Как-то в «Обломове» наткнулась на фразу Захара: «Не тебя ли взять в кучера, мазурика этакого?» Лет двадцать назад это слово я бы пропустила – ну, мазурик и мазурик, понятно по контексту, что ругательство. А тут задумалась: откуда оно вообще взялось? Почему именно «мазурик», а не как-нибудь иначе?
Полезла в словари – и провалилась туда часа на три. Потому что одно слово потянуло за собой другое, а то – третье. И все они такие сочные, выразительные, что становится обидно: почему мы их растеряли? Сегодня у нас в речи плюс-минус десяток ругательств на все случаи жизни. А раньше под каждый оттенок характера было своё словечко: для франта – одно, для бездельника – другое, для пройдохи – третье. Тонкая работа.
Давайте узнаем, кто же такой мазурик и его коллеги по неблаговидным занятиям.
Мазурик – мелкий вор и карманник
Начнём с героя заголовка. «МазУрик» в XIX веке означало не просто вора, а вора городского, особого пошиба: карманника, мелкого мошенника, ловкача с базара или с трактира. Не разбойник с большой дороги, а тот, кто стащит у вас часы, пока вы зеваете на витрину.
Откуда оно взялось? Тут у словарей нет единого мнения, и это честно стоит признать. Этимологический словарь Шанского прямо пишет: «объясняется по-разному». И приводит сразу два толкования. По первому, «мазурик» – родственник «мазура», то есть поляка из Мазовии (отсюда же, кстати, и танец «мазурка»). По второму, это словечко из арго, образованное на базе немецкого Mauser – «вор» (от mausen – «воровать»). Сравните с похоже устроенным «жуликом».
Есть и третья версия, на мой взгляд, самая живописная, но и самая спорная. Её связывают с диалектным «мазура» – неряха, грязнуля, оборванец, а его – с глаголом «мазать» в значении «пачкать». Получалась цепочка: сначала замарашка, потом неудачник, и только потом – вор. Правда, лингвисты к ней относятся с большим скепсисом: уж очень искусственно выглядят средние звенья этой лесенки.
«Улыбнулись часики, достались московским жуликам либо петербургским мазурикам, ведь их множество ездит на Макарьевскую для своей коммерции…»
П.И. Мельников-Печерский, «На горах»
Согласитесь, «карманник» – слово точное, но плоское. А «мазурик» – с характером. Сразу видно: лёгкий, прыткий, с глазами шарящими по сторонам.
Ферт – самовлюблённый франт
Cлово «ферт» образовалось не от чего-то понятного, а от названия буквы.
«Ферт» (или фьртъ) – это старинное название буквы «Ф» в кириллице. А сама буква, если присмотреться, напоминает человечка, который упёр руки в бока. Такой развязный, самодовольный, ноги расставил. Отсюда и пошло выражение «стоять фертом» – то есть подбочениться, принять нагло-самоуверенную позу.
И постепенно от позы образ перенёсся на самого человека. «Ферт» – это щёголь, франт, развязный молодой человек, который смотрит на всех свысока. Гоголевский тип, который сразу всплывает перед глазами.
У Достоевского есть отличное место: «Руки в боки, взгляд с задором, смотрим фертом, – смотрим да только поплёвываем». Это, по-моему, идеальный портрет ферта в одной фразе.
«Парень ремесленник – фертом глядит.»
Н.А. Некрасов
Кстати, «фертом» можно было не только стоять, но и смотреть, и глядеть, и ходить. Универсальное слово.
Вертопрах – лёгкий ветер вместо мозгов
Тоже звучное слово, и устроено оно как маленькое стихотворение: «верт» (от глагола «вертеть») + «прах» («мот, гуляка»). Образ человека, который суетится, мечется, поднимает шум.
«ВертопрАх» в XVIII-XIX веках означало легкомысленного, ветреного человека, чаще молодого. Не злого, не вредного – просто пустого. Сегодня он за барышней побежал, завтра уже про неё забыл. Сегодня в карты, завтра на охоту, послезавтра в ссору с приятелем. Голова летает, как пушинка.
В пушкинском «Арапе Петра Великого» вертопрахи появляются в одном из самых ехидных пассажей о нравах петровской эпохи: «...как бы приглянуться офицерам-вертопрахам». Видите, какая точная характеристика? Не «офицерам ветреным», не «офицерам легкомысленным» – а именно вертопрахам.
Современный «бабник» рядом с вертопрахом – это плоский карандашный набросок против акварели.
Прощелыга – тот, кто пролезет в любую щель
А вот это слово, по версии этимологического словаря Г.А. Крылова, имеет совершенно прозрачное происхождение. «ПрощелЫга» – от слова «щель». И буквально означает «тот, кто сможет пройти в любую щель».
Великолепно же! Это не просто плут или мошенник – это плут особого склада, гибкий, проникающий, неуловимый. Там, где другой застрянет, прощелыга прошмыгнёт. Закроешь дверь – он в окно, закроешь окно – он в форточку. Бытовая мудрость, упакованная в одно слово.
В словарях оно идёт с пометой «просторечное, бранное». То есть в светском салоне таким словцом не бросались, а вот в купеческой лавке или в трактире – пожалуйста.
«Прощелыги ли кабашные подзывают к кабаку, попадутся ли солдатики – коробейник сам не свой.»
Н.А. Некрасов, «Коробейники»
Кстати, обратите внимание: «прощелыга» – слово общего рода. И мужчина может быть прощелыгой, и женщина. Тут язык не разделяет – пройдоха не имеет пола.
Обормот – грубиян и бездельник в одном лице
С «обормОтом» история запутанная, и Фасмер, надо сказать, в ней изрядно поломал копья. В его словаре приводится несколько версий: и от немецкого «Ober-» («главный») в сочетании со словом «мот», и сближение с «оборванцем». Но потом О.Н. Трубачёв, переводивший Фасмера на русский, добавил в комментарии собственную гипотезу: «обормот» родственно глаголу «бормотать». Сравните: «оболтус», «болтус» – от «болтать». А «обормот» – от «бормотать».
И знаете, эта версия мне кажется самой живой. Представьте: ходит такой малый, под нос себе что-то бубнит, всем недоволен, дела не делает. Бормочет себе бормочет – обормот и обормот.
В современном языке «обормот» сохранился, но смысл стал размытым. А по словарям обормот – это «никчёмный, негодный человек, грубиян, болван».
«И зачем только я этакого обормота навязал себе на шею?»
Д.Н. Мамин-Сибиряк
Универсальное было слово. И ленивого мужа можно так припечатать, и непутёвого племянника, и соседа-выпивоху. Без злобы, но с укором.
Охальник – нахал и бесстыдник
Слово «охАльник» происходит от глагола «охальничать» – то есть нагло, бесстыдно себя вести, безобразничать. А «охаять» в старых говорах значило «опорочить, обругать, осрамить».
Охальник – это не просто хам. Это хам с куражом. Тот, кто нагло пристаёт, бесстыдно зубоскалит, а главное – ничего не стесняется. В деревенских говорах это слово до сих пор иногда встречается у людей старшего поколения. «Ах ты охальник!» – так бабушка могла прикрикнуть на внука, который что-нибудь учудил. Без настоящего гнева, скорее с театральным негодованием.
Тонкость в том, что «охальник» – слово почти беззлобное. Серьёзного нахала так не назовут, тут нужно что-нибудь покрепче. А вот лёгкого балагура, который перешёл границу приличий, – самое то. Слово смягчает остроту обвинения, как бы намекая: ну ты дурачишься, конечно, но я не сержусь по-настоящему.
И ещё интересно: у этого слова есть женская пара – «охальница». Что, в общем-то, для слов такого ряда редкость. Видимо, бабы тоже могли куражиться не хуже мужиков.
Вахлак – неотёсанный увалень
Заканчиваем «вахлаком». Это слово, по Фасмеру, имеет неясное происхождение, но первоначальное значение его – «шишка, желвак, опухоль». То есть что-то бесформенное, грубое, неаккуратное. От этого образа и пошло переносное: вахлак – нерасторопный, неотёсанный, серый человек. Деревенщина в самом мрачном смысле слова.
Любопытно, что вахлак – это не злой человек и не глупый. Он именно неотёсанный. Грубый, как полено, из которого не успели вырезать что-нибудь приличное. С таким и поговорить не о чем, и за стол посадить совестно.
Лучшее описание вахлака – у Некрасова, в стихотворении «Извозчик»:
«Полусонный по природе, знай зевал в кулак, и прозвание в народе получил: вахлак!»
Видите? Зевал в кулак – и получил прозвище. Не за дела, не за злодеяния, а просто за общее впечатление неуклюжести и сонной апатии.
Почему мы потеряли эти слова
Вот семь слов – и за каждым стоит конкретный человеческий тип. Не размытый «нехороший», не общий «плохой», а именно вот этот: мазурик у трактира, ферт на бульваре, вертопрах в гостиной, прощелыга в лавке, обормот на печи, охальник у плетня, вахлак в углу постоялого двора.
Язык XIX века был щедрее на оттенки – потому что и общество было щедрее на типажи, и взгляд на человека был внимательнее. Сегодня нам некогда: всё «крутые» и «токсичные», два слова на сотню характеров. А раньше человека рассматривали под лупой, и для каждого находилось своё определение.
Кстати, если эта тема интересна, у меня была отдельная статья про более изысканные ругательства из дворянского обихода: «Шаромыжник, бестия, фофан: 13 дворянских оскорблений, забытых напрасно». Там слова другого ряда – не из трактира, а из салона. Тоже очень меткие.
А какое из этих слов вам показалось самым выразительным?