―Хватит нас объедать! ― разозлилась тётка, ― Кто первый посватается, за того и пойдёшь.
Как всегда Соня послушно кивнула.
Не удовлетворившись её покорностью, Дарья дёрнула за худенькую руку ручку,― Я что-то не расслышала?
―Да, тётя Даша, как вы скажете, так и будет!
―Ладно, иди на пастбище корову доить, я устала так, что ног не чувствую!
Соня снова кивнула и выскользнула из комнаты. Только наедине с собой да с коровой Сироткой она чувствовала себя спокойно.
Была ранняя осень. Деревья ещё не пожелтели, но в воздухе уже стоял дурманящий аромат увядающей листвы. Соня схватила с частокола ведро и помчалась на луг. Полуденное солнце жгло макушку, а Соня как назло забыла косынку.
― Снова тётка ругаться будет,― подумала она, прекрасно зная, что не за неё волнуется Дарья, а за молоко, которое почти всё шло на продажу.
Отгоняя грустные мысли, Соня на минутку задержалась у речушки, посмотрела на своё отражение в воде, задумалась.
―Кто ж ко мне посватается к сироте? Наверное, какой-нибудь старик.
Вдруг вспомнилась мама, улыбчивая, добрая, с густой косой и нежными руками. Именно такой Соня и запомнила её. Отца увидеть ей не довелось. Будучи кадровым военным, он был отправлен в горячую точку и там геройски погиб. Так всегда говорила его сестра Дарья, которая и взяла девятилетнюю племянницу к себе на воспитание.
Соня уже тогда знала, что мама тяжело больна, и надежды совсем нет. А через месяц её мир рухнул. В следующий раз девочка увидела мать только на похоронах. Тётка подвела её к гробу и сказала, ―Попрощайся.
И этот последний раз, когда она, не осознавая, что происходит, видела восковое лицо матери, навсегда врезался ей в память. А дальше были боль и страх, и никто не объяснил, как жить с этой болью дальше.
Тётка называла Соню своей дочкой, а была она пятой по счёту. Если в обычных семьях младших детей любили больше всего, то с Соней всё было наоборот. Девочку шпыняли по поводу и без, всегда она была лишней, всегда изгоем, зато работы взвалили как на взрослую. С юных лет Соня научилась готовить, стирала, убирала, гоняла корову на пастбище. Соседи часто видели её бегущую со стареньким портфельчиком в школу.
―Снова опаздываешь? ―делала замечание учительница.
―Так дел много. Всего не успеть!
Каким-то странным образом, Соня успевала и работать, и хорошо учиться. Сколько раз Дарья вытаскивала книжку у неё из рук, когда девочка засыпала на лавке в кухне.
―Вместо того, чтобы книжки читать, лучше бы с братьями позанималась! ―отчитывала Дарья племянницу.
******
Так в трудах и заботах прошло девять лет. Соне исполнилось восемнадцать. На вид она почти не отличалась от подростка, была худенькая, с живыми искрящимися глазами и такой же, как у матери длинной русой косой.
Она мечтала о взрослой жизни как об избавлении. Зачитывала до дыр романы, где героини, проходя через трудности и невзгоды, обретали долгожданное счастье, и свято верила, что в её жизни будет именно так.
Но сегодня, когда тётка заявила, что хочет выдать Соню замуж, она чуть не заплакала.
Ей хотелось сказать, что если уж и выходить замуж, то только за человека, которого она полюбит.
―Эх, Сиротка,― гладила корову по рыжему боку Соня,― Видно, не судьба мне быть счастливой.
Корова повернула к ней голову и моргнула печальными глазами.
― Вот видишь, и ты это понимаешь!
******
Смотрины назначили на Рождество Пресвятой Богородицы. Хоть тётка и не была набожной, но видно так сильно хотела избавиться от племянницы, что выбрала именно этот день.
Ещё затемно подняла Соню с кровати и погнала на кухню.
―Гости придут к тебе, ты и готовь!
―А кто придёт-то?
―Как кто? Жених!
―Тётя Даша, но ведь я его совсем не знаю, ― слёзы брызнули у девушки из глаз.
―Ничего. Стерпится - слюбится, не тебе носом крутить!
Соня управилась к утру, когда в церкви зазвонили колокола. И почти сразу же появилась тётка.
―Давай-ка мы тебя приоденем.
Откуда-то взялось новое платье, немного великоватое, но его васильковый цвет очень шёл Соне. К платью добавились туфельки, такого же цвета на маленьком каблучке и золотые серёжки с голубым камешком.
Соня задохнулась от радости.
―Это же мамины!
―Да. Видишь, какая у тебя тётка! Сохранила!
Лучшего момента для смотрин и придумать было невозможно. Перед памятью матери всё померкло, и хитрая Дарья ловко сыграла на чувствах девушки.
―Вот, Никита Иванович, наша Сонюшка! ―тётка дёрнула за руку, развернув её от зеркала.
Соня подняла голову вверх, потому что только так могла заглянуть в глаза незнакомцу.
Никита Иванович был высок, широк в плечах, даже слишком широк. Определить сколько ему лет Соня не смогла, с толку сбивала густая чёрная борода и непослушный вихор с седой проседью. В огромной ладони здоровяк Никита Иванович крепко держал ручку девочки лет шести―семи. Соня опустила на неё взгляд. Такая же худенькая как она когда-то, такая же робкая, с застывшей в глазах болью.
―Это моя дочка, Анечка. Я вдовец, так что ищу не только жену для себя, но и мать для Анечки.
―Привет, Анюта, ―Соня присела к девочке, и её сердце вдруг откликнулось.
―Здравствуйте. А как вас зовут?
―Соня.
―Да что же мы стоим на пороге? ― всплеснула руками тётка Дарья и, не давая опомниться, усадила Никиту Иваныча и Соню во главе стола.
Анюты примостилась у отца на одном колене и с любопытством стала поглядывать на Соню.
Дарья с мужем и четверо их сыновей активно заработали ложками, сметая всё со стола.
―Ты сама всё это наготовила? ― удивился Никита Иванович, глядя с какой скоростью поглощается еда.
―Да, а кто ж ещё?
Дарья зыркнула на племянницу, и Соня ойкнула, ― Тётя мне помогала.
―Ну, и умница же ты! ―похвалил её жених и вдруг раскрыл перед ней ладонь.
―Что это?
―Колечко. В честь нашей помолвки.
―Что же ты, благодари! ― вскочила из-за стола Дарья, ―Ну, раз Никита Иванович берёт тебя, так тому и быть! А свадьбу через месяц сыграем.
―Не надо свадьбы. Мы скромно распишемся. Ни к чему мне вдовцу хороводы водить.
―Хозяин - барин,― обрадовалась тётка Дарья, что не придётся нести свадебные расходы.
Ровно через месяц Никита Иванович снова появился в доме Дарьи. На этот раз был скуп на слова.
―Я за своей невестой приехал, ―сообщил он, ―Приданного не прошу, знаю, что бедную девушку в чёрном теле держали. Так что на регистрации без вас обойдёмся.
―Как же так? ―ахнула Дарья.
―Жену свою в обиду не дам, так и знайте!
Соня слышала каждое слово, впервые в жизни за неё кто-то заступился. Смело шагнула она из-за двери.
―Спасибо.
Он протянул ей мозолистую руку.
―Соня, ты согласна стать моей женой? Тебя никто не принуждает?
―Согласна, ―ответила она, и то были искренние слова.
*******
Как и сказал Никита Иванович, никакого торжества не было. Их расписали в будний день без свадебного вальса и лишних слов.
―Теперь, ты - моя законная супруга, ―он крепко поцеловал Соню. Щёки девушки вспыхнули от смущения.
―Первый раз? ―улыбнулся Никита Иванович.
Соня стыдливо опустила глаза.
―Ничего, милая, не бойся. Если сама не захочешь, пальцем не трону! ― пообещал он.
Прямиком из ЗАГСа поехали домой. Машина остановилась у высоких кованных ворот, из-за которых виднелась красная черепичная крыша. Когда въехали на участок, Соня увидела свой новый дом. Он оказался добротным, крепким, сделанным из огромных брусьев, покрытых лаком.
―Вот, здесь ты будешь жить, ―Никита открыл дверь и подал ей руку.
Соня даже растерялась то ли от вежливости мужа, то ли от неожиданности.
―Привыкай! Ты - теперь хозяйка в доме!
―В таком большом?
―Дом как дом, ―усмехнулся Никита Иванович, но по всему было видно, что удивление Сони ему приятно,― Ну что ж, жена, заходи. Если что - то не по тебе, скажи, переделаем, переставим.
Муж уступил ей проход, и Соня оказалась в большой комнате. Столько воздуха и свежести в помещении она никогда не видела. Начищенные до блеска окна от потолка до пола были задрапированы нежнейшей белой органзой, которая раскачивалась от малейшего порыва ветра. По обеим сторонам от Сони за высокими зеркальными дверями скрывалось два вместительных шкафа, в центре лежал красный шерстяной ковёр. С потолка свисала старинная кованная люстра. Пахло древесиной и спелыми яблоками. Мебель была под стать хозяину, такая же основательная, большая и даже громоздкая, но от этого дом только выигрывал, как бы подтверждая, что строили его на века.
―Люстра от бабушки досталась, ―проследил за движением глаз жены Никита.
―Я как будто бы в книжку попала.
―Какая же ты ещё молоденькая! ― улыбнулся он.
Вдруг из глубины дома выбежала Анечка, бросилась к отцу на руки и, прижавшись к его уху, шепнула,― Соня с нами будет жить?
―Да, дочка, ―он бережно опустил её, ―Ну, вот что, девочки, мне на ферму пора, а вы уж сами. Анечка, составишь соне компанию?
Дочка кивнула.
―Ну, и хорошо.
У Сони отлегло от сердца. Она боялась оставаться с Никитой Ивановичем наедине, хоть и знала, что это неизбежно.
―Пойдём, я покажу тебе мою комнату, ―девочка потянула её за руку и целый час занимала детской болтовней и рассказами об отце. По её словам девочки Никита Иванович был ей и отцом, и матерью, никогда не ругал и всегда читал детские книжки.
―А ты будешь мне читать?
―Конечно, буду.
Время подбиралось к обеду, и Соня засуетилась, спросила у девочки, где кухня и ахнула, когда оказалась на ней. Большой дубовый стол крепко стоял на четырёх резных ножках, в центре стола на подносе возвышалась целая гора яблок. Наверное, именно они источали аромат, разносившийся по всему дому. Соня пробежала глазами по шкафчикам. Была тут и микроволновка, и блендер, и старинный пузатый самовар. Продуктов в холодильнике с запасом, на неделю хватит, и она взялась за дело.
Вернувшись с фермы, Никита зашёл в дом и сразу уловил аромат свежего борща и котлет. Довольная улыбка растянулась на его лице. Не прогадал он с невестой, хоть и было на его руку много желающих.
Незаметно день подошёл к концу, солнце скрылось за горизонтом, уступая место печальной луне, и Соня вся затрепетала.
―Ложись, отдыхай. Анюту я сам уложу, ― сказал Никита Иванович и закрыл за собой дверь в спальню.
Закутавшись в одеяло, она с волнением ждала, когда же придёт муж. Как заснула и сама не поняла, уж слишком много для одного дня было волнений. Проснулась, когда запели петухи. Привычка-дело такое! Увидела на краю кровати заботливо оставленный халат, надела его и ощутила, какой он мягкий и пушистый.
―Доброе утро! ― она не ожидала увидеть Никиту Ивановича так рано.
―Доброе! Как спала? ― он поставил перед ней большую чашку ароматного чая и придвинул тарелку с блинами.
―Это вы сами?
―Сам. А кто ж ещё? У меня ведь тебя раньше не было.
Напоминание о том, что она стала его женой, вызвало неловкость.
―Я не пришёл в нашу спальню, потому хотел дать тебе время привыкнуть ко мне и к этому дому.
―Спасибо, Никита Иванович. Вы - хороший человек!
―А почему ты меня на "вы" называешь?
―Из уважения к вашему возрасту.
Громкий заразительный смех его разнёсся по кухне.
―Да какой мой возраст?
―Вон и борода у вас есть, и седая прядь.
―Ах, это!? Если не нравится, сбрею.
Он встал, подошёл к Соне, нежно коснулся губами раскрасневшейся щеки и положил на стол новенький телефон.
―Здесь мой номер сохранён, если что звони.
―Это мне?
―Конечно, тебе.
Всё - таки Соня в душе была ещё ребёнком, от радости она вдруг обняла мужа и тут же опомнилась, отстранилась.
―Простите!
Сквозь густую бороду она увидела его довольную улыбку, ―Я рад, что угодил тебе.
Поручив Соне приглядывать за дочкой, Никита Иванович уехал на ферму, а когда вернулся, она не узнала его. От бороды не осталось и следа, лицо открылось, обнажая волевой подбородок с ямочкой, широкие скулы и добрые искрящиеся глаза.
―Теперь я не старик?
―Нет, ―смутилась его долгого взгляда Соня.
―Папе тридцать восемь лет, ― сказала Анечка очень довольная преображением отца.
В эту ночь Никита спал рядом с женой. Его присутствие странным образом волновало, Соня с удивлением открывала в себе женщину и это ей нравилось. Ложась в постель, он поцеловал её, но и только.
Месяц пролетел незаметно. С каждым днём Соня всё больше раскрепощалась. Никиту она больше не боялась, стала называть мужа на «ты» и очень привязалась к его дочке.
Но однажды заявилась тётка Дарья. Был вечер, Соня хлопотала на кухне, Анечка играла во дворе в песочнице, Никита ещё не вернулся с фермы.
―Что, племянница, зазналась, разбогатела? А ты ведь мне должна!
Дарья действовала на Соню как удав на кролика, она вдруг вся сжалась, втянула голову в плечи и потупила взгляд. Рука Дарьи взметнулась вверх, чтобы ударить. Никита подоспел как раз вовремя, перехватил её ладонь и, крепко сжимая, процедил,
―Моя жена ничего никому не должна! Впредь прошу решать все вопросы со мной и в моём доме не появляться!
Рассыпаясь проклятиями, Дарья выскочила как ошпаренная, и этой же ночью загорелся коровник. Никита, не дожидаясь подмоги, бросился тушить пожар. Сильно обгорел, и скорая увезла его в районную больницу.
Два месяца Соня не отходила от мужа. Никита пошёл на поправку как раз к тому времени, когда следствие установило, что Дарья с мужем устроили поджёг.
За эти два месяца, пока Никита возвращался к жизни, каждый день цепляясь на неё, как за соломинку, Соня поняла, что любит его.
Их первая ночь была наполнена нежностью. Бережно, словно она была фарфоровая статуэтка, муж открывал для Сони мир чувственной любви, а когда задохнувшись от страсти, откинулся на подушку, она вдруг сказала.
―Я так сильно боялась, что ты умрёшь!
―Почему?
―Потому что я люблю тебя! ― и это было правдой. Чистой правдой!
―Я ни за что не оставлю тебя, никогда. Ты веришь мне?
―Верю! ―прижимаясь к мужу всем телом, Соня обвила руками его широкую грудь и ощутила на своём плече крепкую ладонь.
―Ты - моё выстраданное счастье, ― прошептали её губы.
―Ты - моя вечная любовь! ―ответил он.
И это тоже было чистой правдой!
Через год у Сони с Никитой родился крепкий здоровенький мальчик. И жизнь приобрела новый смысл. Конечно, впереди будут трудности и невзгоды, но разве двое любящих людей не преодолеют их во имя своей семьи, своих детей, своей счастливой жизни?!
Конец!
Спасибо, что дочитали рассказ до конца, спасибо за ваши лайки и комментарии!