? — тихо спросила она, чувствуя, как дрожит голос.
Мужчина слегка опустил голову, будто собираясь с силами.
— Я Виктор. Твой отец.
Игорь, стоявший рядом, насторожился. Он внимательно следил за незнакомцем, оценивая каждое движение, каждую эмоцию.
— Отец? — переспросила Кира, и в её голосе смешались недоверие, растерянность и — едва уловимо — надежда. — Но мама всегда говорила, что он… что он ушёл, когда я была совсем маленькой. И больше не возвращался.
— Да, я ушёл, — кивнул Виктор. — И это была самая большая ошибка в моей жизни. Я не знал всей правды тогда. Поссорился с твоей мамой, она сказала… кое‑что, что изменило всё. Я поверил и ушёл. А потом было слишком поздно — я не знал, где вас искать.
Кира почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Что вы хотите от меня сейчас? Спустя столько лет?
Виктор сделал ещё один шаг вперёд, но остановился, словно боясь спугнуть её.
— Ничего, кроме возможности узнать тебя. Просто поговорить. Дать тебе шанс решить, хочешь ли ты иметь со мной что‑то общее. Я понимаю, что опоздал, но… я здесь. И я готов ждать, сколько потребуется.
Игорь осторожно положил руку на плечо Киры.
— Кира, — тихо произнёс он, — ты в порядке? Если хочешь, мы можем уйти.
Она покачала головой, не отрывая взгляда от Виктора.
— Нет, Игорь. Подождите. — Она снова повернулась к мужчине. — Расскажите… расскажите, почему вы решили найти меня именно сейчас?
Виктор вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Недавно я узнал кое‑что. То, что заставило меня усомниться в словах твоей мамы. И я понял: если не попробую найти тебя сейчас, буду жалеть до конца жизни.
На мгновение повисла тишина. Кира смотрела на него, пытаясь прочесть в его глазах правду. В голове крутились вопросы, воспоминания, обрывки фраз, сказанных матерью когда‑то.
Наконец она тихо произнесла:
— Хорошо. Давайте поговорим. Но не здесь. Пойдёмте в квартиру.
Виктор кивнул, в его глазах мелькнуло облегчение.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что дали мне шанс.
Они вошли в квартиру. Игорь остался чуть позади, готовый в любой момент прийти на помощь. Кира закрыла дверь, глубоко вдохнула и повернулась к отцу:
— Присаживайтесь. И расскажите мне всё. С самого начала.