Актеру Александру Петрову не чужды суеверия — если падает сценарий, он сядет на него прежде, чем продолжить работу в кадре. Себя он называет человеком азартным — это у него и на съемочный площадке, и на трибунах во время футбольных матчей московского «Спартака». Какое знамение увидел в инциденте с разбитым трофеем в Суперфинале Кубка России, зачем следит за рейтингами, какое кино хочет показывать сыну, а также о роли следователя в сериале «После Фишера. Инквизитор», премьера которого состоялась в онлайн-кинотеатре Wink, — Александр Петров рассказал в интервью «Известиям».
«Я не помню в кино идеального дня для съемок»
— В сериале «После Фишера. Инквизитор» вы появляетесь в роли следователя Терехова. Для вас это не новое амплуа. Что отличает вашего героя в этом проекте?
— Степень ранимости. У него это качество на первом месте. Это связано с историей его семьи, которую мы узнаем в процессе. Он эту ранимость прячет, но мы ее всё равно видим. Он образован, любит искусство, классику и литературу. Он не зарабатывает миллионы, но при этом — посмотрите, какое у него шикарное пальто. Может быть, он копил на него полгода (показывает на постер). Он всегда должен выглядеть с иголочки, при этом в нем есть некая небрежность, небритость.
Я думаю, и ранимостью, и эстетством Терехов и отличается от других следователей, которых я играл. В «Методе», например. Это тоже сериал про маньяков, но там другая история — мой персонаж и оказывается этим самым маньяком. Или от Гриши Измайлова в «Полицейском с Рублевки», который совершенно по-другому сделан. Мне было важно, чтобы Терехов был с юмором, но тонким. Не с таким хлестким, прямым и удушающим, как у Гриши. Но всё равно всех их играю я, и в любом случае есть моя органика в тех или иных моментах.
— В новом сезоне соседствуют логика и мистика. Режиссер Ольга Френкель делилась, что во время подготовки к съемкам группа познакомилась с шаманом на Алтае. А вам приходилось с ними встречаться? Верите ли вы в их силу?
— Я верю, безусловно. Есть вещи, которые невозможно отрицать, — некие энергии, которые невидимы и которые мы не можем объяснить логически, какие-то древние практики, которые, в общем, работают. И это безумно любопытно. У меня был опыт общения с подобными людьми. Я много раз бывал на Алтае, жил там по несколько месяцев и весь его объехал. В какой-то момент была возможность поехать к шаману. Что-то не срослось. Я думаю, и слава Богу. Но, помню, снимали в пещере, и приходит человек, который там живет, — летом в основном, а на зиму в город уезжает. Он совершенно отличается. На первый взгляд, человек немного не в себе. Может, так оно и есть, не знаю. Но он оказался очень интересным, когда мы заговорили, с прекрасным чувством юмора.
— Открыли что-то для себя?
— Всегда что-то открываешь. Интересно, но злоупотреблять этим я бы не стал. Мне кажется, каждый человек способен подключаться к каким-то другим энергиям. Вопрос веры, наверное. У каждого из нас есть интуиция. У кого-то она больше развита, у кого-то меньше.
— Испытывала ли вас на прочность природа во время съемок?
— Природа всегда испытывает тебя так или иначе. Главное, довериться и не бояться. «Фишер» снимался в Абхазии, но при этом в кадре абсолютно Алтай. Именно Алтай и его природа являются неким отдельным персонажем истории.
На Алтае у меня тоже был опыт съемок в другом проекте. Я попадал в разные ситуации. Нырял в горную реку, после чего, казалось бы, надо заболеть. Ничего не происходило. Или всю девятичасовую смену продирался сквозь папоротник, который кишит клещами. Никто не залез. И я больше убеждаюсь в том, что, если ты внутри сам себе скажешь, что пришел сюда с благими намерениями, всё будет хорошо. Так же и здесь. Это чудесные места. Не могу сказать, что были катастрофические сложности. Холодно было часто.
— Мне кажется, это база.
— Конечно! Я не помню в кино идеального дня для съемок. Такое невозможно себе представить. Всё равно на площадке ты будешь сталкиваться с определенным дискомфортом — либо сильная жара, либо холодно, либо дождь, а он тебе не нужен, либо снег и град.
— В последние годы мы видим всплеск сериалов про маньяков. Почему людей так гипнотизирует зло?
— Безумно интересно заглянуть за ширмочку, подсмотреть, не являясь участником процесса и понимая, что это кино. Это же ужасающие истории! Часто они основаны на материалах реальных событий и биографий. И это очень страшно. Попробовать залезть в голову человека, узнать, что же двигало этим ужасом, как эту сволочь поймали, — это любопытно. Человек вообще любопытное существо, а это — одна из самых острых тем. Я вам по секрету могу сказать — маньяка мы поймаем. И это тоже цепляет зрителя — тот факт, что в какой-то момент зло будет повержено, а добро восторжествует.
«Это могло произойти только с московским «Спартаком»
— «Фишер» вошел в топ-100 Российского рейтинга сериалов «Медиалогии» за 2025 год. Вы следите за рейтингами, и можно ли их считать знаком качества?
— Конечно! Я вообще по своей натуре азартный спортивный человек. Когда в юности играл в футбол, мне было очень важно, победили мы или нет. Это как показатель работы. И здесь мне результат тоже важен. Если где-то по рейтингам что-то недобрали, нужно понять причину, почему большое количество людей не захотело это смотреть.
Есть проекты, которые изначально рассчитаны на крайне маленькую аудиторию — фестивальные и нишевые. Например, «Почтарь» не предполагал, что миллионы пойдут в кинотеатры, — это небольшой камерный фильм. Я снимался и в греческой картине «Человек Божий», и понятно было, что это тоже не про громаднейшую аудиторию. Но когда у нас изначально стоит задача снять большое зрительское кино, конечно, очень важны рейтинги.
Мне кажется, артисты, которые говорят, что не обращают на это внимание, лукавят. Все они смотрят, все они мониторят. Тем более сейчас это достаточно легко. Бокс-офис можно посмотреть в ЕАИС. Я обожаю этот период — первые дни проката, это волнение и обновление страницы. У вас есть ЕАИС?
— Смотрим каждый понедельник — пишем об итогах бокс-офиса.
— Понятно, у вас деньги в другом «банке» лежат. А у меня в этом. Поэтому я обновляю каждые 15 минут, и это потрясающе азартная вещь. Вот сейчас «Коммерсант» идет в прокате, и каждый день по несколько раз я захожу на этот сервис. Результат виден в режиме реального времени, как в футболе на табло.
— Кстати, поздравляем вас с победой «Спартака» на Кубке России. Как вы приобщили супругу к спорту? Знаем, что она ходит на матчи вместе с вами.
— Она очень любит ходить на матчи! В России классные футбольные стадионы, всё удобно и комфортно. Там огромное количество людей, и этот азарт, и эта энергия вокруг передаются от одного человека другому. Именно за этими эмоциями и Вика туда ходит. И потом, мне кажется, когда люди любят друг друга, им вдвоем неважно, где быть: хоть на футбольном матче, хоть в поле на березу смотреть. Поэтому и я получаю удовольствие, и Вика получает удовольствие — степень подключения крайне особенная. Нам везде хорошо. И я не уламываю ее: «Вика, пойдем обязательно!» Она сама говорит: «Важный матч! Надо болеть!» (Смеется.)
— В финале турнира сам кубок разбился. Видите ли вы в этом какой-то знак?
— На счастье! (Улыбается.) Это могло произойти только с московским «Спартаком». Это теперь легендарный момент.
— Вы суеверный? Есть ли у вас актерские приметы? Например, некоторые артисты верят — если падает сценарий…
— Я сразу на него сажусь, и это не обсуждается! Не важно где — в поле, в дождь, в грязи, где угодно, — обязательно нужно это сделать. Если у режиссера упадет или у кого-то из съемочной команды, я не отстану, пока человек не сядет. Это уже в крови. Я даже не задаю себе вопрос — почему я так делаю. Просто традиции, которые испокон веков передаются, и мне они нравятся. Это говорит в том числе о том, что человеку небезразлично, что происходит с ним в кадре и вокруг него, что ему это очень важно.
«Мы пытались сделать так, чтобы он не перестал быть пиратом»
— А вы на съемочной площадке испытываете тот же азарт, что и сидя на трибунах во время матчей команды?
— Вообще в актерской профессии он должен быть — в тебе должен в какой-то момент просыпаться азарт. Не то что я с утра встаю и уже нахожусь в этом состоянии, с ним захожу в 8 утра на площадку. Нет, я живой человек. Нужны время, адаптация. Но у меня есть такие пунктики, что в каждой сцене эта азартная точка должна внутри меня проскочить — мне должно быть очень интересно. И опять же, азарт в том, чтобы классно сделать сцену, понять ее, до чего-то докопаться.
И он есть во время премьеры. Ты смотришь фильм вместе со зрителем, когда уже ничего нельзя сделать и изменить. Ты наблюдаешь за каждой реакцией людей в тот или иной момент. Это безумно важно. И тогда действительно просыпается тот самый азарт. И по эмоциям людей ты чувствуешь, понравилось им или нет.
— В 2027 году состоится премьера «Весельчака У» из вселенной «Сто лет тому вперед». Ваш персонаж все-таки злодей или есть что-то, что его исцеляет? И в чем первопричина человеческой жестокости?
— Могут быть разные причины, связанные с детством, генами, травмами. Весельчак У — не то чтобы злодей. Он пират — это его работа. Он так привык жить и просто не знал, как можно по-другому. Он встречает молодую женщину и мальчика и в какой-то момент проникается. Он чему-то учится, хотя в разы сильнее — он космический чувак, который живет уже неизвестно сколько сотен лет. Но что-то он в них находит — уязвимость, ранимость, любовь, которая не поддается никакой логике и которая оказывается сильнее всего. Но он остается собой. Мы как раз пытались сделать так, чтобы он не перестал быть пиратом. Он преследует свои цели и задачи. Ему нужна определенная вещичка, и он пытается ее найти. И это честно.
— А на каком кино вам бы хотелось, чтобы рос сын?
— На хорошем.
— А что — хорошее кино?
— Для каждого оно, наверное, свое. Мне кажется, мы понимаем это, когда видим на экране нечто подлинное. Фильмография у меня уже приличная, поэтому всё постепенно. Начнем со сказок, сейчас запас пополняется. Потом будем показывать свое кино, и не только свое — любимое. Дальше будет выбирать сам.
Мне хочется, чтобы он смотрел такое кино, которое его чем-то задевает, после просмотра которого он будет меняться, пусть на миллиметр, и испытывать настоящие эмоции. А возможно это только тогда, когда люди, которые создавали фильм, имели как минимум благие намерения, и сумели зацепить не только зрителей, но и себя самих. Это небезразличие.
— Если мы переложим ваш актерский путь на человеческий возраст, то где вы сейчас?
— Мне всегда 18 (смеется).