Я логопед. Учу говорить неговорящих детей (на грядущий бесплатный вебинар - будет 4 июня, в 20.00, ссылка будет в группе, группа внизу статьи).
Сегодня хочу поговорить про интересную ситуацию, про дифдиагноз. Это такая штука, когда вы смотрите на ребенка и думаете, какая у него проблема. Вот эта или вот эта. Или совсем какая-то третья. Потому что от того, как вы продиагностируете, зависит коррекционный курс. Причем интересно, что сначала вещи выглядят как выглядят, а потом вы через время снимаете поверхностные проблемы и находите что-то более сложное. И оказывается, все совсем не так.
Сегодня у нас на связи не Фихте, не Диоген, а Ваня. Я про него писала, кто помнит – тот помнит. Ване 6 лет. У него есть аутистичные черты, может драться, любит есть определенный ряд продуктов, игры нет, зато первый разряд по пересыпанию любых предметов и последующему раскладыванию их на кучки по цветам и формам. Такой «Золушка на минималках». Я с Ваней занимаюсь два года. Еще у него есть дефектолог (они там лепят, рисуют, линии проводят, мышление тренируют), сенсорная интеграция. А Ваня качается на эмоциональных качелях и нас всех катает. Сначала подъем – мы все в предвкушении – как будто еще чуть-чуть и речь. Потом откат, и не просто речи нет – рычать начал, слова забыл. Потом опять вверх. Интересно, что всё это время слова то в головушке остаются, а он словно теряет к ним доступ. Потом через занятия восстанавливаем связь и снова подъем. И вот тут возникает главный вопрос: мы имеем дело с нарушением понимания речи или с ситуацией, когда понимание частично сохранно, но ребенку трудно получить доступ к нужному слову и использовать его в нужный момент?
Официально, у него стоит диагноз сенсорная алалия. Он был у всяких разных неврологов, логопедов, все ставят это. РАС пока не стоит официально. Сенсорная алалия – это когда ребенок говорит, но не понимает речь. То есть повторяет как попугай, но на вопросы не отвечает, сам не просит. Я в одной из статей сделала предположение, что проблема не в понимании речи, а в префронтальной коре. Если сильно упростить, то при выраженных нарушениях понимания речи связь между словом и его значением формируется плохо. То есть при проблеме в понимании речи ребенок может повторить слово кошка, может видеть и помнить кошку. Но слово и предмет (существо) в памяти не связаны. Это как вам говорят слово на другом языке. Вы его слышите, повторяете, но оно для вас пустое, вы не представляете картинку, когда его слышите. А Ваня знает очень много слов. Животных, птиц, бытовые предметы, цвета, формы, цифры, буквы. Если дать букву, он вам слово назовет, которое с этой буквы начинается. И эту букву на это слово наклеит (при выборе из нескольких, неподписанных).
Что указывает на проблемы ПФК (префронтальной коры?). Ивану плохо дается торможение. Истерика разгоняет сама себя, он не может успокоиться. Ударил себя, стало больно, начал с психу…продолжать бить себя. Л – логика. Также затруднен доступ к долговременной памяти. Кстати невролог тоже это отмечает. То есть Иван ЗНАЕТ слова. Он не может их вытащить из головы по инструкции. А это уже другая петрушка. А не с битвы экстрасенсов ли вы часом, товарищ логопед, раз утверждаете, что он знает, но не говорит? – спросите меня вы. Но так он говорит. Он может взять чашку и сказать чашка. Он может взять букву С и наклеить на сову, сказать – сова. А потом не ответить на вопрос – что/кто это? Будет смотреть своими ясными глазами, как Ленин на буржуазию, и ничего не говорить. Или говорить предыдущее слово, которое слышал, потому что переключиться не смог. Так вот.
На моей улице сегодня праздник, мы опять на подъеме. Стратегия по работе с ПФК дает плоды. Каждое занятие я начинаю с трех минут зарядки. Сначала повторяем движения крупной моторики, потом мелкой, потом артикуляционной. То есть все эти А, У, И, О – губами показываем. Это помогает ему собраться, он после этого лучше занимается Кроме того, когда ребенок почти не пользуется речью, качество произношения тоже начинает проседать. Губы и язык – это же мышцы, если ими не пользоваться, они начинают хуже работать. Поэтому четкость произнесения стала снижаться.
Также он начал запоминать глаголы, реагировать на них, стараться запоминать их в связке с существительным. То есть если он посмотрит на карточку – он не сможет сказать, что кто-то пьет. Но если его спросить, что можно делать с водой – он скажет. То есть на слух ему ответить легче, чем посмотреть и назвать. Здесь есть еще одна скрытая проблема. Если стоит выбор между вспомнить, или назвать то, что у него перед носом, он выберет вспомнить. То есть у него перед носом вертолет. Если спросить «Что летит?» , он скажет самолет. Если положить перед ним картинку с собакой и спросить, что начинается на С, ответит – сова. Если проявить навыки допроса, он сфокусируется, увидит наконец несчастную собаку или вертолет, и назовет. Это про ригидность. Он знает, что летит самолет, и не заморачивается поиском другого ответа, даже если этот предмет перед ним. Просто первый подходящий ответ уже найден, и искать дальше мозг не считает нужным.
А уже на картинке смотреть, кто там что делает – вообще не барское дело. Но мы над этим работаем.
Также ребенок начал привыкать к тому, что слов в предложении может быть больше, чем одно. То есть два. Я добавила слово «Дай». Я показываю ребенку карточку от лото, и говорю дай. Он повторяет мое слово и называет то, что видит (этим я его уже доконала, то есть научила, я и мертвого достану). Получается фраза. Дай чашку, Дай ложку, дай тарелку и т.д. Сначала только по образцу. Потом все увереннее. А самое главное — он начал делать это не потому, что именно эту фразу выучил, а потому что понял сам принцип. Я меняю картинки, меняю предметы, а конструкция остается.
Для меня это очень важный признак. Значит, речь начинает работать не как набор отдельных заученных реакций, а как система.
Начал сам делать это произвольно. В речи вне занятия пока не использует, но я все время меняю картинки, чтобы привыкал просить все подряд после слова дай, так что не за горами. Либо опять откатится, а я приду сюда ныть. Одно из двух. Потому что Ваня — это человек, который умеет разрушать любые красивые теории. Но пока теория выдерживает проверку практикой.
Чем дальше мы работаем, тем меньше мне кажется, что понимание речи — основная трудность Вани. Если бы слово «чашка» существовало у него только как механическое повторение, он не смог бы переносить его в новую конструкцию с разными предметами. Но он переносит. Значит, за словом стоит смысл, а не просто привычка повторять услышанное.
Поэтому чем дальше мы работаем, тем меньше мне кажется, что главная проблема Вани — понимание речи. Он знает гораздо больше слов, чем способен показать в конкретный момент. Похоже, что основные трудности лежат в области переключения, самоконтроля, доступа к уже имеющимся знаниям и речевой мотивации. И именно поэтому стратегия, направленная только на понимание речи, давала ограниченный результат.
з.ы. я обещала бесплатный вебинар, он состоится 4 июня в 20.00, ссылка будет в группе https://vk.com/logo_svetlana, вход откроется в 19.45. Лайкните объявление с датой кто увидел объявление и придет, пожалуйста в группе, там вебинарная комната по количеству человек, надо понимать количество, чтобы все кто хочет – попали.
На вебинаре буду я и мои коллеги специалисты по АВА-терапии. Вебинар «Нам куда». Он про самое начало. Чем логопед и ава отличаются, как выбрать специалиста, как проводится диагностика, потому что на ее основе собирается потом коррекционный маршрут, на что смотрим, как смотрим, что видим и с чем можно обратиться. Мы будем очень всем рады, мы готовимся стараемся, чтобы встреча получилась теплой и на все вопросы отвечающей.