Думаю, не для кого не секрет, что все мы с вами живём в прошлом и не можем воспринимать мир таким, какой он есть в данный момент. Всё потому, что лучам света, отражённым от окружающих нас предметов, нужно попасть на сетчатку глаза, пройти в виде электрических импульсов по зрительному нерву в мозг и быть обработанными. К моменту, когда мы понимаем, что что-то видим, уже проходит около одной десятой секунды, поэтому можно сказать, что мы рассматриваем не настоящее, а недавнее прошлое. Взглянув на ночное небо, мы видим свет звёзд, которые в реальности уже находятся в других местах или и вовсе потухли.
Но к чему это всё? Дело в том, что демографические процессы тоже обладают некоторой инерцией. И если судить о них по одному лишь показателю — росту населения — можно очень легко совершить ошибку. Подобно тому как, зная, что авто десять минут назад ехало со скоростью 60 километров в час, пять минут назад — 70, а сейчас — 80, не стоит делать поспешных прогнозов. Без учёта запасов топлива, планов водителя и информации об исправности транспортного средства.
Когда речь заходит о крестьянских семьях прошлого, они ассоциируются с многодетностью. И собственно на одну женщину, начиная с неолита и до недавнего прошлого, приходилось обычно от 5 до 7 детей. На первый взгляд цифры впечатляют, но тут нужно понимать, что шанс выжить и стать взрослым был около 50%. Поэтому многие семьи, если бы расчёт вёлся по выросшим детям, даже в категорию многодетных не попали бы.
Типичный же рост нашей популяции в прошлом при аграрной модели экономики составлял несколько процентов за поколение, то есть 25–30 лет. И какая-нибудь эпидемия или природный катаклизм могли легко отправить на тот свет всё приросшее за век-другой население. К XVIII веку это значение выросло до 10–15%. В XX же веке население прирастало на 60–75% за поколение. Чего никогда в истории и близко не было.
Однако, говоря о детях, высокой рождаемости и не менее высокой детской смертности, нужно понимать, что причина последней была не только в отсутствии медикаментов. В отличие от современной модели воспитания, в прошлом всё было не так. Дети чаще были предоставлены сами себе, за ними порой присматривали старшие сёстры, братья или, при наличии, бабушки. Естественно, никто, как в наши дни, не проверял подгузники каждые несколько часов, условные пелёнки в лучшем случае меняли несколько раз в день. И высокая детская смертность в том числе была продиктована не самым хорошим уходом.
Для детей крестьян не было никаких детских садов и школ, даже грамоте большинство не учили. С 5 лет ребёнок начинал работать, вкладывая свою энергию в общее дело семьи и общины, возделывание земли. В исторических документах есть записи о том, что в Англии дети с 9–13 лет уже работали возницами или пахарями. Изучая скелеты, учёные находят следы тяжёлого труда и травм у подростков, подтверждая, что они начинали работать по-взрослому уже в раннем возрасте.
То есть ребёнок, поползав пару лет на четвереньках, живя на материнском молоке, а потом ещё пару лет просуществовав на условной жмене ячменя или риса в день, быстро становился частью семейного трудового коллектива и начинал работать. В некоторых регионах Африки и в наши дни дети живут тем, что доедают со стола то, что не съели взрослые. Подход к подрастающему поколению был достаточно меркантильным: дети являлись новыми рабочими руками, выгоду от которых получали родители, община и землевладелец.
Собственно, похожая модель была и в каменном веке, где ребенок достаточно рано мог начинать практиковать собирательство. К слову, у современных охотников хадза дети получают первые луки в 4–5 лет. А с 7 лет они самостоятельно охотятся на мелкую дичь.
Но в Новое время мир стал меняться. Более эффективные подходы к земледелию, инновационные севообороты, инструменты и удобрения позволили получать больше еды с единицы площади, что способствовало росту населения. И всё это происходило на фоне урбанизации, переселения в города.
Однако уже к середине XIX века рождаемость в наиболее промышленно развитых странах ощутимо упала и составила около 3,5 детей на женщину. А в первой половине XX века это значение снизилось до 3. Но вместе с тем уменьшилась детская смертность, росла продолжительность жизни и, как следствие, численность населения. Общемировой же суммарный коэффициент рождаемости с учетом Африки и Азии большую часть прошлого века был более 5.
СССР, который несколько позже прошёл индустриализацию, к 1960-м годам с одной стороны стал урбанизированным, а с другой — ощутил падение рождаемости, которая опустилась до значения менее 3 детей на женщину. И к концу десятилетия приблизилась к отметке 2,3. То есть близко к 2,1–2,2, которые нужны просто для сохранения популяции на одном уровне.
Впрочем, даже в 1970-е годы в мире господствовали идеи о грядущем перенаселении планеты, что заставляло некоторые страны осуществлять весьма сомнительные шаги. Хотя, например, в ряде государств Европы уже тогда суммарный коэффициент рождаемости упал до 2, то есть до уровня, на котором без притока мигрантов население не может даже сохранять численность.
Почему рождаемость падала? На это есть ряд причин. Главная из которых — переход к совершенно новому, промышленному, индустриальному типу экономики.
Тут стоит отметить, что в каменном веке положение человека в обществе, судя по всему, определялось его качествами характера и физическими способностями. Грубо говоря, если вы родились с предрасположенностями и чертами, которые делают вас хорошим охотником или интересным собеседником, то на этом и будет основан ваш статус. Особенно если ещё повезло прожить много лет, что добавляло уважения.
В аграрных обществах положение человека тоже было связано с лотереей, но лотереей менее справедливой, поскольку место определялось по рождению в том или ином сословии. С приходом Нового и особенно Новейшего времени всё изменилось. Человек своим умом, полученными из книг знаниями и некоторыми чертами характера стал добиваться определённого положения. Появились сотни вакансий с самым разным финансовым вознаграждением. А на прилавках — уйма вещей, способных облегчить быт и указать на статус человека. И все эти вещи можно купить за деньги.
Эти самые деньги стали универсальным ресурсом, необходимым как для поддержания собственной жизни, так и для улучшения её условий, демонстрации статуса. И вот кто-то выплачивает кредит, ипотеку, чтобы стать владельцем крохотной квартиры. Кто-то уже выплатил и задумывается о том, чтобы улучшить условия и заполучить жильё побольше. Иной рад, что купил старенькую машину и теперь может ездить по делам. В то время как его знакомый, продавший это авто, планирует взять нечто премиальное, подчёркивающее его положение.
Потребление стало многогранным: одни пытаются свести концы с концами, другие — сделать жизнь комфортнее, а третьи — взобраться повыше в иерархической пирамиде. При этом количество товаров и услуг, которые окружают среднего человека, в разы больше, нежели он может себе позволить. И во всей этой борьбе за улучшение условий жизни и повышение статуса дети стали дополнительной графой расходов.
В США средние расходы на ребёнка без оплаты колледжа от рождения до 18 лет оцениваются примерно в 300 тысяч долларов. В ЕС они, как правило, превышают 200 тысяч евро. Для России в ряде статей фигурируют цифры в среднем от 5 до 30 миллионов рублей. И если рассуждать меркантильно, то, в отличие от аграрного общества, эти инвестиции не начнут приносить деньги семье через пяток лет — они вообще не начнут приносить деньги. Современный ребёнок — это несколько десятилетий вложений, которые завершатся тем, что он уйдёт из семьи и создаст новую.
Часто можно услышать, что в бедных странах высокая рождаемость, и это ошибка. Высокая рождаемость — в аграрных странах, где вокруг лачуг нет крупных фабрик, университетов и супермаркетов, а у людей — возможностей строить карьеру и потреблять товары самого разного уровня. Жить же можно с условного огорода, который еще не забрал крупный агрохолдинг.
Когда же в стране, ушедшей от аграрного строя, падает уровень жизни и стабильность, это провоцирует ещё большее падение рождаемости. Как было, например, в 90-е годы прошлого века после развала СССР. Да и есть более свежие примеры.
Тут, впрочем, кто-то отметит, что и в развитых странах часто наиболее многодетные семьи — бедные. Однако не стоит путать причину и следствие. Это, как правило, люди, изначально не участвующие в борьбе за комфорт и статус. Они живут на минимальном уровне потребления, сводящемся как правило к пропитанию. И чаще всего таким человеком нужно родиться, то есть иметь определённый нейрохимический профиль. Хотя в отдельных случаях это представители некоторых религиозных сообществ. Впрочем, как показывает демографическая картина на Ближнем Востоке, любая религиозность уступает под натиском изменений экономики.
Кроме того, читая про то, что, например, образованность женщины влияет на уменьшение количества детей, нужно помнить: женщина тоже хочет жить в более просторной квартире, потреблять качественные продукты, и для этого ей приходится развиваться и конкурировать. Порой даже семейная пара не может решить жилищные и иные проблемы совместно, и винить образование в отрыве от экономической реальности глупо.
Большое исследование UNFPA / ООН по рождаемости показало, что многие люди имеют меньше детей, чем хотели бы. В ходе исследования японского фонда The Nippon Foundation женщин спрашивали: «Если бы у вас не было ограничений и вы могли иметь сколько угодно детей, сколько было бы идеальным?» Более 70% хотели бы от 2 до 4 детей. Хотя по факту в этой стране на женщину приходится около одного ребёнка.
В Австралии исследование Australian Institute of Family Studies показало, что большинство женщин идеалом считают 2–3 детей. Центр социологических исследований Испании (CIS) проводил масштабный опрос, среди всех респондентов: 49,8% назвали идеальным количеством детей двоих, а 27,4% — троих. При этом главной причиной, по которой люди не заводят столько детей, сколько хотят, назван недостаток финансовых средств — так ответили 77,3% опрошенных.
Согласно опросу в России, который проводила фармацевтическая компания «Гедеон Рихтер» в 2024 году, респондентки прямо заявили: если убрать из поля зрения все обстоятельства, включая доходы и жильё, они хотели бы родить двоих-троих детей. В целом же большая часть таких опросов демонстрирует желание завести 2 детей и более. Которое разбивается об экономические реалии.
Теперь же немного как позитивных, так и негативных цифр. По разным источникам, сейчас в целом по миру суммарный коэффициент рождаемости — от 2 до 2,2 детей на семью при средней продолжительности жизни в 73 года. Это значит, что семья из 4 человек проживёт суммарно 292 года. Практически как семья из 10 человек в средние века. И можно было бы сказать, что человечество променяло многодетность на долголетие.
До недавнего времени многие говорили о демографическом переходе, по итогу которого коэффициент рождаемости стабилизируется на отметке поддержания популяции, а продолжительность жизни будет расти. Сейчас большая часть специалистов отказались от таких взглядов, потому что в ряде стран на одну женщину приходится уже менее одного ребёнка и нет даже намёка на стабилизацию.
Что это значит на практике? Например, для Китая с его показателем около единицы — это значит потенциальное сокращение населения на 50% за поколение, то есть за 30 лет. И, по негативным прогнозам, уже к концу этого века — началу следующего от одного миллиарда четырёхсот миллионов останется только 450 миллионов. При одном ребёнке на женщину за 120 лет население сокращается более чем на 94%.
Идеи об искусственном выращивании детей из условной пробирки часто мелькают в интернете, но главная проблема — не создать, а вырастить ребёнка. И вырастить в определённой культурной среде как рабочего и потребителя. И если многие процессы ещё можно автоматизировать, заменить роботами, то вот без потребителей экономика перестанет работать.
Текущий показатель России, Эстонии, Кипра — 1,37 ребёнка на женщину, что даёт сокращение населения за поколение на треть, на 55% за 60 лет и на 80% за 120 лет. При этом может показаться, что разница между значениями 1; 1,4; 1,6 или 1,8 ребёнка на женщину невелика, но это не так. Например, при значении 1,6–1,8 (как во Франции, Швеции, Норвегии, Дании) потеря за поколение — не треть, а 12–22%, за 60 лет — 22–39% и 40–63% за 120 лет. То есть каждая десятая процента важна, и чем ближе значение к заветным 2,1, тем гораздо медленнее сокращение.
Естественно, развитые страны понимают весь ужас этой статистики и с одной стороны массово принимают мигрантов, а с другой — вводят меры поддержки. В ЕС только за последние 10 лет въехало более 40 миллионов мигрантов. По России цифры встречаются разные. Известно, что после развала СССР и до 2002 года в России был как отток, так и приток населения: въехало более 10 миллионов человек. А, например, с 2011 по 2021 год в страну въехали для постоянного проживания около 5,5 миллиона человек. Без внешнего притока население было бы уже, вероятно, на несколько десятков миллионов меньше.
Однако помимо миграции страны реализуют разнообразные программы, стимулирующие рождаемость. Лидером по ним является Франция, где на поддержку семьи и рождаемости, пособия, льготы государство тратит около 90 миллиардов евро в год, что сопоставимо с ВВП Армении, Грузии и Монголии вместе взятых. Однако, хоть меры поддержки несомненно дают некоторый эффект, на самом деле они не решают принципиальной проблемы.
Которая кроется в том, что современный человек несомненно богат, если сравнивать его со средневековым крестьянином. И житель развитой страны по потреблению ближе к феодалу. Но при этом, как бы странно это ни звучало, он беден в рамках современной экономической системы.
Из исследования, проведенного в Швеции, следует, что среди мужчин существует корреляция между более высоким доходом и количеством детей. Там же приводится ряд исследований, демонстрирующих эту же взаимосвязь во всей Скандинавии. Собственно, вы могли слышать фразы о том, что современное общество находится в неком изобилии и поэтому человек не хочет размножаться. Когда-то и меня посещали такие идеи.
Разбить это утверждение можно даже не исследованиями, а элементарной статистикой. Анализ Bloomberg от 2025 года демонстрирует, что у ста самых богатых людей США в среднем 3 ребёнка на семью. Исследование экономиста Рии Уилкена также показывает, что у 950 американских миллионеров в среднем около 3 детей на семью.
Тут можно вспомнить, что если СМИ не врут, то по состоянию на май 2026 года у Илона Маска как минимум 14 детей от четырёх разных женщин. А сам он — сторонник пронатализма, идеологии, призывающей к повышению рождаемости. У российских миллиардеров по данным Forbes тоже около 3 детей.
В среде же китайских миллиардеров происходит то, что получило название «гонка за легионами». Когда на фоне обычных граждан с одним ребёнком крупные бизнесмены заводят десяток и более детей. Рекордсмен — Сюй Бо, основатель Duoyi Network. Компания миллиардера публично подтвердила наличие у него «немного более 100» детей, рождённых суррогатными матерями. Чем, наверное, Сюй Бо впечатлил Павла Дурова, у которого свой подход к этому вопросу.
Собственно, всё это демонстрирует, что когда человек закрывает все потребности и закрывает их на достаточно высоком уровне, он совершенно не против продолжать свой род и заводить детей, даже больше, чем нужно только для поддержания популяции.
Не совсем к месту вспомнился эксперимент, который проводили в Кении и Эфиопии. Где одним семьям психологи бесплатно оказывали помощь в виде консультаций, а другим просто периодически давали деньги. Психологическое состояние первых не улучшилось, а вот у получателей денег стало гораздо лучше.
Но возвращаясь к теме, есть ещё один момент, который объединяет владельца крупного бизнеса и, как ни странно, средневекового крестьянина. Заключается он в том, что и в первом, и во втором случае ребёнок с большой вероятностью займёт должность в семейном деле и будет приносить доход. Для владельца крупной компании дети — это не только наследники, но и потенциальные управленцы, которые будут приносить прибыль и развивать общее семейное дело. Что и способствует многодетности.
Исследование, проведённое в Италии, показывает, что даже самозанятые — обладатели не самого крупного семейного бизнеса — имеют больше детей, чем наёмные рабочие. Общее дело, в котором задействованы все члены семьи, и высокий достаток, уровень потребления способствуют рождаемости.
И на мой взгляд, уроки в школах, та или иная пропаганда, религия или пособия — это всё меры, которые не способны радикальным образом повлиять на демографическую ситуацию. Изменить её может трансформация трудовых отношений, в ходе которой то или иное дело становится не индивидуальным, а семейным, общинным, а сам человек принимает участие не только в производственных процессах, но и в управлении.
Собственно, так и было на протяжении почти всей истории. Люди выживали семьями и общинами, вместе решая определённые производственные задачи. Кроме того, нужны два процесса, в которых не очень-то заинтересован крупный бизнес. А именно: снижение уровня неравенства, поскольку есть исследование, которое прямо говорит, что увеличение разрыва доходов в государстве ведёт к снижению рождаемости. Высокие прибыли крупного бизнеса и низкие доходы граждан — прямой путь государства на свалку истории.
Ну и необходим рост производительности труда и доходов населения, который в том числе может обеспечить автоматизация производства при условии адекватного распределения её результатов. Как я уже говорил, средний человек достаточно богат по меркам аграрного строя, но весьма беден в рамках индустриального и постиндустриального общества. Для крестьянина решение
жилищного вопроса — это несколько дней работы односельчан по возведению дома. И это обычно вообще не требовало денег. Сейчас же решение жилищного вопроса для многих — десятилетие труда.
Изобилие товаров порождает изобилие расходов, и можно было бы сказать что-то в пользу аскетизма, но это равносильно тому, как если бы древние греки отказались от металла в пользу каменных орудий и от домов в пользу хижин из шкур. Прогресс и экономика завязаны на потреблении, но как текущая относительно низкая производительность труда, так и неравенство в распределении финансов приводят к тому, что даже представитель среднего класса часто не может достичь определённого уровня комфорта и уверенности в своих финансовых возможностях. Позволяющих заводить больше одного ребёнка.
И решение вопроса демографии требует либо изменения самой системы труда — ухода от найма и индивидуализма к более традиционным формам организации (семейным, общинным или даже кланам и гильдиям), либо беспрецедентного роста уровня жизни, при котором блага цивилизации — будь то просторное жильё, комфортный личный транспорт, медицинские услуги — будут доступны абсолютному большинству.